Море принесëт утешение

Глаза мои открылись уже утром следующего дня. Мы проспали около суток. Вальтер не поменял своей позы — все еще держал свою ладонь у меня на затылке, прижимая меня к себе второй рукой. Его кожа прилипла к моей — было немного неприятно. Было холодно, одеяло скомкалось у наших ног. Мне была представлена возможность разглядявать только его безволосую грудь, потому что двигаться я не могла, он держал меня словно клещами. Я хотела прикрыться, укрыться ото всех этих ощущений, но одеяло было недосегаемым. У него была родинка ближе к левой груди — прямо как у меня. Её он любил особенно сильно, говорил, что это знак, подтверждение, что мы и вправду предназначены друг другу судьбой. Больше у меня нет этого клейма. Воспоминания невольно вернулись к событиям прошлого утра. Меня слегка замутило, табун холодных мурашек сбежал от головы до ног. Я помнила, все еще свежо чувствовала, как его острые ногти разрывают мою кожу, как он потом этими окровавленными руками гладит меня по щеке, обнимает. Его горящий взгляд, когда он увидел, как я плачу. Его слова... Слезы снова навернулись на глаза, но в этот раз плакала я тихо, практически не содрагаясь. Из уютного мрака меня выдернул шепот Вальтера. Он наклонился к моей голове, обдал кожу горячим дыханием, начал гладить по волосам. "Плачь, Мелисса. Отдайся чувствам. Я здесь, рядом. Не переживай, плачь" шептал он тихо. Видимо, думал, что я еще сплю. Слезы постепенно прекратились. Я прижалась к его груди, сжала чужое тело, хотела почувствовать тепло. Он обнял меня в ответ, теперь уже нежно. Приподнял мое лицо, внезапно слизал остатки слез. Скользкий след от его слюны остался на коже, мерзко тёплый, густой. Тогда мне было уже все равно. Я снова провалилась в царство Морфея. Я проснулась примерно через полчаса, может, чуть больше. Вальтер не спал, поняла это по его дыханию. Когда его забирает сон, дышит он совсем по-другому. Я запомнила эту разницу навсегда. Вальтер заметил, что больше не сплю, спросил, как себя чувствую. Сказал, что обеспокоен, потому что я плакала во сне. Ответила, что все в порядке, не знаю, почему это произошло. Не чувствовала. Он поверил, погладил мою щеку большим пальцем, поцеловал в лоб, отстранился. "Я кликну служанку, не выходи из постели. Ты, видно, замерзла. Посмотри, как дрожат твои руки" негромко произнёс Вальтер. Я опустила глаза — меня и вправду била лёгкая дрожь. До этого я не ощущала, но сейчас начала. Боль накатывала мягкими волнами, в глазах помутнело, уши пронзил противный звон. Он заметил изменения в моем состоянии, его лицо исказилось. Мне показалось, что на нём заиграло удовлетворение. Вальтер поспешно надел нижнее белье, накинул халат. Скоро вышел из комнаты, притворив за собой дверь. Единственное, что я сейчас желала — это отмыться. Остаточное тепло чужого тела теперь стало противным. Я подтянула одеяло до самой шеи, прислушалась к своим ощущениям. Бедра ныли, ровно как и таз. Кровь шумела в висках, голова будто стала слишком маленькой для еë содержимого, оно давило на виски. Я не двигалась, старалась избежать той боли, которая нарастала с новой силой при каждом движении. Хотела её избежать. Вальтер вернулся, сопровождаемый Мэри — моей личной служанкой. Я с трудом повернула голову в их сторону, со лба скатился холодный, липкий пот. Мэри посмотрела на меня с ужасом, осуждающе кинула взгляд на него. Она помогла мне одеться, максимально легко, просто чтобы не ходить нагой. Довела до ванной комнаты, открыла предо мной двери — на меня пахнуло влажным жаром. Силы снова вернулись ко мне, немного, но это уже хоть что-то. Я смогла сама раздеться, залезть в ванну. Нырнула, пробыла под водой столько, сколько выдержала. Хотела убежать, забыться. Боль, пронзившая все тело немного отрезвила меня. Снова оказалась на поверхности, закашлялась. Мэри посмотрела на меня с беспокойством, я видела, как она смотрит. Я сказала что все в порядке, не стоит беспокоиться. Попросила её помыть мне голову, она, радуясь хоть какому-то делу, сразу принялась за него. Теперь у меня было время рассмотреть себя саму. На рёбрах, чуть ниже груди, были синяки, я не заметила, как Вальтер их оставил. На шее было несколько засосов. Узнала об их существовании только потому, что обратила внимание на отражение в воде. Рассматривала себя дальше — на таз было больно смотреть. Раны, оставленные его пальцами, были серьезнее, чем ощущались. На внутренней стороне бёдер были ссадины. Я не представляю, как он умудрился их оставить. Все тело жгло, но боль с каждым мгновением отрезвляла. Теперь я не была похожа на восставшего мертвеца. Энергия возвращалась, нежные пальцы Мэри массировали мою уставшую голову. Я приходила в норму. Выйдя, я уже была собой. Конечно, уставшей, но меня не бил озноб, той слабости тоже не было, так что я чувствовала себя в относительном порядке. "Розовые очки" склеились, стали словно новые. Я любила Вальтера до потери пульса.