Пробить потолок

Тишина в архиве была оглушающей. Пыль, взбаламученная борьбой, медленно оседала в луче одинокой лампы, которую никто не потушил. Ник стоял, прислонившись к стеллажу, и чувствовал, как адреналин наконец начинает отливать от кончиков пальцев, оставляя после себя знакомую пустоту и лёгкую дрожь в коленях. Такого поворота ночью он точно не планировал. Он хотел её проучить, не причинив вреда. Хотел, чтобы Буйволсон застал её за чтением пыльных дел и вынес вердикт, который навсегда отбил бы у неё охоту совать нос куда не следует. Получилось с точностью до наоборот. Он украдкой взглянул на Джуди. Она стояла, опираясь на стену неподалёку, глаза были прикрыты, лицо бледное, под глазами тени. Она выглядела так, будто её выжали и выбросили. Время давно перевалило за два. И тогда его взгляд упал на её ногу. На разорванную ткань штанины и тёмное, бордовое пятно. Его собственное дыхание на миг перехватило. Она ранена. Барсук всё-таки достал её. Беспокойство, острое и неожиданно сильное, схватило его за горло. Он уже открыл рот, чтобы спросить, как она себя чувствует, как дверь архива с противным скрипом отворилась. На пороге, залитый светом из коридора, стоял Буйволсон. Его монолитная фигура заполнила проём. Дежурный офицер нервно переминался с ноги на ногу за его спиной. Взгляд капитана, тяжёлый, как жернов, медленно прошелся по комнате, по разбросанным папкам, по контейнеру со следами борьбы, и наконец остановился на Джуди. На её бледном лице. На её ноге. — Вызови врача, — рявкнул он дежурному, не отрывая взгляда от Джуди. — И помоги офицеру Хоппс добраться до медпункта. После оказания помощи — ко мне в кабинет. Он развернулся и ушёл, даже не взглянув на Ника. Словно тот был частью обстановки. А потом из-за его спины, как два мрачных призрака, возникли братья МакРог. Похоже, их тоже подняли с постели. Капитан явно не хотел оставлять ситуацию на самотек. Ник молча кивнул в сторону контейнера, откуда доносилось глухое царапанье. МакРоги обменялись понимающими взглядами и двинулись к нему, их массивные фигуры заслонили свет. Нику больше ничего здесь не оставалось. Он бросил последний взгляд на Джуди, которой уже помогал подняться дежурный, и направился вслед за капитаном. Он знал, куда идти. Разговор был неизбежен. Кабинет Буйволсона пахнет старым деревом, сигаретным дымом и властью. Ник, не дожидаясь приглашения, опустился в стул напротив массивного стола. Он держал спину прямо, лицо — невозмутимым полотном. Играть в раскаяние было бесполезно.  Буйволсон знал его слишком хорошо. Капитан не сразу заговорил. Он тяжёло опустился в своё кожаное кресло, провёл рукой по лицу, смахнув невидимую усталость. Это было несвойственное ему движение — признак слабости, которую он позволял себе лишь в редкие моменты и лишь перед очень узким кругом. Ник, как ни странно, в этот круг входил. Они давно перешли за черту формальных отношений, хотя оба тщательно это скрывали. Но сейчас Ник не собирался расслабляться. Он ждал. — Итак, — наконец произнёс Буйволсон, его низкий голос заполнил тишину комнаты. — Что она там делала? Я велел тебе проверить наводку, которую получил днём. И во что это обернулось… — Он сделал паузу, и в его глазах Ник увидел не просто гнев, а что-то более глубокое — ответственность, переходящую в личную вину. — У меня пострадал сотрудник полиции. Буйволсон трясся не над каждой царапиной. Но он считал себя ответственным за жизнь и здоровье каждого вверенного ему человека. И тот факт, что пострадала именно она — юная, хрупкая, упрямая зайка, которую он сам же отправил на обочину, — явно било ему по самому больному. — Она просто читала старые дела, — спокойно ответил Ник. Голос звучал ровно, без тени сомнения. — Как я понял. Для общего развития. Ничего больше. Буйволсон уставился на него. Его взгляд был таким тяжёлым, что, казалось, мог проломить бетон. — Ты серьёзно, Уайлд? — он чуть повысил тон, и в нём зазвенело раздражение. — Ты хочешь сказать, что наша везде готовая сунуть свой нос и доказать, что она полицейская, Хоппс, просто решила почитать на ночь?! Он не верил. Ни единому слову. И Ник это видел. Но отступать было поздно. — Именно так, капитан. Зайка просто зачиталась. Не думаю, что это страшно. Со всеми новичками бывает. У них такой пыл к работе, что хотят узнать всё, чтобы быть ближе к профессии. — Ты же понимаешь, что у неё нет туда доступа?! — Буйволсон ударил кулаком по столу, но беззвучно, лишь подчеркнув свою фразу. — Каким образом она «просто решила почитать»? Мысли Ника метались, ища выход. Врал он отменно, но сейчас нужна была не просто ложь, а убедительная конструкция. «Зайка, ну ты и влипла. И я влип вместе с тобой. Надо было просто самому прийти и выгнать тебя, а не докладывать Бого…» — Может, ребята что-то напутали, когда выдавали ей пропуск, — продолжал Ник, будто и не было этой напряжённой паузы. Его голос звучал так, будто он размышлял вслух. — Вписали туда доступ в архив по ошибке. Мелочь, со всеми бывает. Бумажная волокита. Буйволсон устало вздохнул, откинувшись на спинку кресла. Он смотрел на Ника с тем сложным выражением, в котором смешивались досада, усталость и какое-то странное, почти отеческое понимание. Он ценил этого мальчишку, но порой совсем его не понимал. — Николас… — начал он, но Ник его перебил. Сейчас было не время для отеческих разговоров. — Я поговорю с ней, Бого, — сказал Ник, и в его голосе впервые за весь разговор прозвучала твёрдая, почти металлическая нота. Он смотрел капитану прямо в глаза. — Давай этот случай под мою ответственность. Он был серьёзен как никогда. Буйволсон замер, изучая его. — Зайка просто энтузиастка и стремится работать, — продолжил Ник, чувствуя, как каждое слово ложится гирькой на чашу весов. — Таких ведь и правда поискать. Не убирай её из участка. Дай ей шанс. Буйволсон открыл рот, чтобы ответить, но в дверь постучали. Три отрывистых, чётких удара. Они замолчали, прервав немой поединок взглядов. Стук повторился, более настойчиво. — Войдите! — рявкнул Буйволсон. Дверь открылась. На пороге стояла Джуди Хоппс. Маленькая, в помятой форме, с перевязанной ногой. Но её подбородок был упрямо поднят, а фиолетовые глаза горели таким решительным огнём, что, казалось, могли прожечь дверь насквозь. Она была готова. И показывала это всем своим видом. Буйволсон молча осмотрел её, его взгляд задержался на повязке. Он что-то про себя кивнул, как бы подтверждая собственные мысли.   — Садитесь, — коротко бросил он, кивнув на свободный стул рядом с Ником. Джуди села, стараясь не задеть рану. Ник не смотрел на неё. Он сфокусировался на столешнице перед собой, чувствуя, как напряжение в комнате достигло точки кипения. — Чем вы занимались в архиве, офицер Хоппс? — спросил Буйволсон, его голос был холоден и беспристрастен. Ник внутренне напрягся, но не подал виду. — Я читала старые дела, капитан, — чётко, без колебаний ответила Джуди. — Мне хотелось ознакомиться с ними для общего развития. Чтобы лучше понимать работу департамента. Буйволсон снова кивнул, и его взгляд медленно перешёл на Ника. Молчание повисло в комнате, густое и тяжёлое. Тиканье настенных часов казалось оглушительным. Джуди не выдержала первой. — Вы меня отстраняете, капитан? — спросила она, и в её голосе прозвучал не страх, а вызов. Ник наконец взглянул на неё, встревоженно, а затем перевёл взгляд на Буйволсона, который продолжал молчать. Капитан что-то обдумывал, и Ник с ужасом понимал, какие варианты могли крутиться в его голове. «Да» или «нет». Концерт или прощание. Казалось, прошла вечность. — Я… Джудит Лаверн Хоппс, — наконец заговорил Буйволсон, растягивая слова. — Ваши навыки и знания очень нужны полиции. Но вы же прекрасно понимаете, что нарушили устав и оказались в архиве, когда вам это было запрещено. Джуди молчала. Она не кивала, не оправдывалась. Просто ждала. — Я вынужден снять вас с патрулирования шоссе, — продолжил капитан. Ник тяжело выдохнул. Они встретились глазами с Буйволсоном. «Нет, — думал Ник. — Ты не можешь просто вышвырнуть её. Не сейчас». Но капитан уже смотрел на него, и в его взгляде читалась не просто решимость, а какой-то сложный, почти шахматный расчёт. — Вы будете назначены в пару к Николосу Уайлду, — произнёс Буйволсон. В комнате грянул взрыв. — Что?! — выкрикнули они хором, оба вскочив со своих мест. Джуди чуть не потеряла равновесие. Буйволсон резко поднял руку, требуя тишины. — Я не могу допустить, чтобы ваше упорство пропало зря, Хоппс. Но будем честны. Я переживаю за вашу работу в рядах полиции. Не в ваших знаниях дело, но ваша… скажем так, комплекция… — Что вы имеете в виду?! — возмутилась Джуди, её уши насторожились. — Вы выглядите хрупкой, — прямо сказал Буйволсон. — Уж точно не внушаете страха преступникам. Я надеюсь, что в паре с Уайлдом вы сможете показать себя достойно, научитесь… сдерживать порывы и действовать с умом. — Нет, погодите, — перебил Ник, и в его голосе впервые зазвучала настоящая тревога. — Вы же знаете, я работаю один. Всегда! Мне не нужен напарник. Буйволсон перевёл на него ледяной взгляд. — Это моё окончательное решение, Уайлд. И оспаривать его я не советую. Либо она остаётся в участке на таких условиях, либо никак вообще. Эти слова повисли в воздухе, как приговор. Джуди похолодела. Значит, либо она работает с этим самодовольным, циничным лисом, который её презирает, либо… конец. Возвращение в Малые Норки. Похороны мечты. Она сжала руки в кулаки, глядя на Ника, ожидая его отказа. Он ненавидел партнёрство. Он точно откажется. Но Ник молчал. Он смотрел на Буйволсона, и между ними пробежала целая молчаливая дискуссия. Они играли в гляделки, и в глазах Ника читалась яростная внутренняя борьба. Наконец, капитан первым отвел взгляд, но не от слабости, а как бы ставя точку. — С завтрашнего дня Хоппс будет в вашем кабинете, — сказал он уже обоим, возвращаясь к бумагам на столе. — Выдели ей стол. Дело общее, но, Джуди, не геройствуй! Ник главный, так что считайте себя его стажёром. Можете приходить позже, часов в десять. На этом всё. Поезжайте домой. Они молча поднялись и вышли, хлопнув дверью. В коридоре, под пристальными взглядами ночной смены, Джуди попыталась выпрямиться и зашагать бодро, но хромота выдавала её с головой. Эта её попытка казаться невредимой бесила Ника до глубины души. Она что, вообще не понимала, в какую переделку вляпалась? Он резко развернулся к ней, когда они вышли на улицу, к парковке. Ночь была холодной и влажной. — Садись, я подвезу тебя, — сказал он коротко, указывая на свою чёрную BMW, припаркованную в тени. — Я вполне хорошо себя чувствую, — отрезала Джуди, делая два упрямых шага вперёд, чтобы обойти его. Боль пронзила ногу, как удар током. Она шипяще вдохнула, её лицо исказила гримаса, и она чуть не осела на асфальт. Сильные руки мгновенно подхватили её под локти. — Ну да, продолжай врать, Зайка, — проворчал Ник, почти неся её к машине. — Пошли. Он усадил её на пассажирское сиденье, хлопнул дверью, обошёл машину и завёл мотор. Он даже не спросил адрес. Он и так его знал. Он помнил её личное дело до мелочей — адрес этой убогой однушки на окраине. Джуди не возражала. Она прислонилась к холодному стеклу, закрыла глаза. Силы, и физические, и моральные, были на исходе. Сегодняшняя ночь забрала всё. Машина тронулась, растворяясь в предрассветной мгле Зверополиса. Ник молчал, его пальцы судорожно сжимали руль. Впереди был не просто новый день. Впереди был напарник. Навязчивый, упрямый, хромой напарник, который только что получил доступ к его жизни, его работе и всем его тайнам. И он, Николас Уайлд, сам, своими же руками, хоть и косвенно, но подготовил для неё эту дверь. Ирония судьбы была настолько горькой, что он чуть не рассмеялся вслух. Но вместо этого он лишь сильнее нажал на газ, увозя их обоих от архива, от барсука, от капитана — и навстречу новому, совершенно непредсказуемому кошмару под названием «партнёрство».