Пробить потолок

Дом Ника Уайлда находился в районе, который городская статистика вежливо называла «историческим», а жители — «задворками». Двухкомнатная квартира в панельной пятиэтажке была его крепостью: аскетичной, безликой и идеально отражавшей его нынешнюю жизнь. Голая лампочка в прихожей, минималистичная кухня, заваленная папками, и почти пустая гостиная с креслом у окна, выходящего на соседский дом. Вчерашний вечер он провёл именно в этом кресле. На коленях холоднела коробка от пиццы, разогретой в микроволновке до состояния резины. Он почти не заметил вкуса. Его мысли снова и снова возвращались к ней — к этой упрямой, глупой, невероятно живой зайке с фиолетовыми глазами. Страх. Да, это был именно страх. Не за себя — он давно смирился с тем, что его собственная нора может обрушиться в любой момент. Страх за неё. Её энтузиазм был как яркий фонарик в тёмной пещере: он освещал путь, но и привлекал внимание всего, что скрывалось в этой тьме. Она могла прокопать свою норку, да. Но её могли и заживо там закопать. Она не знала, куда лезет. Её биография, которую он пролистал ещё в первую неделю её появления, была чистой, как лист бумаги. Ферма в Малых Норках. Любящие родители. Единственный бунтующий ребёнок, решивший, что полиция — это про правду и справедливость. «И чего ей так не нравилось морковку выращивать?» — с горькой усмешкой подумал он, швыряя коробку в мусорное ведро. Он посмотрел на часы. Час ночи. Завтра нужно быть начеку. Нужно держать эту морковку в поле зрения. Хотя… вряд ли она снова полезет. Должна же она понимать, что действовала не по своим обязанностям, нарушила целую кучу правил. Но в её глазах, когда она кричала, что хочет что-то доказать, не было раскаяния. Была ярость. А ярость — плохой советчик, но отличный двигатель. Он потушил свет и лёг, уставившись в потолок, по которому ползли тени от уличного фонаря.  — Джуди, — прошептал он в темноту. — Не будь идиоткой.  

***

  Утро в департаменте началось с сигареты у чёрного служебного входа. Дым смешивался с холодным туманом. Ник стоял, прислонившись к стене, и наблюдал, как по мокрому тротуару к парадным дверям шли офицеры. Его взгляд сам собой выхватывал её из толпы — невысокую фигурку в слегка мешковатой форме, с пепельными волосами, собранными в тугой хвост. Она шла быстро, решительно, но сегодня в её походке было что-то…пружинистое. Не та привычная сосредоточенная выдержка, а почти оживлённый отскок. Она воодушевлена. — Не к добру это, — мысленно отметил он, бросая окурок и следуя за потоком внутрь. Планерка прошла в обычном ритме: Буйволсонбурчал о статистике, братья МакРог мрачно перешёптывались в задних рядах, Ник стоял у своего окна, делая вид, что слушает. Но его внимание было приковано к краю зала, где Джуди сидела, выпрямившись, с блокнотом на коленях. Её глаза блестели. Она не просто присутствовала — она жадно впитывала каждое слово, даже самое рутинное. И тогда Буйволсон неожиданно кивнул в её сторону. — Хоппс. Ты сегодня с МакРогами. Поможешь им с документацией по вчерашним задержаниям. Разгреби кипу, систематизируй. Братья-носороги обменялись удивлёнными взглядами. Помощь зайки с бумагами? Но капитан уже перешёл к следующему пункту. Лицо Джуди озарилось такой искренней, почти детской радостью, что у Ника в груди что-то ёкнуло. Она кивнула так энергично, что хвост качнулся.  «Самая скучная работа в участке, — подумал он с непонятным раздражением. — А она счастлива, как будто ей доверили штурм логова преступников. Даже мило.» Он тут же отогнал эту мысль. «Ник, перестань. Ты вообще-то следишь.» После планерки он погрузился в свою работу — поиск адресов оставшихся клубов «Грот». Черновики, карты, заметки на салфетках. Но его ноги, будто сами по себе, несли его по коридорам, а взгляд постоянно выискивал пепельный хвостик или краешек уха из-под кепки. И он снова её увидел. У стойки информации. Она о чём-то секретничала с Беном Когтяузером, наклонившись так, что их головы почти соприкасались. Бен выглядел взволнованным, но улыбался своей обычной добродушной улыбкой. «Неужели у парня появились шансы?» — мелькнула циничная мысль. Но что-то было не так. Джуди что-то говорила быстро, убедительно. Бен покачал головой, потом, оглянувшись по сторонам (и совершенно не заметив Ника в полумраке дальнего коридора), быстрым движением передал ей что-то плоское, похожее на пластиковую карту. Джуди сунула её во внутренний карман куртки, кивнула с благодарностью и практически побежала прочь. «Да что ж тебе не сидится, Зайка?» — мысленно вздохнул Ник. Он подождал, пока Джуди скроется за углом, дал Бену пару минут, чтобы тот успокоился и снова уткнулся в свои бумаги, и только тогда направился к стойке. Его походка была ленивой, небрежной, лицо — выражением лёгкой скуки. — Бен, привет, — начал он, опираясь о стойку. — Не подскажешь, у нас в последнем поступлении формализовали бланки по изъятию вещдоков? Что-то я в своих запутался. Бенджамин вздрогнул и поднял на него широко раскрытые глаза. — Ник! Да, конечно, я… кажется, видел. Сейчас посмотрю. Он засуетился, перебирая папки. Ник наблюдал за ним, как кот за мышкой. — А ты, я смотрю, сегодня в центре внимания, — невинно заметил Ник. — Только что с нашей новенькой беседу вёл. Небось, тоже про бланки спрашивала? Бен замер. Щёки его слегка порозовели. — Ну… она… Джуди… просто интересовалась… — Мной? — мягко подсказал Ник, и его бархатистый голос прозвучал как ласка, за которой прячется коготь. Бенджамин ойкнул. — Я не должен… то есть, она просто… — Бен, — Ник наклонился чуть ближе, и его зелёные глаза стали холодными и пронзительными, хотя на губах всё ещё играла полуулыбка. — Мы с тобой давно знакомы. И я знаю, что ты не сделаешь ничего против правил… если только тебя очень-очень хорошо не попросит милое личико с большими глазами. Так что же она у тебя выпросила? Давление было тонким, но неотразимым. Оно исходило не от голоса, а от самого его присутствия, от знания, которое читалось в его взгляде: «Я знаю, что ты сделал. И мы оба знаем, к чему это может привести». Бенджамин сглотнул. Его пальцы нервно забарабанили по столешнице. — Ник, пожалуйста… Она просто хотела… для самообразования… — Карточку, Бен. Что за карточку ты ей дал? — голос Ника стал тише, но твёрже. — Временный пропуск… — прошептал Бен, опуская глаза. — В архив. На ночь. Чтобы ей не мешали. Она сказала, что хочет посмотреть какое-то старое дело… для учёбы. Я не думал, что… — В архив, — медленно повторил Ник, и всё встало на свои места. Так вот куда она копает. В прошлое. Старое дело. Какое? Связанное с «Зверем»? Или она просто ищет любую зацепку, чтобы доказать свою состоятельность? Он выпрямился. Гнев, холодный и острый, пронзил его. Не на неё. На себя. Он должен был понять это раньше. И на Бена, который, будучи добряком, открыл ей дверь в место, полное вещей, к которым она не была готова. — Спасибо, Бен, — сказал он уже обычным, ровным тоном, но в его глазах не было и тени благодарности. — Ты… очень помог. Не переживай. Я просто… прослежу, чтобы с её «самообразованием» всё было в порядке. Он развернулся и пошёл прочь, оставив Бенджамина бледнеть у стойки. Ник направился к выходу из здания, его мозг работал на повышенных оборотах. Итак, она планирует проникнуть в архив ночью. Смело. Глупо. Очень по-кроличьи — тихо, в одиночку, надеясь, что никто не заметит. Что же она хочет найти? То самое дело про боксёра, о котором болтал Финик? Или что-то ещё? Он остановился на ступеньках, закурил. Вечерний туман уже спускался на город. Уголок его рта дрогнул в чем-то, отдалённо напоминающем улыбку, но лишённое всякой теплоты. — Хорошо, Зайка. Раз уж ты так рвешься в настоящую полицейскую работу… получишь её. Только не в том виде, как представляешь. Он отправил быстрый смс-сигнал с телефона, который не был зарегистрирован ни на одно имя. Потом посмотрел на часы. До конца рабочего дня ещё пара часов. До ночи — ещё больше. «Жди, Хоппс, — подумал он, выпуская кольцо дыма в холодный воздух. — Сегодня в архиве тебя будет ждать неожиданная компания. Урок, который, надеюсь, ты запомнишь. Если, конечно, он тебя не убьёт.»