Свадебный план / Wedding Plan

Любовь — это умение общаться. Иначе, как они смогут понять друг друга? — Потому что у тебя есть муж, в последнее время мы мало разговариваем. — Эй, Пи’Ныа, не говори так. — Да, я не только муж, я ещё и человек. — Ха-ха-ха. Атмосфера в доме казалась более оживлённой, чем обычно, не только потому, что младший сын был в гостях с красивым мальчиком, но и потому, что к столу присоединился Ныа — близкий родственник, который долгое время не приезжал. Из-за этого насмешки в сторону юноши, который «увёл возлюбленного», не заставили себя ждать. Мальчика, произнесшего слово «муж», ударили, как только он закончил говорить, но, по-видимому, его это не только не испугало — похоже, ему даже понравилось. — Хм, ты хочешь умереть раньше срока? — спросила, закашлявшись, Рарин, сидевшая во главе стола, которая, казалось, больше всего ревновала своего младшего брата. Выражение её лица совсем не походило на то, что она шутила. Вместо этого она, казалось, очень серьёзно относилась к убийству своего будущего зятя, пока голова Сана немного не дёрнулась, двигаясь к человеку, который только что ударил его по голове, и он умоляюще попросил: — Это было бы совсем не плохо. — О, не плачь и не жалей об этом позже. Когда я болен, ты даже не можешь от меня отойти. Это было странное зрелище: младший из этого дома, который раньше был довольно свирепым, покраснел, пробормотал, что Сан сумасшедший, и умоляюще повернулся к своей сестре — отчего юный парень Рю шумно вздохнул. — Завтра с четырёх утра ты поможешь рабочим нарезать ветки. — Сказала старшая сестра. — Я не боюсь. Взгляд того мальчика из Бангкока, казалось, говорил, что он к этому привык. Ныа мог легко догадаться, о чём он думал, когда Сан обернулся с дерзким взглядом. — Они заставляли меня делать всё, что угодно, Пи’Ныа. Но все здесь очень дружелюбны, и если вы будете усердно работать, найдётся малышка, которая принесёт вам еду. — Кто эта малышка?! Казалось, что этот юноша не боялся смерти. Нам Ныа не мог не рассмеяться. Он посмотрел на двух парней, которые постоянно подшучивали друг над другом, прежде чем обернулся и посмотрел на супружескую пару. — А вы двое? Когда у вас будет младший брат для моего племянника? — Изначально мы намеревались отложить это примерно на три года, чтобы уделить больше времени малышу. — Сказал Пи’Тон с улыбкой на лице, прежде чем добавить: — Но, наверное, нет. — У вас будет ребёнок, Пи’Тон? Рераи обернулась и мило улыбнулась, перехватив улыбку мужа, но всё же сказала: — Да, у нас будет второй. Рераи выглядела такой смущённой. Но Пи’Рин быстро сменила тему разговора, чтобы спросить Ныа. — О, позволь мне сначала спросить тебя кое о чём, Рин. Ты всё ещё остаёшься старой девой? — Девушки тоже могут быть окружены бриллиантами.* (П/П: аналог «бриллианты — лучшие друзья девушки». Прим. Ив) У Пи’Рин было хорошее чувство юмора. Похоже, она не возражала против того, чтобы остаться одинокой, поэтому восприняла это как шутку. — Ну, я не такой, как Рю. Мой род увянет и умрёт. Я не могу найти мужчину, чтобы забеременеть, но эй — одинокая жизнь не так уж и плоха. Я принял решение, когда понял, что я гей. Кроме того, сколько гомосексуальных пар женятся? — Ответил Ныа. Нам Ныа никогда не скрывал, что он гей — он просто не говорил об этом открыто. Но выражение его лица было недостаточно красноречивым. Затем, когда он сказал это прямо, глаза Сана расширились, и он потер кончик подбородка, прежде чем перевести взгляд на старшую из сестёр. — Как и Пи’Ныа, ты останешься одинокой. Я думаю, даже у меня больше шансов, чем у тебя, Пи’Рин. Этот мальчик действительно не боялся смерти, но старшая сестра не волновалась и даже согласилась. — Вообще-то, в прошлом я была такой же очаровательной, как и вы — будь то мужчины или женщины, — но, в конце концов, я решила остаться незамужней. — Говорю тебе, если бы я не был с Пи’Рю, я бы флиртовал с тобой, — сказал Сан, заставив ревнивого мальчика рядом с ним повернуться и посмотреть на него. — Но мне жаль. Теперь в моём сердце только Пи’Рю. Мне не стыдно сказать, что я потерял из-за него голову, потому что я больше не могу смотреть ни на кого другого. — Сказал Сан, сделав жест, будто собираясь положить голову на плечо Рю, который скривил рот и отвернулся, но его щёки были такими красными, что выглядели весьма привлекательно. Сан широко улыбнулся, явно заинтересованный вопросом, и щёлкнул пальцами. — Он красивый, весёлый и… очень сексуальный. — Не раздумывая, ответил Сан. Ныа и представить себе не мог, что он так ответит. Он видел, как сузились глаза Сана, когда его ударили по голове. В этот момент лицо Рю покраснело от гнева, поэтому он поспешно встал, громко ругаясь, указывая на своего любовника и показал ему средний палец, прежде чем повернуться и пойти обратно в свою комнату. — У меня пропал аппетит. — О, Рю, я говорю правду. Прошлая ночь была потрясающей! — Сволочь! — Продолжали звучать проклятья. Но Сан продолжал улыбаться, когда ответил: — Я имею в виду вчерашнюю игру. О чём ты думаешь? Давай, позволь мне пойти с тобой в комнату. Сказав это, он спокойно пошёл, зовя своего парня в комнату, и подмигнул Ныа, который всё ещё сидел за столом. Нам Ныа подумал, что он не сможет спать этой ночью, потому что Рю был свирепым мальчиком, но… вдруг дверь открылась. — Всем спокойной ночи. Какой звук слышен? Я подумал, что кошка царапает дверь… И тут Сан исчез внутри, сопровождаемый проклятиями хозяина комнаты, заставив Нам Ныа слегка расширить глаза. Он повернулся, чтобы посмотреть на своих родственников, которые, казалось, знали, что всё будет хорошо. — Это нормально? — Угм, — Рераи медленно кивнула, прежде чем Пи’Тон убедил её вернуться к ужину. Нам Ныа вздохнул. Он завидовал этим парням. Один из них, казалось, всё время злился, но на самом деле был снисходителен к человеку, который постоянно шутил. И поэтому он чувствовал сильную ревность в глубине своего сердца. «Смогу ли я найти такого человека? Нет, забудь о том, кто причинил тебе боль первым, хорошо? Но... Сколько времени мне понадобится, чтобы выкинуть этого человека из головы?» ... Едва Сайлом ступил в международный аэропорт Чиангмая, как сразу же вышел из зала прибытия для внутренних пассажиров с намерением взять напрокат машину и отправиться по адресу, который дали ему, когда он звонил накануне. [Кто это? Вы друг Ныа? Откуда вы знаете, что он вернулся домой?] Тот, кто об этом спросил, была мать Ныа, поэтому Сайлом решил ответить честно. — Нет, я не друг Нам Ныа. Я... его клиент. Это правда: Ныа не считал его другом. И он был только в положении клиента, но, казалось, женщина начала понимать, что ни один клиент не станет звонить ей домой. Поэтому спокойным голосом и глубоко вздохнув, она задала вопрос, который ошеломил Сайлома. [Это вы заставили Ныа плакать?] Он снова понял, что человек, которого он любил, пролил из-за него слёзы, поэтому не мог не принять это. — Да. [Умоляю вас, перестаньте играть с Ныа. Он достаточно настрадался. У вас уже есть кто-то, не так ли? Не заставляйте меня стыдиться.] Женщина, должно быть, знала то, что ей сказал Ныа. Сайлом на мгновение замолчал, а затем нетерпеливо продолжил: — Позвольте мне объяснить Ныа, как обстоят дела. Он неверно понял это. Позвольте мне поговорить с ним. [Я не знаю, захочет он говорить с вами или нет.] — Неважно, если он не хочет говорить прямо сейчас, но позвольте мне увидеть его. Я прибуду в Чиангмай завтра рано утром. Женщина замолчала, прежде чем спросить: [Как вас зовут?] — Сайлом. Меня зовут Сайлом. Сайлом не знал, позволит ли мать Ныа так просто встретиться с ним или нет, но он уже попросил об этом — и теперь ему нужно было найти машину, чтобы поехать по указанному адресу, но… — Где ты, Кхун Сайлом? Он услышал, как кто-то произносит его имя. Сайлом подумал, что маловероятно, что в этот момент там был ещё кто-то с таким же именем, поэтому попытался осмотреться и нашёл молодого человека, похожего на студента университета, держащего в руках большую табличку с надписью, который носился по аэропорту как ветер — то в одну, то в другую сторону. Сайлом уже знал, что это, вероятно, кто-то связанный с Нам Ныа. На сердце у него возникло подозрение: «Неужели он пришёл, чтобы отправить меня обратно?» Но если он от матери Ныа, то... — Я Сайлом. Молодой человек подошёл к нему и представился, глядя в глаза и широко улыбаясь. — Они послали меня забрать вас. Вы пришли искать Пи’Ныа, верно? — Угм, — согласился Сайлом, глядя на красивого молодого человека перед ним, который посмотрел на него сочувствующими глазами, прежде чем расплыться в улыбке. — Пи’Сайлом, вы знаете, что вам потребуются дополнительные жизни, чтобы справиться с этой семьёй. — Что? — Сайлом в замешательстве поднял бровь, прежде чем молодой человек представился. Это заставило Сана сочувственно улыбнуться ему. — Скажем так, когда вы туда доберётесь, вы всё узнаете. Но я должен предупредить: старшие послали меня сюда, потому что я самый плохой водитель по горам. Лучше всего подготовить полиэтиленовый пакет. Пи’Рин сказала мне, чтобы я провёз вас по самому крутому пути. — Сочувственно сказал Сан, протягивая руку, чтобы помочь ему нести сумку, но в этот момент Сайлом покачал головой и спросил: — А если я не поеду с тобой? — Тогда вы умрёте и не сможете увидеть Пи’Ныа... Пи’Рин сказала мне передать это вам. Она двоюродная сестра Пи’Ныа, если вам интересно. Мальчик был умён. Он определённо не был обычным работником — потому что его лицо и то, как он отвечал без колебаний... заставили Сайлома неохотно кивнуть. Затем ещё несколько часов продолжалось самое захватывающее и смертельно опасное путешествие. ... Нам Ныа долгое время сидел на балконе и читал книгу, когда самый младший в доме подошёл к нему с раздражённым выражением лица, неся в руках большую коробку для завтрака, в которой, вероятно, было много еды. Он искал своего парня. Это заставило Ныа улыбнуться. — Привет, малышка Рю. — Если бы не тот факт, что ты старше, я бы уже ударил тебя, — сказал парень, прежде чем снова спросить. — Ты видел Сана? Я не видел его с утра. Рин сказала мне, что он будет рубить ветки, но я пошёл спросить у рабочих, а его с утра никто не видел, хотя он ушёл рано. Выражение лица Рю было обеспокоенным. Для Ныа было неизбежно улыбнуться этому. — Ты очень заботишься о нём. — Нет, мне будет лень поднимать его тело, если он подскользнётся и упадёт с холма, вот и всё. — Ответил Рю, но выражение его лица казалось обеспокоенным. — Сан ещё не вернулся? — Ой. Ты отправила его куда-то, Пи’Рераи? — Я попросила его забрать кое-кого из города. Когда она сказала это, Рю, казалось, успокоился и поставил коробку на стол. Затем он спросил то, что Ныа тоже хотел бы знать: — Кого он собрался забрать? Маму? — Нет. Ныа не знал, почему Рераи посмотрела на него и улыбнулась. Но у Нам Ныа было странное чувство, которое стало яснее, когда женщина снова заговорила. — Это тот, кто хочет увидеть Ныа. — Не говори мне, что... — О, он, должно быть, уже прибыл! — Тихо взвизгнула Рераи, когда прозвучал гудок грузовика, возвещающий о чьём-то прибытии. Нам Ныа быстро встал и подошёл к источнику звука с серьёзным выражением лица. — Нет, он не тот, о ком ты думаешь, Ныа.* (П/П: доверяйте интуиции — многого избежите. Ив) Но его желание не исполнилось. Потому что человек, который вышел из грузовика с бледным лицом и нахмуренными бровями, был мужчиной, который каждую ночь являлся в его снах. — Как ты мог приехать сюда? — Я сам привёз. — Ответил вместо новоприбывшего водитель, широко ухмыляясь и поднимая ключи от машины, явно гордясь своими навыками вождения. Тем временем Сайлом пытался оставаться в вертикальном положении, вдыхая и выдыхая, прежде чем серьёзно взглянуть в глаза Ныа. — Я хотел тебя увидеть. — Но я не хочу тебя видеть! — Воскликнул Нам Ныа, прежде чем повернуться к Рераи. — Ты это запланировала? Но Ныа, сжав кулаки, повернулся, чтобы встретиться взглядом с Сайломом, и сказал резким голосом: — Уходи. Я не хочу с тобой говорить. Не забывай, что через месяц с небольшим ты женишься. Это означает, что у тебя всё ещё есть обязательства, и что это неправильно — поступать так с Кхун Йивой. — Эй, чёрт возьми!... — Выругался Рю, пока остальные были шокированы и молчали, глядя на человека, которому пытались помочь. Даже Сан, который был ответственен за то, чтобы вызвать у него головокружение от вождения, был шокирован. Ныа не думал, что Сайлом осмелится приехать сюда, хотя у него уже была девушка. Однако мужчина поспешил крепко схватить Ныа за руку. — Ты ошибаешься, Ныа. — Ошибаюсь? Я организую вашу свадьбу — как я могу ошибаться? Ты сказал, что любишь свою девушку, но не любишь меня. Что ж, тебе следует вернуться к Кхун Йиве... — Тебе здесь нечего делать, и если ты боишься, что я не вернусь вовремя, чтобы закончить организацию вашего мероприятия, поверь, я обязательно вернусь. И когда ваше мероприятие закончится, я уйду. Ты удовлетворён? — Сердито сказал Нам Ныа, когда его слёзы, казалось, текли, заставляя энергично тереть своё лицо рукой. Затем он обернулся, чтобы встретиться взглядом со своими родственниками. — Увезите его! — Сказал Нам Ныа и, не останавливаясь, чтобы не слушать дальше, повернулся и быстро вышел на поле. Сайлом попытался последовать за ним, но... На этот раз перед ним стояли Рераи и Рю. Дружелюбное поведение, которое они демонстрировали вначале, полностью исчезло.* (П/П: классная семья у Ныа! Я их уже обожаю!) — Иди туда, откуда пришёл! — Сказал Рю, у которого был довольно взрывной темперамент, в то время как его сестра раздражённо спросила: — Вы можете объяснить, что это значит? Вы хотите причинить ему ещё большую боль? В этот момент Сан был в ужасе... он уже видел силу этих родственников раньше. Казалось, прежде чем Сайлом пройдёт блокпост, его точно долго будут пытать. К счастью, Рарин рядом не было — иначе были бы только ужас и смерть. — Зачем ты снова пришёл, зачем показался предо мной? Я пытаюсь забыть тебя! Нам Ныа быстро шагал к плантации, сердито проклиная Сайлома, но больше всего он сердился на себя за то, что рад, что Сайлом пришёл сюда. Это было нехорошо... Это означало, что он ещё не сдался. Это было плохо для Кхун Йивы. Просто глядя на лицо этого мужчины, его сердце, которое он считал сильным, внезапно разбилось. Нам Ныа вытер лицо от навернувшихся слёз и сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться, чтобы не превратиться в плачущего сумасшедшего, стоящего посреди поместья. Ныа опустил плечи и отвёл взгляд. Казалось, он смотрел на рабочих, которые ухаживали за цветами, но на самом деле он ничего не видел. Всё, что он мог видеть в своей голове, — это блестящие глаза мужчины, который пытался что-то объяснить. — Нет, я ничего слушать не буду, мне всё ясно! ... — Ныа! — Пи’Тон, — Ныа попытался уйти, но когда понял, что кто-то зовёт его по имени, тяжело вздохнул и заставил себя улыбнуться родственнику. Он передвинулся, чтобы управляющий плантацией мог сесть рядом с ним. — Все беспокоятся о тебе. — Пи, всё в порядке, я не Рю. Я не хочу, чтобы вас в это втягивали. Ныа пытался говорить с юмором, но мужчина рядом с ним лишь слегка улыбнулся. — Это не так. Ты являешься частью этой семьи. Вот почему мы обеспокоены. Кажется, Рю очень расстроен и хочет кого-то убить, но его пока останавливают. — С улыбкой говорил Пи’Тон. Нам Ныа совсем не казалось странным, что все так высоко оценивали Пи’Тона. Он был хорошим человеком. Сколько мужчин согласились бы сесть и утешить гея по настоянию жены и при этом выглядеть озабоченным? — Он ещё не ушёл? — Он не хочет уходить. Что бы ему ни говорили, он не хочет уходить. — Прости меня, Пи. Я принёс сюда свои проблемы. — Виновато сказал молодой организатор. Пи’Тон улыбнулся ему. — Тогда я должен извиниться перед тобой, потому что на свадьбе ты был самым уставшим человеком. Пи’Тон пытался сказать, что члены семьи, переживающие тяжёлые времена, должны помогать друг другу. После этого Нам Ныа не мог не улыбнуться. Затем он сказал ему то, чего не сказал бы никому другому: Пи’Тон был неподвижен, поэтому Нам Ныа продолжил. — И да, это будущий жених, чью свадьбу я организую... Отвратительно, не правда ли? Сплю с собственным клиентом, зная, что он женится. Судя по всему, теперь все в его семье будут преследовать Кхун Сайлома. — Значит, ты не будешь пытаться слушать, что он говорит? — Пи’Тон задал вопрос, а Ныа не мог поверить, что он это услышал. — Должен ли я слушать его? — Это зависит от тебя. Но даже если ты с ним не поговоришь, всё равно будет больно. Как только он сказал это, Ныа тяжело вздохнул. — Хотя я не знаю вашей истории, но я хотел бы запомнить тебя как человека, который был счастлив некоторое время и испытал жизнь в паре, которая… Послушай, никто не может понять друг друга, если они не общаются... Если он осмелился прийти сюда, чтобы найти тебя, значит, у него есть что тебе сказать. Поговори, и если захочешь оттолкнуть его, сделай это лицом к лицу. Таким образом, ты сможешь обрести спокойствие. Пи’Тон похлопал Ныа по плечу, прежде чем встать. — Сейчас он пытается поговорить с тобой, но тебе решать, хочешь ты его слушать или нет. Но я думаю, ты должен сказать ему, что ты чувствуешь по отношению к себе и своей вине перед девушкой. Мы должны вернуться, чтобы вы могли поговорить. — Пожалуйста, дай мне немного времени подумать, Пи’Тон. Сейчас я действительно не могу заставить себя увидеть его. — Думай, сколько хочешь... но пусть это будет до возвращения Рин, иначе он может умереть раньше и послужить навозом на ферме. — Сказал Пи’Тон, пытаясь рассмешить его, а затем повернулся, чтобы оставить его одного... Ныа не мог не улыбнуться. Рераи знала, что он послушает Пи’Тона, и именно поэтому послала его. И он действительно слушал его. Немного подумав об этом, Ныа вздохнул, задаваясь вопросом, готов ли он встретиться с Сайломом лицом к лицу. Но если он собирался положить конец этой истории, он должен был поговорить с ним прямо, даже если не знал, хватит ли ему сил закончить разговор, не убегая снова. ... Сайлом казался встревоженным, сидя неподвижно. Прошло несколько часов, в течение которых он был заключённым в тиковом домике. Он хотел выйти, чтобы найти Ныа и поговорить с ним, но к нему прислали охранника, который держал его под наблюдением и приказал никуда не двигаться. В противном случае работники фермы вырвали бы ему зубы. — Вы должны успокоить Пи. Женщина, живущая в этом доме, ужасна. Если вы посмеете выйти на улицу, она, вероятно, попытается сбить вас машиной и отправить прямо в аэропорт, но перед этим она вас затопчет. — Сказал Сан, глубоко вздохнув. Сайлом то вставал, порываясь выйти, чтобы найти Ныа, то снова садился и энергично тер своё лицо. — Тогда что мне делать? — Успокойтесь. Вам лучше подумать о том, что вы собираетесь сказать Пи’Ныа. Вы должны сделать это правильно. Одна фраза может положить конец всему. Судя по тому, что я видел, он не даст много времени, чтобы выслушать вас. Что бы это ни было, не допускайте недоразумений. Сайлом уже рассказал эту ужасную историю людям в этом доме. Почему он не рассказал Ныа всё с самого начала? Когда Сайлом выглянул в окно и увидел, что солнце садится и всё указывает на то, что уже очень поздно, он почувствовал, что зря теряет время. У него было время, когда он ничего не делал, но так же у него было достаточно времени, чтобы подумать. — Я просто хочу, чтобы ты меня выслушал. Я тебе всё расскажу. — Твёрдо сказал себе Сайлом. В этот момент в дом кто-то вошёл. Сан был первым, кто увидел вошедшего. Затем он ушёл, одарив его ободряющей улыбкой, позволив Нам Ныа встать за спиной Сайлома, сидящего за обеденным столом. — Кто-то сказал, что ты хочешь поговорить со мной. — Ныа! Как только он увидел, кто сзади, Сайлом быстро вскочил с намерением подойти поближе, но, увидев округлившиеся глаза Ныа, застыл на месте. Этот взгляд, казалось, говорил, что Ныа покончит со всем этим. — Мне нужно кое о чём с тобой поговорить, — сказал Ныа, глубоко вздохнув, и произнёс то, от чего Сайлом ослаб: — Умоляю тебя, ты можешь меня отпустить? — Почему ты говоришь это? — Тихо спросил Сайлом и улыбнулся. — Что ещё я могу сказать, если ты продолжаешь искать меня? Я не хочу, чтобы мы снова сталкивались. Я не хочу обижать Кхун Йиву... Я не хочу, чтобы меня называли похитителем мужей. Умоляю тебя, не делай мне больше больно... Отпусти меня. Нам Ныа чуть не заплакал, но сдержался, хотя его голос дрожал, когда он произносил эти умоляющие слова. Сайлом почувствовал, что не может дышать, когда правда поразила его, осознав, что всё это время он молчал, причиняя боль человеку, которого так любил. Нам Ныа сделал два шага назад и дрожащим голосом сказал: Всё это заставило Сайлома заключить его в объятия. — Я люблю тебя, Ныа! Я люблю тебя. Если бы я мог сказать одно слово, это было бы... любовь. Я люблю тебя, поэтому не могу отпустить. В этот момент, когда Ныа казался очень удивлённым этими словами, Сайлом обнял его. Хотя он чувствовал, что Ныа пытается освободиться, он не собирался сдаваться, пока не выслушает всю его историю. Сайлом убедил себя, что никогда больше не отпустит руку Ныа.