Честь или сердце

Утром же Пётр стоял в кабинете инспектора. Не директора, а у своего отца. Он видел его несколько раз, в основном - на встречах с семьями Мещерских. Стоял рядом, словно солдат, даже не двигаясь. - Павел Викторович... Я по поводу театра. - Слушаю, - он не отрывался от отчета. Его уже раздражало столь частое присутствие Петра. - Я подумал... Что Андрей Мещерский отлично подойдет для главной роли в театре. Тут глаза Павла оторвались от бумаг. Он поднял заинтересованный взгляд. - Андрей? Почему? - Я слышал о его заинтересованности в театральном искусстве, - Пётр подслушивал каждый диалог Андрея с Костей и Сергеем. Случайно получилось: то в коридоре краем ухо, то по городу. И пару раз он слышал рассказы Андрея про театр: то про то, как собирается разыграть спектакль для родственников, то про его рассказы о недавних походах, - Он ставит сцены для своей семьи. Мне донесли. Павел знал: Пётр не из тех, кто будет врать. Морозовы дорожат своей честью. - Хорошо, я учту. Но, позвольте спросить, откуда тебе известно? - Слышал. Но так как я тоже играю в пьесе и знаю сценарий, то уверен Андрей прекрасно подойдет. Тем более, роль до сих пор свободна, а выступление скоро. Морозов снял очки. Осмотрел Петра с ног до головы и потом слегка кивнул. - Хорошо. Я донесу директору, - Он внимательно осмотрел Петра с ног до головы, - Поправь воротник. Не ходи как невежа. - Извините, - Его дрожащие руки потянулись к воротнику. - Не извиняетесь за все подряд. Примут за слугу, а не за офицера Морозова. - Хорошо. - Голос дрожит. Ты с отцом разговариваешь, а не с Господом. Выпрями спину, ты с отцом разговариваешь, а не с приятелями. - Благодарю. - Произнес тот сухо, выбежав из кабинета, даже не попрощавшись. Пётр вышел с чувством победы и дрожью в теле. Он знал, что Андрей отдалиться от Александра и это приводило его в восторг. Единственное, от чего он не мог отойти, так это от того, что Лия так и не ходила к отцу. Ему пришлось самому идти туда на свой страх и риск. А за это время Андрей только с ним сблизился. - Ливия! - Крикнул тот громко чем положено, влетая к ней в комнату, - Ты не ходила к отцу! Лия в это же время работала над новым письмом, с прямой осанкой, но было видно, как напряжена спина. Она писала, не обращая внимания на Петра. Делала вид, будто его не существует. Глаза пустые, устремлены на строчки. Перо начало скакать,почерк сбиваться. Она писала, даже не смотря на бумагу, делая движения механическими. - Ливия! Почему ты не ходила к отцу?! - Повторил тот уже громче, хватая ее за плечо. – Потому что я не хочу, Петр! - Крикнула та в ответ. На бумаге осталось пятно от чернил. – Я не хочу так поступать с Андреем! – Ты желаешь, чтобы он испортился из-за этого француза?! Неужели ты больше не хочешь Андрея? – Ты одержим им больше, чем я! Громкий хлопок оглушил уши. Щека Лии разгорелась и отдавала болью. Ее глаза стали больше в несколько раз, напуганнее. – Ты не смеешь рассуждать о моих желаниях в таком тоне. Истеричка. Петр вышел из комнаты, оставив ее одну. Лия быстро стерла слезы рукавом домашнего платья. Она смяла испорченный лист и достала новый, предварительно макнув перо в чернила. “Дорогой Андрей….” *** Люцифер перечитал письмо несколько раз. Слева направо, от конца до начала, переваривая содержимое. “У нас есть для вас специальное предложение. Мы предлагаем вам проникнуться атмосферой настоящего просвещенного общества, где ваш труд оценится по достоинству. Если вы заинтересованы - просим оставить обратную связь. Отправьте письмо по назначенному адресу, мы обязательно пришлем ответ. Vie trop ve fe u fe trop g vie” Что значит последняя фраза? Это не французский и не латынь. Мертвый язык? Но какой? Он достал бумагу и принялся выводить ответ. “Здравствуйте, уважаемые…” - Нет, не так. Новый лист. “Благодарю за столь удивительное предложение! Спешу сообщить, что я заинтересован и с нетерпением жду ответа!” - Нет. Слишком много слов. – Чтобы написать… – Бормотал тот про себя, случайно нарисовав себе полоску чернил на щеке. “Я заинтересован.” Достаточно. *** После той ночи, после всех разговоров три дня он не решался заговорить с Люцифером. А когда решился — слова застревали в горле. Они сидели в библиотеке, и между ними висело то, что случилось в салоне. Андрей не знал, что говорить. Если сказать про побег он вновь уйдет? Но в тайне от всех он стал не просто мечтать, а делать. Для начала все пришлось разбить на план: Пункт первый: деньги. Пункт второй: документы. Пункт третий: маршрут. С деньгами было понятно — нужно копить. Андрей завел старую жестяную коробку из-под чая, спрятал под половицу. Каждую копейку, что удавалось сэкономить на обедах, на сладостях, на мелочах — все туда. Он положил туда один рубль, который нашёл в затерявшемся углу тумбочки. С маршрутом сложнее. Он понятия не имел, как добираются до Европы. В библиотеке нашёл старую, выцветшую карту Российской империи. Провёл пальцем от Москвы до Петербурга, от Петербурга до границы. Казалось, это дальше, чем до луны. А что с документами делать он не знал. Нужно идти к директору и спрашивать про паспорт и делать все максимально осторожно, чтобы инспектор не узнал. Ему плевать на чувства Лиавры, ему плевать на Костю с Сергеем. Даже на свою семью - он нашел новую семью, гораздо лучше чем прежняя. Сергей, наверное, вскипит и будет ругаться еще несколько дней. Костя расстроиться, хотя поймет. Сегодня он идёт на очередную советскую встречу. Он вновь встретит Лиавру и погрузиться во всю официальную атмосферу. Они будут обсуждать их сваты, а может и количество детей, который Андрей хотел бы утопить как бабушка котят в деревне. Он хочет узнать о документах для выпуска. Ему нужно понять: где они хранятся и можно ли их получить раньше времени? Инспектора спрашивать нельзя - он не отпустит. Придется сбегать от невесты? Приходится крутить. Чёрный сюртук, чёрные брюки. Картуз -единственная серая вещь в его шкафу - пришлось убрать. Стук в дверь. — Войдите. Андрей входит, стараясь выглядеть уверенно. Его встречает Павел Викторович - нарядный, статный. Взгляд проскользнул дальше, в красивый дом, который напичкан портретами семьи - от дальних родственников, до настоящего времени. Он зашел уже в привычный, но никак не в родной дом. В гостинной его ждала вся семья - мать, сидевшая на кресле, стараясь не поднимать взгляда; Лиавра, которая сидела со строго ровной осанкой и в аккуратном платье. Петр стоял возле дивана, сложив руки за спиной. Он выглядел абсолютно не живым, его взгляд устремлен прямо, но абсолютно пустой. Это была не живая семья, будто портрет художника-перфекциониста, повешенный в богом забытом углу роскошного дворца. Красивые, но никакие. Пустые. Мещерский не мог позволить себе стать одним из них. – Сегодня я предлагаю…. - Дальше Андрей ничего не слушал, потому что вновь почувствовал взгляд Лии. - Андрею отойти ко мне в кабинет, если не затруднит. Те зашли в кабинет. Книг было больше чем в библиотеке. Стол - дубовый, итальянский. И ни одного портера семьи. Видимо, даже Павел Викторович устает от истерик Лиавры и доносов Петра. Мужчина сел за свой стол. Андрей сел напротив, чувствуя будто он в пансионе в кабинете у директора где его сначала отчитают, а потом вынесут приговор - карцер. - Рад, что вы явились к нам в поместье, - Начались вежливые вступления, - Ливия давно спрашивала про вас, - Он замолк, сохраняя интригу, - почему вы ей письмо ответное не отправили? Андрей замялся. Пальцы уже потянулись к краю сюртука, но он вовремя вспомнил слова Люцифера. - Я… Думал над ответом. Павел Викторович расплылся в улыбке, наливая себе что-то в стакан. - Правильно. Не нужно женщин баловать, - Он отпил из фарфоровой кружки, - “Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей”, - Павел подмигнул. Андрей впервые увидел инспектора Морозова настолько добрым и веселым. И он не знал чего ожидать дальше. - Будете? - Инспектор протянул ему вторую кружку. Мещерский не пил уже несколько недель. После того, как сбежал с прогулки с Александром. Костя с Сергеем конечно его простили. В одной квартире живут как никак, так еще и друзья с самого детства. Они и похуже вещи видели. - Да, благодарю, - Из вежливости тот взял кружку с чем то крепким. Пить он не собирался - в таком диалоге важно сохранять трезвый ум и рассудок. Следить нужно за всем, даже за своими действиями. - Куда после университета путь держите? - Спросил Павел, допивая первый стакан и наливая еще одну. – Пойду в пансион учителем работать. — Разумно, — наконец говорит инспектор, – Но ведь вы не хотите работать учителем, верно? Андрей замирает. — Я… не понимаю. — Ты пошел учиться по наставлению отца, — спокойно говорит инспектор, – на самом деле ты желал другого. Я прав? Пауза. Андрей лихорадочно соображает. — Впрочем, это неважно. У меня есть к тебе предложение. — Предложение? — Ты, кажется, увлекаешься театром,– Инспектор сделал паузу, словно вспоминая источник, - Сергей говорил, ты ставил домашние спектакли. — Было дело. Давно, - он говорит осторожно, стараясь не выдать дрожащий голос. — На выпускном вечере мы всегда ставим небольшой спектакль. Ученики играют, преподаватели смотрят. В этом году у нас… — инспектор делает много значительную паузу, — почётные гости. Возможно, даже из Петербурга. Мне нужно, чтобы всё прошло безупречно. Ты и еще пару учеников отлично подойдут на эти роли. Я мог бы вызвать ваших дружков, но... - он стал выбирать слово более мягче, профессиональные, - Они предрасположены к другому искусству. Он смотрит на Андрея в упор. — Я предлагаю тебе главную роль. Главная роль. То, о чем он мечтал. – Действительно? – Конечно. Я получил одобрение директора. « Но я потрачу время на репетиции, чем на план... » - он задумался. Мечта, также бывает раз в жизни! Нельзя отказывать! Тем более Саша сам говорил, что шанс есть всегда, если искать. Он точно обрадуется. « Зато и Сашка что нибудь делать может, пока я на репетициях! Не все же мне делать!» Тем более время еще есть - несколько месяцев. Если постараться, то все получится. Тем более, Андрей не в одиночку, а с приятелем. — Я… — Андрей сглатывает, — Конечно. Спасибо, Павел Викторович. Я согласен. — Отлично. Репетиции начнутся на следующей неделе, нам хватит двух месяцев. Сюжет раздадим позже, – он удовлетворенно кивнул, – Можете возвращаться. Андрей встаёт, но у двери оборачивается. – А свадьба? – Сразу после выпуска, Андрей, - Тот проводил его с улыбкой. Он выходит из кабинета и прижимается спиной к двери. Он сможет исполнить свою мечту! Александру точно понравится! Но это не совсем так эмоция, которую он ожидал увидеть на встречи в библиотеке. — Ты согласился? — Люцифер смотрит на него с непроницаемым лицом. — Да! Ты же хотел увидеть мое выступление! Я покажу, что в искусстве разбираюсь. — И теперь ты будешь репетировать. А мог бы потратить время на создания копии паспорта, - с какой то разочарованностью протянул Александр. — Это ненадолго. Я успею. И с ролью, и с документами. – Ты успеешь, а я? – Давил Люцифер, даже не смотря в его сторону, – Оставишь меня? - Мы уедем сразу после выпуска. Обещаю, - Рука тянулась к чужим пальцем, чтобы снова почувствовать тот холод, который грел сильнее любого костра. - Знаешь... Плевать. Уедем мы или нет. Я и так знал, что все это - ложь, – Он отдернул руку. - Ну чего ты начинаешь? - Андрей поджал губы. Это ведь его мечта, но Саша даже не обрадовался, - Я просто хотел, чтобы ты посмотрел. Люцифер молчит. Он думает о том, что до выпуска два месяца. А его лёгкие... - Я приду на твое выступление, – с выдохом сказал Саша. Андрей улыбнулся. Но он понимал, что Саша не очень то и рад этой новости. – Маршрут. Через Варшаву, — сказал он Саше, чтобы показать, что он действительно что то делает, - Сначала до Петербурга, потом на Варшаву, а там уже рукой подать. — Откуда ты знаешь? — Люцифер поднял бровь. — Придумал, — Андрей пожал плечами, — Логично же. Люцифер хмыкнул, но ничего не сказал. *** Письмо-ответ пришло через два дня после салона. Он прочитал письмо раз, второй, третий. « Вы прошли первое испытание. В субботу, в полночь, у Никитских ворот вас будет ждать человек с белой розой...» Люцифер сидел на кровати, сжимая письмо в пальцах. В груди колотилось: страх, предвкушение, надежда. Наконец-то кто-то скажет ему, кто он. Но что-то мешало. Андрей. Люцифер вспомнил, как тот держал его за руку в салоне. Как вытащил из этого кошмара, а после стоял под дождём, мокрый до нитки, и повторял: "У тебя талант, правда". А тот момент перед вручением конверта? Чтобы случилось, если он тогда не пришел? «Что бы ты сказал, если бы знал?» Он спрятал письмо под подушку. Лёг, глядя в потолок. Так и не решился. Утро было обычное, серое. Как и в принципе все в его жизни. Андрей уже наверное на репетиции. Предатель. Он достал из коробки в шкафу зелёную, грязную тетрадь. Заполнено всего ничего - несколько страниц. После салона он поклялся не открывать её - такой позор не должен быть у поэта. Но увы обстоятельства сложились по другому. Она была написана на французском. Рукописи выглядели не аккуратно. Пишет плохо, хотя если посмотреть на бумаги со стихами - почерк безупречный. Дело в том, что все он пишет левой рукой. Черновики, записи. Выплескивая все вдохновения и эмоции, которые он не может показать в жизни. А после, успокоившись, принимался переписывать правой рукой - аккуратно, каллиграфически. Этот дневник он не переписывал. Зачем? Чтобы кто то прочитал? Это его личность, он унесет её с собой в могилу. Где то были склеившиеся страницы, на каких то - пятна крови и пролитого чая. " Субъект А провалил тест. Придется вернуться к изначальному. " - что изначальному никто не поймет кроме него. И что это за тетрадь - тоже. «Андрей никогда её не увидит. Никто не увидит. Это умрёт вместе со мной. » Он встал со стула, подтянув штаны. Тело было слишком худое, самый маленький размер сидел на нём как на мешке. Встав перед маленьким грязным зеркалом даже сначала не узнал себя. Лицо с худыми скулами. Кожа бледно-зеленая. Глаза красные. Ногти ломкие, а пальцы сухие, холодные. Будто в них вообще не шла кровь. У него не было жевательных зубов. А из за этого уродливого пятна он плохо видел на один глаз. - Я умираю. Но умирать не хотелось. Не хотелось, чтобы его запомнили таким: болезненным, капризным мальчишкой, который возомнил себя поэтом. - Урод, - он смотрел на себя все пристальнее. Ничего не осталось от прежнего Люцифера: ни той загадочности, ни той прежней красоты и эстетики. Болезнь делала своё дело. За пару недель он уже был неузнаваем. - Я потерял себя, - Люцифер приложил лоб к холодному зеркалу. *** -Я потерял себя, я не Ромео, Его здесь нет, он где-то там… - Андрей бродил по сцене, разучивая свой сценарий. Как оказалось, они решили поставить пьесу "Ромео и Джульетта". Андрей стал Ромео. А вот Джульеттой стала девушка-актриса просто прекрасной внешности! Звали её Наташей. Волосы длинные, в косе, с лентой, которая вечно сползала, и Наташа каждые пять минут поправляла её нервным движением. Пышная, не как Лия. И приветливее, не как Люцифер. Сергей с Костей аплодировали счастью Андрея, когда узнали. Андрей то сам немного застеснялся. Она то красивая, и по сценарию будет с таким как он. Пётр стоял в стороне, сжимая сценарий в руках. Он вновь стал лишним, ведь теперь все внимания крутилось вокруг Андрея и Наташи. «Как... Смазливо...» - с какой то мерзостью подумал он, ведь чувство влюбленности он не испытывал. Но с другой стороны: план работал! Теперь Андрей вновь стал нормальным. А Александр пусть гниет в одиночестве. - Причина этой горести – любовь. Мне тяжело от собственных печалей, И хочешь ты свою прибавить к ним, Избыток их усилить состраданьем. Любовь есть дым, поднявшийся от вздохов... - повторял он словно мантру. Андрей ужасно нервничал. Первый спектакль перед большой публикой и сразу такая роль! - Спокойнее, - Лёгкая рука легла на его плечо. Он обернулся. Наташа. - Я просто волнуюсь. Никогда раньше не играл на сцене,- Андрей не стал строить из себя "Смелого" и говорить, что все хорошо. Хорошо не было, - Эта роль не для меня. - Вовсе нет. - Откуда тебе знать? - Если бы роль была не для тебя - не поставили бы. Я каждый год играю. Раньше нервничала всегда, но сейчас мне гораздо спокойнее, - Она улыбнулась. - Как?... - Я просто представляю публику голой, - Наташа захихикала. Легко, смешно. Андрей засмеялся тоже. Так тепло на душе стало. Такого он не испытывал никогда.