Свадебный план / Wedding Plan

Нет места более успокаивающего, чем дом. — Ныа, ты должен поесть, сынок. «___» — Ныа! «____» — Нам Ныа!!! — Ой, у меня сейчас уши лопнут, мама. Нам Ныа сидел на балконе, положив руки на перила, и смотрел на городскую площадь, где несколько мальчишек играли в баскетбол. Этот вид в другое время мог бы радовать глаз, но сейчас он мог только вздыхать. Он даже не заметил, как вошла его мать. С каких это пор и почему она перестала стучать в дверь? — подумал он. Ныа заметил её только тогда, когда она закричала на него так громко, что даже мальчишки, игравшие во дворе, испугались. Но он быстро обернулся и игриво улыбнулся им, подмигнув, когда его мать ударила его по плечу. — Дай-ка я посмотрю, не повредила ли ты свой язык, мама. Хочешь какое-нибудь лекарство? Я пойду найду его. — Ты думаешь, что это очень смешно? — Я — просто я. — Улыбнулся молодой человек, показав свои красивые ровные зубы. Его глаза были красными — это указывало на то, что он плакал с тех пор, как вернулся домой. Мама взяла его за руку, чтобы провести в спальню, и, подтолкнув, усадила на кровать, как бы говоря, что она не будет больше ждать. — Что случилось в Бангкоке? Нам Ныа хотел продолжать избегать этого разговора, как он делал это с того дня, как вернулся домой. Но на этот раз он не смог отшутиться. Ему пришлось успокоиться, потому что он не осмеливался смотреть матери в глаза. Он не смел сказать, что сделал. — Ныа, ты уже знаешь это, не так ли? Что бы ни случилось, ты всё ещё мой сын. — Произнесла мать, сжав его руку, и села рядом с ним. В её глазах мелькнуло беспокойство, и она смотрела на него, пока Нам Ныа не сдался. — Что ты сделал? — Не раздумывая, спросила мать тихим голосом, а Ныа опустил голову, как провинившийся шестилетний ребёнок. Мать всегда учила его быть хорошим человеком. Если бы она узнала, что он сделал, как бы она себя чувствовала? — Так что ты сделал не так? Ты можешь мне рассказать? — Я не осмелюсь сказать это... — Нам Ныа опустил голову. Солнце начало опускаться к горизонту, часть неба потемнела. Сердце Ныа было почти пусто, и он не мог найти выход. — Если ты собираешься страдать в одиночестве, какой смысл иметь меня в качестве твоей матери? Нам Ныа был ошеломлён, а на глаза навернулись слёзы. Его сердце бешено колотилось, когда он крепко сжимал руку матери. То, что он чувствовал, слишком сильно его беспокоило, чтобы его мама оставалась равнодушной. Её сын, теперь уже мужчина — как он мог быть таким грустным? Кто заставил его чувствовать себя так? — Ныа, я не могу видеть тебя таким. Кто это сделал с тобой? — Нет, он ничего мне не сделал! Нам Ныа захотелось зашить себе рот, когда он понял, что сказал. Это заставило мать уставиться на него. — Итак, что случилось? Мать уже знала, что он страдает из-за другого человека. Поэтому ему пришлось сильнее прикусить губу, боясь закричать. — Он ничего не сделал… Я сделал это с собой. Если бы он был более предусмотрительным, то не отдался бы мужчине, у которого уже была невеста. Ему не было бы так больно. Если бы он был сильнее, всё не зашло бы так далеко — он не чувствовал бы себя таким виноватым и ему не пришлось бы бежать. Если бы он действовал по-другому, в тот момент он мог бы смотреть прямо на Кхун Йиву, не опуская взгляд из-за чувства вины. Его мать продолжала напряжённо ждать, заставив, наконец, рассказать, что произошло. — Я… не должен был… это было нехорошо… не должен… у него уже была пара... — начал всхлипывать Нам Ныа, а его плечи дрожали. Он мог вести себя как сильный мужчина перед своими коллегами, но не мог перед этой женщиной. Слёзы текли по щекам. Его мать выглядела явно потрясённой, но в этот момент Ныа не мог успокоиться. — Я сделал ошибку, мама, непростительную. Я был такой доверчивый... Мама, я не плохой человек, но я не должен был так ошибаться. Нам Ныа не мог перестать повторять одни и те же слова снова и снова. — Я поступил неправильно, верно, мама? Был ли я очень глупым? Его слёзы продолжали течь, и он чувствовал, что не готов остановиться, как тогда, когда он признался матери, что не любит женщин. Мама обняла его за плечи обеими руками, прижав его лицо к своей груди, как будто он был маленьким ребёнком. — О, дорогой, — это всё, что она сказала, крепко обняв его, погладила по спине, пытаясь утешить, пока, наконец, Ныа полностью не упал в её объятия. Он обнимал человека, которому доверял больше всего, крепко сжимая её талию и думая о том, что она любит его, каким бы плохим он ни был. — Ныа, послушай меня. Все совершали ошибки. Никто не идеален. Быть хорошим или плохим человеком зависит от того, пытаемся ли мы, осознав свою ошибку, исправить её или нет. Если бы ты был действительно плохим, ты бы не плакал так и не жалел. Всё будет хорошо, дорогой. Чем больше он слушал мать, тем больше слёз катилось по его щекам, а его руки обнимали её за талию, как в детстве. — Хорошо запомни это. Сделай шаг назад, возьми на себя ответственность и исправь свои ошибки. Я не знаю подробностей того, что произошло, но не кори себя слишком сильно. Не считай себя плохим человеком, потому что для меня ты лучший. — Мама... мама, прости, прости, — Нам Ныа мог только повторять одни и те же слова. — Я больше не совершу ту же ошибку! — сказал Ныа, продолжая рыдать, обещая матери, что больше никогда не попадёт в такую ​​ситуацию. Любовь — только для двоих, а когда есть третий человек, это уже не любовь. — Хорошо, мой мальчик. Ты лучший в моей жизни. Нам Ныа вырвался из тёплых объятий и посмотрел на маму, которая улыбалась ему со слезами, а потом потянулся, чтобы аккуратно вытереть их. — А теперь мой добрый мальчик должен пойти умыться и поесть. Твой отец, должно быть, ждал очень долго. Нам Ныа энергично кивнул, но прежде чем мама встала и ушла, она сказала тихим голосом: — Не раздумывай, ты всегда можешь вернуться сюда. Всякий раз, когда ты страдаешь, помни, что этот дом будет готов принять тебя и облегчить твои страдания. Нам Ныа кивнул на слова матери и побежал в ванную, потому что снова собирался расплакаться. Даже такой взрослый мужчина, как он, иногда вёл себя как ребёнок, умоляющий свою мать. Однако Ныа уже был достаточно взрослым, чтобы уехать от родителей и жить в Бангкоке почти десять лет, и, как он считал, он должен был быть более зрелым. Но, даже если он так думал, Нам Ныа знал, что его поступок был не самым лучшим. Когда он с красными глазами спустился, чтобы поесть, его отец ничего не спросил, но продолжал говорить матери, чтобы она дала ему то и это, как когда он был маленьким мальчиком, который хотел, чтобы родители баловали его. Всё это заставило Ныа осознать, как волновались его родители и как сильно они хотели облегчить его страдания. Не было более успокаивающего и безопасного места, чем здесь, с ними. Папа, мама, я обещаю, что буду сильнее. Я не позволю никому причинить мне боль. Я не позволю вам снова беспокоиться обо мне. Это обещание. Вскоре он сможет забыть человека, разбившего ему сердце. ... — Вау, давно меня здесь не было. Всё сильно изменилось. — Несколько лет — это большой срок. Твой племянник даже не узнает тебя. — Ой, прости, прости. Прошло три дня с тех пор, как Ныа вернулся домой. Он ничего не делал, а только ел, спал и читал. На четвёртый день в его дом пришёл неожиданный гость — его двоюродная сестра, которая теперь была матерью. Она услышала, что Ныа вернулся домой из отпуска, поэтому решила пойти к нему. Она видела, что его лицо было очень усталым, поэтому пригласила его в горы подышать свежим воздухом на цветочной ферме её семьи. Цветочная ферма принадлежала двоюродным братьям и сёстрам Нам Ныа. Рарин, старшая сестра, была так красива, но в то же время мужественна, что мужчины всё ещё стеснялись её. Она была важным руководителем и помощником Рераи — второй сестры — и её мужа, управляющего фермы. Что касается Ланты — третьей сестры, то она уехала учиться в Великобританию, а младший брат, который был сердцем семьи, сбежал учиться на инженера* в Бангкок и оборвал все связи. (П/П: знаем мы, чему там научат... злорадное хихиканье переводчика) Нам Ныа стоял, глядя на цветочные поля, простиравшиеся насколько хватало взгляда, с сотнями рабочих из тикового* дома у подножия холма. (П/П: дом из древесины дерева тика, которое распространено в Азии. Гугл в помощь. Прим. Ив) — О, значит, приглашение приехать сюда было не для того, чтобы увидеть моего племянника. Мама велела тебе вытащить меня, чтобы я не сидел дома взаперти и выбрался на свежий воздух. Рераи нервно рассмеялась и кивнула, но затем повернулась, чтобы встретиться с ним взглядом. Казалось, она пыталась прочитать его мысли, заставляя Ныа отвести взгляд. — Что-то вроде того. — Работа? Деньги? Или любовь? — Последнее. Ты счастлива? — Спросил он, заставив её сморщить нос. — Что, если я скажу, что я не счастлива? — Больше я тебе ничего не скажу. — Арг, — фыркнула девушка и отвела взгляд, не в силах перестать думать о том, что с ним происходит. Она положила руки на балкон, глядя вдаль, а затем весело спросила: — Есть работник, который тебе понравится. Я скажу ему, чтобы он позвонил тебе сегодня вечером. Сестра с детства знала, какова его сексуальная ориентация. Он также сказал ей, что больше всего ему нравится смотреть на рабочих. Как хорошая дочь владельцев, она могла бы использовать это, чтобы помочь ему. Если подумать, то всё это казалось очень забавным. — Тогда… ты можешь отдать мне этого человека. Симпатичный молодой человек, на которого указал Нам Ныа, совсем не был похож на чернорабочего. Его волосы, лицо и фигура не соответствовали одежде, грязной из-за загрузки в грузовик десятков килограммов удобрения. Затем, указав на него пальцем, Рераи рассмеялась. — Нет, Нам Ныа… Этот человек не... ха-ха-ха. Нам Ныа удивлённо поднял бровь, а девушка кивнула, глядя куда-то ещё. — Ну, это Рю. Если он правильно помнил, то худощавый мужчина с красивым лицом был… младшим сыном этого дома. — Ну… это Рю, а парень рядом с ним… его парень. — Что? Рю встречается с мужчиной? — Недоверчиво воскликнул Нам Ныа, глядя на Рю, у которого было красивое лицо, но свирепое, как у тигра, выражение лица. Так как он был красив, многие люди подходили, чтобы пофлиртовать с ним, и у его ног всегда было много девушек. Ныа было трудно представить, что он теперь встречается с мужчиной. Рераи кивнула, неудержимо смеясь. — Ха-ха-ха, да, этот молодой человек из той же школы, что и Рю. Его зовут Сан. Он пришёл представиться два года назад, и теперь Рю использует его как трудового раба на каждом перерыве в семестре. — Сказала девушка, которая казалась гораздо более мужественной, чем другие мужчины, и рассмеялась. — В этом доме и он, и я изменили вкусы, да? — Ответил Нам Ныа. Смех и разговоры заставили парня внизу поднять голову, чтобы посмотреть на них. — Пи’Ныа, Пи’Ныа, привет!! Затем он запрыгал из стороны в сторону и энергично замахал руками, рассмешил Ныа. Это вызывало забавное чувство. — Ты привёл своего мужа в гости? — Эй! — Закричал Рю, его лицо покраснело, и он отрицательно махнул рукой. — О, тогда кто это? — Спросил Нам Ныа, указывая пальцем на красивого молодого человека, который расплылся в широкой улыбке, как только услышал слово «муж». Парень ответил громким голосом, чтобы сделать заявление перед остальными работниками фермы: — Я долгое время был мужем Рю. Приятно познакомиться, Пи!!! Этот мальчик очень дерзкий. — Проклятье, Сан, ты действительно хочешь умереть? — Пара начала спорить, когда Рю ударил парня. Его лицо становилось всё краснее и краснее. Даже если Ныа был далеко от них, он не мог не улыбнуться, глядя на двух парней, в то время как девушка рядом с ним сказала: — Он всего на год моложе Рю, но мой брат, кажется, полностью овладел им. Ныа кивнул на её слова, прежде чем смех стих, а потом снова почувствовал грусть. — Как я завидую. — Сказал Нам Ныа, и девушка рядом с ним повернулась, чтобы посмотреть на него. — Что случилось с тобой в Бангкоке? Тебе же там было хорошо. Его мать, вероятно, не сказала ей, что произошло. Хотя Рераи спросила прямо, он не осмеливался сказать что-то ещё, поэтому просто улыбнулся. — Ты ни за что не заставишь меня говорить об этом. История закончилась... между прочим. Могу я пойти и побеспокоить Рю, пожалуйста? Молодой организатор успел сменить тему, а девушка истерически хихикнула. — Я не могу, я должен вернуться. Останусь всего на несколько дней. — Оставайся, сколько хочешь. Это твой дом. Когда сестра дала своё разрешение, Ныа почувствовал, что не хочет возвращаться, потому что, держась подальше от проблемы, он чувствовал себя лучше. Даже если проблема всё ещё существовала, по крайней мере, его сердце могло немного отдохнуть перед тем, как он вернётся и снова столкнётся с ней. Когда свадьба Кхун Йивы закончится, он серьёзно подумает о том, что мать сказала ему — бросить работу и вернуться домой. В городе у него ничего не осталось, а тут его поддерживала семья. ... — Что значит, он в отпуске? — Это означает то, что я говорю, Кхун Лом. Ныа попросил взять отпуск и не сказал, когда вернётся. В конференц-зале Wiva Square возникла напряжённость, когда клиент ворвался в офис и попросил организатора свадьбы, но узнал, что тот взял длительный отпуск без даты возвращения. В этот момент его глаза были пронзительными и метали молнии, поэтому было более чем очевидно, что он расстроен. В день свадебных фотографий Сайлом попросил Йиву забрать их матерей, пока он пытался поговорить с Ныа, чтобы прояснить ситуацию, но оказалось, что организатор свадьбы сбежал раньше, чем они смогли поговорить. У Ныа также был выключен телефон, а когда Сайлом позвонил в компанию, то тоже не смог найти его. В течение двух дней он чувствовал, что сходит с ума, и поэтому решил пойти в офис, чтобы узнать, что происходит. — Кхун Лом, не волнуйтесь. Я позабочусь о свадебных открытках и сувенирах... — Я хочу увидеть Ныа. — Очень жаль. Мы также не можем связаться с ним. — Вежливо ответила женщина, но Сайлом видел, что она знает что-то ещё. Её глаза, казалось, были полны недовольства. — Ну, это не странно, если кто-то подтолкнул его к этому, не так ли? «Она что-то знает», — подумал Сайлом. Женщина, должно быть, что-то знала о нём и Ныа, хотя, вероятно, она знала не всё. Мужчина попытался успокоиться и снова заговорил твёрдым голосом: — Дело не в свадьбе, это дело между ним и мной... Прежде чем женщина смогла продолжить, Сайлом вздохнул, заставив её вежливое поведение немедленно измениться. Её глаза выглядели отвратительно и, казалось, осуждали его действия, даже если она не говорила об этом прямо. — Мы действительно не можем связаться с ним. — Вы врёте!!! — Я предлагаю вам спросить любого здесь, в офисе. Никто не разговаривал с Ныа, а теперь он выключил свой телефон. — Сказала Джей Им с улыбкой, когда Сайлом сжал кулаки. Если бы не тот факт, что это была женщина, он бы схватил её за шею, чтобы спросить ещё раз, но он знал, что лучше не вести себя нетерпеливо, поэтому глубоко вздохнул. — Мне очень нужно поговорить с Ныа. — Я думаю, вам лучше поговорить с Кхун Йивой. Сайлом хотел сказать это, но через мгновение понял, что сам подтверждает, что между ними двоими что-то есть, несмотря на то, что он собирался жениться на своей прекрасной девушке. Хотя он и хотел рассказать правду об этой свадьбе, он не был уверен, насколько можно доверять этой женщине. И он не знал, сколько Ныа рассказал о них Джей Им. — Вам лучше уйти. Если мне удастся связаться с Ныа, я дам вам знать. Сайлом знал, что этого не произойдёт, поэтому он мог только вздохнуть. Он знал, что не стоит поднимать шум и что это не даст хороших результатов, потому что единственное, чего он мог добиться, — это показаться плохим человеком. Он решил сменить тактику и отправиться к дому Ныа. Если он в какой-то момент вернётся в Бангкок, ему придётся вернуться домой, хотя он не знал, так ли это на самом деле. — Хорошо, я пойду, потом свяжусь с вами ещё раз. С этими словами молодой человек вышел из офиса и направился к своей красивой машине. Затем он ударил кулаком по рулю, чтобы избавиться от дискомфорта в груди. — Чёрт!!! Пока он выражал своё раздражение, зазвонил телефон, и ему пришлось схватить его, чтобы выключить надоедливый звонок. — Да? [Ты смог найти Кхун Ныа?] — Нет, мне сказали, что он в отпуске и что у него выключен телефон. Они делают вид, что не хотят, чтобы я с ним разговаривал, — раздражённо сказал Сайлом, но девушка отнеслась к этому гораздо спокойнее. [Они, вероятно, знают, что происходит между вами, но они также знают, что ты помолвлен. Как ни посмотри, похоже, ты был плохим человеком, Пи’Лом. Я должна ударить тебя!] — Йива! Не время было шутить. Поэтому Сайлом раздражённо воскликнул, но с другой стороны линии Йива громко рассмеялась, сказав: [Пи’Лом, нет ничего плохого в том, чтобы иногда быть эгоистичным.] Сайлом молчал и через некоторое время вздохнул. [Подожди меня немного. Я еду туда, позвоню Кхун Им и договорюсь о встрече.] — Ты действительно собираешься это сделать? Просто позволь мне встретиться с Ныа, я ему всё расскажу. Этого будет достаточно. [А как ты его встретишь, если он бросил работу и сбежал от тебя? Как ты собираешься его найти? Не стоит терять время. Я не хочу быть эгоистичной и быть счастливой одна. Ты всегда помогал мне, теперь моя очередь сделать это.] Сайлому пришлось переварить много слов, но в конце концов он согласился и стал ждать, сидя в машине, чувствуя себя измотанным. Он на мгновение закрыл глаза. Должно быть, он действительно стал плохим человеком в глазах Ныа и остальных людей. Сайлом хотел построить отношения с Ныа, но он не мог этого сделать, потому что не мог рисковать тем, чтобы правда, которую он так долго скрывал, вышла наружу. Тем более в такой важный момент. Он думал, что не может сказать Ныа, почему не доверяет ему полностью, но, увидев, какую сильную боль испытывает Ныа, почувствовал, что больше не может быть эгоистичным. Если свадьбе суждено было развалиться, то пусть это будет из-за того, что он влюбился в Ныа, — и это заставляло его чувствовать себя невероятно хорошо. Будь то взгляд Ныа, его улыбка или естественная поза во время еды — всё это заставляло его улыбаться, даже если Ныа морщил лицо, показывая своё недовольство. Наблюдать за ним всегда было весело, и Сайлом не мог перестать думать о нём. Он не знал, когда влюбился — всё, что он знал, это то, что он не мог перестать думать о Ныа, и что ему так хотелось найти его и прикоснуться к нему. Он был готов использовать все ресурсы, которые у него были, чтобы достичь этого. Если Ныа действительно сбежал, что он собирался сделать? Эта мысль мучила его всё больше и больше. Кроме того, что Ныа родился на севере, где текла вода во время половодья, он не знал ничего другого. И не знал, где его дом и есть ли у него друзья. Это была пытка — ничего не знать. Если бы они прояснили ситуацию, когда Ныа сказал, что всё было ошибкой, в тот день, когда они переспали, они бы всё исправили. В ту ночь я был счастлив быть вместе с тобой. Утро, которое поначалу казалось ясным, стало мрачным, когда он увидел выражение лица парня. Но Нам Ныа ничего плохого не сделал — это он! Однако организатор помешал ему высказаться и всё прояснить, но он понял причину его поведения. Кто будет счастлив, когда он только что переспал с чужим мужчиной? Мысли Сайлома продолжали уплывать, пока Йива, приехавшая туда, не постучала в окно машины. Сайлом выскользнул из машины, думая про себя, что… он не позволит Ныа уйти от него. Он всю жизнь радовал свою мать. Всё, чего он хотел в тот момент, — это свободу любить того, кого он хотел. ... Джей Им казалась удивлённой возвращением Сайлома, особенно когда именно Йива попросила её сообщить местонахождение Ныа. Она была явно удивлена, что невеста пришла это сделать. — Это дело между Пи’Ломом и Ныа, и всё не так уж плохо. — Но вы собираетесь пожениться? Йива вздохнула, прежде чем ответить. — А если бы этот брак был не по любви? — Что вы имеете в виду, Кхун Йива? — Мы хотим сказать... а что, если данная свадьба была инсценировкой с самого начала? Джей Им очень удивилась, но вмешался Сайлом и продолжил: — Свадьба между Йивой и мной — просто ложь. Что касается Ныа, то я могу сказать, что это по-настоящему... Умоляю вас, скажите, пожалуйста, где находится Ныа? Я хочу с ним поговорить. Я хочу ему всё объяснить. Я прошу вас. — Подождите, — сказала она и вылетела из кабинета. Через какое-то время женщина вернулась с анкетой, в которой нашла адрес дома Нам Ныа на севере вместе с номером телефона. Прежде чем отдать его, она сказала: — На этот раз, если ты заставишь Ныа плакать, не жди, что я тебе помогу! Это дало Сайлому понять, что он заставил человека, которого любил, плакать из-за этой ситуации. Пришло время ему исправить положение. Пришло время сделать всё правильно.