Пробить потолок

Дежурный свет в главном зале департамента казался ярче и безжалостнее, чем всегда. Каждый звук — звонок телефона, скрип стула, чей-то смех — отдавался в висках Джуди, напоминая о бессонной ночи и ноющей ране на ноге. Она вошла в десять утра, как и велел Буйволсон, чувствуя себя чужестранкой на собственной работе. Её взгляд автоматически потянулся к табличке «Саванна-сквер», но тот стол пустовал. Её место было теперь другим. — Джуди! Сюда! Бенджамин Когтяузер махал ей с улыбкой, стоя у двери одного из кабинетов в дальнем конце зала. На табличке на двери значилось: «Детектив Н. Уайлд». Сердце Джуди упало и тут же застучало с новой силой. Он провёл её внутрь. Кабинет был небольшим, заваленным папками, картами и пустыми кофейными стаканчиками. На стенах висели схемы и фотографии, связанные, как она сразу поняла, с разными делами. Запах стоял специфический: старый ковёр, бумага, остатки еды и что-то ещё — острый, почти звериный запах, который она не сразу смогла опознать. Два стола стояли друг напротив друга. Один, у окна, был захламлён так, что под слоем бумаг не было видно столешницы. Другой, у стены, был абсолютно пуст, если не считать слоя пыли. — Вот твоё новое царство, — с лёгкой иронией произнёс Бен, указывая на пустой стол. — Поздравляю с повышением. Вернее, с… переводом. Как ты? Нога-то? Джуди попыталась изобразить улыбку, которая, как она чувствовала, получилась кривой. — Всё в порядке, Бен. Спасибо. И… извини, если тебе из-за меня влетело вчера. Ты же помогал с пропуском. Бен махнул рукой, его добродушное лицо стало серьёзным. — Не о чем переживать. Я и Бого уже всё обсудили. Он понимает, что я действовал из лучших побуждений. К тому же, — он понизил голос, — результат-то в итоге оказался в пользу департамента. Сильный характер всегда ценен. Джуди на мгновение задержалась на его словах. «Я и Бого». Не «капитан Буйволсон», а «Бого». Такая фамильярность удивляла, но она отогнала эти мысли. Не её дело. — Бен, скажи… Все в курсе, что случилось прошлой ночью? — Официально — только узкий круг, — заверил он её, понижая голос ещё больше. — Дежурные, МакРоги, капитан, ты, Уайлд и я. Остальным сказали, что была попытка проникновения в архив, которую пресекли. Никаких подробностей. Так что можешь не переживать о перешёптываниях за спиной. По крайней мере, по этому поводу. Он улыбнулся ей ободряюще, кивнул и вышел, оставив её наедине с пустым столом и атмосферой, которую явно пропитал присутствием его основной обитатель. Ники нигде не было видно. Джуди осторожно опустилась на стул, поставила свою тощую сумку на стол и принялась смотреть по сторонам. Её взгляд цеплялся за детали: замятая фотография старой женщины на столе Ника (мать?), за странный символический рисунок, нацарапанный на полях городской карты, за закрытую на ключ нижнюю тумбочку. Это была его лисья нора. И теперь ей позволили в неё залезть. Примерно через час, ближе к одиннадцати, в кабинет, даже не постучав, вошёл Ник. Он выглядел так, будто не ложился спать. Тёмные круги под глазами, чуть более помятый, чем обычно, пиджак. Он бросил на неё короткий, оценивающий взгляд, прошёл к своему столу и уткнулся в какую-то бумагу, даже не поздоровавшись. — Планёрка в полдень, — бросил он через плечо. — Не опаздывай. В двенадцать они вместе вышли в зал для совещаний. Джуди инстинктивно направилась к своему старому месту с краю, но Ник, не оборачиваясь, коротко сказал: «Сюда». Он указал на стол ближе к центру, где обычно сидела группа детективов, работающих над резонансными делами. На неё уже смотрели десятки глаз — любопытных, недоумевающих, недобрых. Братья МакРог что-то бормотали друг другу. Ник сел, откинувшись на спинку стула с видом человека, которого водят на казнь. Джуди, стараясь сохранять невозмутимость, опустилась рядом. Буйволсон начал планерку, как всегда, с рутины: кражи, вандализм, отчёты. Его голос был ровным, без намёка на вчерашние события. И вот, закончив с мелочами, он сделал паузу. Воздух в комнате сгустился. — Теперь к изменениям в составе, — произнёс капитан, его тяжёлый взгляд обвёл зал. — Офицер Джудит Хоппс отныне официально назначается напарником детектива НиколосаУайлда и будет работать вместе с ним над делом, связанным с веществом «Зверь». Так что предлагаю поприветствовать и поздравить нашего нового детектива-стажёра с получением настоящей полицейской должности. На секунду воцарилась тишина, а затем раздались редкие, в основном вежливые, аплодисменты. Джуди чувствовала, как горит лицо. — Будем надеяться, она нас не разочарует, — добавил Буйволсон, и в его словах прозвучало обращение уже ко всем, напоминание об ответственности. — На этом всё. Уайлд, Хоппс — останьтесь. Остальные стали расходиться, бросая на них последние взгляды. Когда зал опустел, Буйволсонжестом пригласил их подойти ближе. Его лицо было серьёзным. — Вчерашний «посетитель», — начал он без предисловий. — Барсук. Ночью провели анализы и обследование. Выяснилось, что это не животное. Это человек. Полностью, физически обратившийся в своего зверя. Тишина, воцарившаяся после этих слов, была оглушительной. Джуди почувствовала, как у неё похолодели руки. — Но… это невозможно, — прошептала она. — Люди больше не могут менять форму. Это утеряно. — Не «невозможно», — тихо возразил Ник. Его зелёные глаза стали холодными и острыми. — Когда-то это было обычным делом. Способность была утеряна, забыта. Но, похоже, не навсегда. Буйволсон кивнул. — Под действием чего-то, скорее всего, того же «Зверя», этот человек претерпел полную физическую трансформацию. Он вернулся в человеческий облик уже здесь, в изоляторе. Сейчас находится в больнице под наблюдением, в состоянии комы. Врачи подтверждают наличие в его крови следов неизвестного психоактивногосоединения. Того самого, что мы ищем. — Значит, кто-то не просто распространяет дрянь, — сказал Ник, и его голос стал опасным, почти шепотом. — Кто-то ставит эксперименты. Или хочет послать нам очень конкретное сообщение. — Именно, — подтвердил Буйволсон. — Знали ли они, что в архиве будет именно Хоппс — неизвестно. Возможно, это была ловушка для любого, кто проявит интерес к старым делам, связанным с подобными… явлениями. Возможно, просто совпадение. Но факт остаётся фактом: вы оба теперь в зоне повышенного внимания. Будьте осторожны. Вдвойне. Как только мужчина придёт в себя, вы будете первыми, кого вызовут на допрос. Они вышли из кабинета капитана в полном молчании. Шли по коридору обратно в свой кабинет, и Джуди чувствовала, как реальность вокруг стала другой, более хрупкой и опасной. Раньше она боялась провала, боялась не оправдать доверия. Теперь же страх был иного рода — первобытный, острый. Но парадоксальным образом, именно этот страх заглушал её прежние сомнения. У неё появился шанс — не просто на бумаге, а самый что ни на есть реальный — раскрыть дело, которое могло изменить всё. Ради этого стоило бороться. И она заставит себя не бояться.   Утром она уже звонила родителям. Говорила о каких-то «проблемах с бандитами в городе», настойчиво просила нанять охрану для фермы, хоть на время. Отец фыркнул, мать забеспокоилась, но в их голосах слышалось скорее снисхождение к её «городским страхам». Она не стала рассказывать им о новой должности. Не хотела пугать сильнее. Они пообещали «подумать об охране», но она знала — не подумают. Они были в своём, безопасном, отлаженном мире. А её мир теперь был здесь, в этом кабинете, с этим угрюмым лисом, и он пах кровью, химикатами и тайной, которая могла стоить им жизни. Войдя в кабинет, она застала Ника стоящим у окна, смотрящим куда-то вдаль. — Значит, начинаем, — сказала она, не обращаясь конкретно к нему, а скорее констатируя факт. Он медленно повернулся. В его взгляде не было привычной насмешки. Была усталость и та же холодная решимость, что и у неё. — Начинаем, Зайка. Только смотри — слушайся и не лезь на рожон. В этой игре ошибки не прощают. Особенно таким, как мы. «Таким, как мы» — он сказал это. И впервые Джуди почувствовала не стену между ними, а тонкую, зыбкую нить партнёрства. Очень хрупкую. Очень опасную. Но настоящую.