Пробить потолок

Время было восемь вечера, а Джуди всё ещё стояла перед шкафом, чувствуя себя абсолютным профаном. «Оденься по-особенному, чтобы не выделяться», — сказал Ник. Какая ироничная, лисья формулировка. Как можно одновременно быть «особенной» и «не выделяться» в месте, где все стараются быть особенными? Она ненавидела эту неопределённость. На улице уже стелился прохладный вечерний туман, но Ник заверил, что в машине будет тепло. Их путешествие выглядело так: он заедет за Джуди в 20:30, потом — краткий визит к Финику, а затем час дороги до клуба. Целый час, чтобы передумать, испугаться или приготовиться. Последний час с момента возвращения с работы девушка провела в бесплодных метаниях. Ее одежда, пригодная для фермы, академии или дежурства на трассе, вдруг казалась убогой и неподходящей. Джуди в клубах не бывала. Единственный опыт в шестнадцать лет закончился тошнотой, головной болью и месяцами материнских нотаций. Этот мир громкой музыки и нарочитой небрежности был для нее чужим. В конце концов, она остановилась на простом и, как ей казалось, беспроигрышном варианте: короткая чёрная юбка из плотного трикотажа, простая белая майка с вырезом, поверх — укороченный чёрный пиджак. На ноги — чёрные кружевные колготки (подарок матери на прошлое Рождество, который она ни разу не надела) и лаковые ботильоны на невысоком, но устойчивом каблуке. Девушка повертелась перед зеркалом в прихожей. Выглядела… неестественно. Юбка казалась неприлично короткой, колготки — вызывающими. «Но они же в клуб, — убеждала Джуди себя, чувствуя, как нагреваются щёки. — Здесь так все ходят. Надо слиться с толпой». Пока она раздумывала, не поменять ли майку на водолазку, зазвонил телефон. — Зайка, я подъехал. Выходи. — Голос Ника звучал ровно, без эмоций. — Уже выхожу. Две минуты, — выдавила она, понимая, что время на раздумья кончилось. Зайка схватила маленькую чёрную сумочку на цепочке, сунула туда телефон, удостоверение (на всякий случай) и помаду (почему-то), и выскочила из квартиры, захлопнув дверь. На улице, прислонившись к капоту своей чёрной BMW, ждал Ник. И он… выглядел иначе. Тёмно-серые джинсы свободного кроя, чистая белая футболка, а сверху — поношенная, но качественная коричневая кожаная куртка. Волосы, обычно аккуратно уложенные, сегодня были намеренно растрёпаны, падая на лоб. Он казался одновременно более расслабленным и более… опасным. Таким, каким, наверное, был до полиции. Его зелёные глаза скользнули по ней с головы до ног, быстрый, профессиональный взгляд оценщика. — Привет, — пробормотала Джуди, подходя. Он помедлил, и в углу его рта дрогнуло что-то, почти неуловимое. — Привет. Отлично выглядишь, — сказал он, и его голос прозвучал… искренне? Или это была просто часть роли? Смущение заставило ее отвести взгляд. «Спасибо», — прошептала девушка, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Было странно и приятно слышать это от него. Ник подошёл к пассажирской двери и открыл её. Джуди, без привычных уже возражений, скользнула на сиденье. Холодный кожзам встретил ее прохладой, но внутри пахло кофе, кожей и его парфюмом — что-то древесное, с горьковатой нотой. Он обошёл капот, сел за руль, завёл двигатель. И затем, впервые за все их совместные поездки, включил музыку. Не громко, тихий джазовый стандарт зазвучал из динамиков, заполняя напряжённую тишину. Ник тронулся с места, и город начал уплывать за окном, уступая место промышленным пейзажам.

***

Заводская территория не изменилась. Всё та же гнетущая атмосфера заброшенности, запах ржавчины, влаги и чего-то кислого. Ник заглушил мотор, и тишина после музыки показалась оглушительной. — Говорить буду я, — коротко бросил он, выходя. — Кивай, улыбайся, если надо. Но не ввязывайся. Девушка лишь кивнула. Здесь он был на своей территории. Они подошли к знакомому чёрному фургону. Ник постучал костяшками пальцев по металлу — тот самый условный сигнал. Дверь приоткрылась. Финик выглянул, опираясь на косяк. Его лицо, с большими, подвижными ушами фенека, расплылось в широкой, хитрой ухмылке. — Ник Уайлд, — протянул он, растягивая слова. — И с живым трофеем. Неужто обзавёлся хвостом? — Партнёр по заданию, — сухо парировал Ник, но в его голосе Джуди уловила лёгкое раздражение. — Впусти, ей холодно. — Партнёр, говоришь? — Финик фыркнул, но отступил, пропуская их внутрь. — Да брось, старик. Она особенная. Видно за версту. Что он имел в виду? Джуди почувствовала, как зашевелились волоски на затылке. «Особенная» в его устах звучало как ярлык, как слабость. Внутри фургона было тесно, но обустроено с потрясающей для такого пространства практичностью. Мини-кухня, складной стол, заваленный электроникой, и небольшой диван. Воздух был густым — пахло дешёвым табаком, лапшой быстрого приготовления и чем-то химическим, сладковатым, от которого слегка першило в горле. — Присаживайся, красотка, — Финик махнул рукой в сторону дивана, обращаясь к девушке. — Такие ножки должны отдыхать, а не в пыли тут стоять. — Меня зовут Джуди, — отрезала она, чувствуя, как закипает раздражение. Его тон был не флиртом, а демонстрацией власти. — И обращайся ко мне соответственно. Финик задрал брови, явно развлечённый, и бросил взгляд на Ника. — Ого, с характером. Тебе, я смотрю, непросто придётся. Ник ничего не ответил, просто опустился на диван рядом с девушкой. Его близость в тесном пространстве была внезапной и ошеломляющей. Он молча смотрел на Финика, всем видом показывая: «Хватит болтать, давай по делу». Финик, поймав сигнал, выдохнул и принял более серьёзный вид. — Ладно, ладно. Знаю, зачем приперлись. Дело ваше… оно воняет уже на всю промзону. Он сел напротив, на ящик с оборудованием. — «Зверь» — это не просто новый кайф. Это… идея. Философия, если хочешь. На рынке его позиционируют как «возвращение к истокам», «сброс оков цивилизации». Твоя сущность — это твоя настоящая сила, а всё остальное — слабость. — Финик поморщился. — Бред, конечно. Но бред опасный. Люди, которые на это подсаживаются, они… меняются. Не только в голове. Они начинают верить, что могут быть больше, чем просто людьми с характером. Они хотят ЭТО проявить. На физическом уровне. И, судя по вашим историям, кое-кому это удаётся. Джуди слушала, затаив дыхание. Его слова ложились на уже известные факты, складываясь в ужасающую картину. — И сеть «Грот» — это эпицентр? — спросил Ник, его голос был тихим, но в нём звенела сталь. — Да. Там и крутят, и промывают мозги, и, скорее всего, испытывают свою дрянь на живых. Это не просто клуб. Это лаборатория под прикрытием. Ник кивнул. — Мы нашли адрес одного из оставшихся. «Грот-Омега». После едем туда. Финик неожиданно помрачнел. — Слушай, Уайлд… Будь осторожен. Там уже не шутки. Те двое, о которых ты спрашивал… Он потянулся к полке, достал смятый листок. — Твой «Арнольд Штокер» — призрак. Ни в одной базе, ни в одном углу. Его не существует. Он вам нагло соврал. Джуди обменялась взглядом с Ником. Мы это уже предполагали, но подтверждение било иначе. — А что с Торном? — спросила она, не в силах сдержаться. Финик и Ник снова обменялись тем немым, понимающим взглядом, от которого мне становилось не по себе. — Доктор Торн… — Финик замялся, глядя на Ника. Тот едва заметно кивнул. — Он не был в ту ночь на дежурстве. Запрос в больницу по поводу нападения в архиве поступил, но его тут же отменили. Причём отмена пришла с терминала главврача. А сам Торн, по данным уличных камер, в это время уже находился в здании напротив участка. Он ждал. Ледяная волна прокатилась по моей спине. Ждал? Ждал чего? Моего появления в медпункте? — И ещё кое-что, — Финик продолжал, понизив голос до шёпота. — Фамилия Торн в определённых кругах известна. У него был старший брат. Занимался нелегальной фармацевтикой, подделкой рецептов, продажей всего, что можно продать. Поднял неплохие деньги. Потом исчез. Лет десять назад. О нём давно не слышно. Мозг Джуди, уже настроенный на поиск связей, сработал мгновенно. — А если… — начала она, и оба мужчины уставились на нее. — А если тот барсук в архиве… и есть его пропавший брат? В фургоне повисла тишина, нарушаемая лишь тихим гудением оборудования. Глаза Ника расширились, в них мелькнуло острое, почти восхищённое понимание. Финик присвистнул. — Чёрт, — выдохнул он. — А ведь логично. Торн выгораживает родственника, который угодил в его же эксперименты с «Зверем». Или… или использует его. — Использует как подопытного кролика, — мрачно закончил Ник. Он встал. — Всё. Этого достаточно. Спасибо, Финик. Они поднялись с дивана. Джуди кивнула Финику на прощание — коротко, по-деловому, но он уловил в её глазах несвойственную для «зайки» твёрдость. Она уже не была той испуганной крольчихой с дорожного патруля. Ник взял её за локоть, лёгким движением направляя к выходу. Его прикосновение было профессиональным, почти безличным, но Джуди почувствовала под пальцами сквозь ткань пиджака напряжение его мышц. Он уже там, в клубе, в предстоящей игре. Дверь фургона закрылась с глухим, окончательным щелчком, отсекая мир Финика от их предстоящей ночи. Оставшись один, Финик подошёл к затемнённому окну. Через узкую щель в шторах он смотрел, как две фигуры растворяются в вечерних сумерках промзоны, направляясь к чёрной BMW. Он не махал им вслед и не ухмылялся. Его лицо, обычно оживлённое и насмешливое, было серьёзным. Внутри клокотала знакомая тревога. Та самая, что грызла его каждый раз, когда Ник уходил в особенно тёмные воды. «Не перегибай, лис», — мысленно проговорил он слова, которые так и не решился сказать вслух при ней. Он видел, с какими делами последнее время ворочался Уайлд. «Зверь» пах не просто банальной контрабандой или уличным разгулом. Это пахло системой. Деньгами. И той породой людей, которые не останавливаются перед парой трупов — будь то случайных свидетелей или слишком любопытных копов. А этот новый напарник… Финик фыркнул, отходя от окна и наливая себе остывший кофе. Зайка. Хрупкая, да. Но в её фиолетовых глазах, когда она выложила свою догадку про брата Торна, горел не испуг, а холодный, острый ум. Ум, который видит связи. Он это ценил. И Ник, похоже, тоже начал — против своей воли — ценить. — Держись, красотка, — пробормотал он в пустоту фургона. — Прикрой ему спину. А то этот идиот вечно лезет вперёд, будто у него девять жизней. Мысль о том, что Ник и правда может обзавестись не просто напарником, а… кем-то ещё, заставила уголок его рта дрогнуть в странной, почти отеческой улыбке. Странное зрелище: Ник Уайлд, циник и одиночка, и эта упрямая правдоискательница с фермы. Пара, конечно, ещё та. Но в их мире, состоящем из теней и полуправд, иногда только такой нелепый союз и мог устоять. Улыбка сошла с его лица так же быстро, как и появилась. Он бросил взгляд на экраны своих мониторов, где мигали данные, сводки, шифрованные сообщения. Нет, расслабляться было рано. Надо было копать дальше. Глубже. Потому что если Ник и его Зайка полезли в нору к «Гроту», то кому-то нужно было страховать их снаружи. На всякий случай. Он потянулся к клавиатуре, и его пальцы привычно заскользили по клавишам, отыскивая новые ниточки в тёмной паутине, которую они вместе начали распутывать.

***

В машине было тихо. Музыка больше не играла. Они ехали по темнеющим улицам, и адрес «Грот-Омега» маячил в навигаторе как точка невозврата. — Ты права насчёт брата, — внезапно сказал Ник, не глядя на нее. — Это хорошая догадка. Очень хорошая. В его голосе не было насмешки. Было признание. Тёплый комок застрял у нее в горле. Джуди просто кивнула, глядя в окно. — Помнишь правила? — спросил он, когда на горизонте показались тусклые огни промзоны. — Глаза и уши. Никаких подвигов. Никаких вопросов. Смотрим, слушаем, уходим, — отчеканила она. — И держись рядом, — добавил он, и в его тоне прозвучала не приказная, а какая-то… заботливая нота. Он припарковался в тени полуразрушенного склада, в двухстах метрах от невзрачного бетонного бункера с синей неоновой полосой над входом. Музыка отсюда не доносилась, лишь низкочастотный гул, от которого дрожал асфальт. Ник выключил зажигание и повернулся к Джуди. В полумраке салона его лицо казалось вырезанным из теней. — Последний шанс остаться здесь, — сказал он тихо. — Я не буду думать о тебе хуже. Девушка посмотрела на здание «Грота». Оно выглядело как вход в чрево какого-то спящего механического зверя. — Я иду, — сказала она. Голос не дрогнул. Он изучал ее лицо несколько секунд, затем кивнул — коротко, по-деловому. — Тогда пошли. И, Зайка… Он запнулся, что было для него крайне нехарактерно. —Расслабь плечи. Ты идёшь развлекаться, а не на штурм. Она попыталась сделать глубокий вдох, представив себя не офицером Хоппс, а просто Джуди, которая… которая идёт в клуб с привлекательным мужчиной. Мысль заставила кровь прилить к щекам. Он вышел, открыл ей дверь. На этот раз его рука, помогающая выйти, не была просто жестом. Она была частью легенды. Джуди взяла её, и его пальцы сомкнулись вокруг ее — тёплые, уверенные, ненадолго задержавшись. У выхода их встретил вышибала — огромный мужчина с тяжёлым, неподвижным лицом и взглядом, в котором читалась тупая сила. Его глаза медленно поползли по девушке, и внутри всё сжалось. Ник молча протянул два чёрных билета. Вышибала кивнул, отступил, и тяжёлая звуконепроницаемая дверь со скрипом отъехала в сторону. Их накрыла волна — не просто звука, а плотной, осязаемой атмосферы. Грохочущий бит, вбивавшийся в грудную клетку. Мерцающая, почти болезненная смена света и тьмы. Воздух, густой от смеси духов, пота, алкоголя и того самого сладковато-химического запаха, который теперь ассоциировался у нее только со словом «Зверь». От него сразу закружилась голова, а в горле встал комок. Джуди инстинктивно шагнула ближе к Нику, и его рука легла ей на талию — твёрдо, властно, обозначая «своё». Он наклонился, и его губы почти коснулись ее уха, чтобы перекрыть грохот: — Идём к барной стойке. Не смотри по сторонам слишком очевидно. Просто будь со мной. Она кивнула, чувствуя, как его дыхание щекочет кожу. Они начали двигаться сквозь пульсирующую массу тел. Ее кроличье сердце колотилось с бешеной частотой, но теперь это был не только страх. Это был безумный, пьянящий азарт. Джуди была внутри. В самом сердце тьмы. И где-то здесь, среди этих мелькающих лиц, в этом удушливом воздухе, скрывалась правда. И она была готова её найти, даже если для этого пришлось бы притвориться кем-то другим — той особенной, но незаметной девушкой, которая пришла сюда с красивым, опасным лисом.