Свадебный план / Wedding Plan

Нет лучшего лжеца, чем мужчина. — Я не могу поверить, что Нонг Йива могла сделать что-то подобное. — Я должна извиниться от имени Йивы. Я никогда не думала, что она способна на что-то подобное. Сайлом вернулся в Бангкок несколько дней назад. Темой для разговоров по-прежнему оставался вопрос о бегстве Йивы за границу. В этот момент мать Йивы была в доме Сайлома с мрачным лицом, извиняясь за действия своей дочери, что заставило мать Сайлома понимающе кивнуть, хотя выражение её лица... Это было выражение человека, который вот-вот готов был взорваться. — Я также должна извиниться перед Ломом от имени моей дочери. Женщина повернулась, чтобы увидеть лицо жертвы этой истории. Обе руки Сайлома были слегка сжаты. Лицо у него было заострённое, подбородок отливал тусклым зеленоватым цветом, а глаза были сухими и безжизненными, что заставляло пришедшую женщину смущённо извиняться. — Хорошо. Может быть, мне было лучше и не знать раньше, что у неё уже есть кто-то другой. — Лом... Молодой человек повернулся, чтобы встретиться взглядом с матерью, жалобно позвавшей его. Женщина потянулась, чтобы положить свою руку на руку Сайлома, но он убрал её, медленно покачав головой, показывая тем самым, что ему не нужна жалость, и повернулся, чтобы посмотреть на другую женщину. Женщина на мгновение замолчала, прежде чем поднять платок, чтобы вытереть слёзы. — Никак. Ва со мной не связывалась. Кроме того, кажется, что она уже была готова покинуть страну. У неё уже были готовы виза и паспорт. Должно быть, это дело рук её подруги. Если бы Йива не связалась с такой подружкой, этого бы не случилось! — Связалась с подругой? Что вы имеете в виду? — Спросила мать Сайлома, которая не знала, что невеста сбежала не с мужчиной, а с женщиной. Она казалась совершенно ошеломлённой. Сайлом, сидевший рядом, глубоко вздохнул. — Она действительно не любила меня, не так ли? Я был просто... прикрытием для Йивы. — Нарушил он тишину. — Мама, ты думаешь, я дурак? Я знал достаточно, чтобы понять, что та девушка была не просто подругой, но поскольку я так сильно любил Ва, то думал, что она чувствует то же самое. Вот почему я пытался игнорировать это. Я пытался солгать себе, говоря, что, несмотря ни на что, она любит меня... По этой причине я никогда не сдавался, ни разу. — Сказал он болезненно низким голосом.* (П/П: по тебе плачет большая сцена!) Мать Йивы, со своей стороны, боялась, что у её дочери больше никогда не будет такой хорошей возможности. — Сайлом, не расстраивайся. Я буду продолжать пытаться связаться с Йивой. Всё это ещё может быть исправлено. Дай ей шанс. Уверяю тебя, она знает, как сильно ты её любишь. Слова женщины, казалось, проникли в левое ухо Сайлома, а через правое — прямо в сердце его матери. — Дать шанс? Чтобы ваша дочь снова причинила боль моему сыну? — Йива причинила столько вреда, а вы просите, чтобы у неё был шанс? Когда ваша дочь сбежала за границу, наша семья осталась опозоренной. Как Сайлом может видеть её теперь, когда она сбежала? Он будет как глупый бойфренд, всё время используемый женщиной. Женщины, которые были в полной гармонии в течение десяти лет, начали спорить — чья же это вина на самом деле. И ни одна из них, похоже, не собиралась сдаваться. — Что с ней не так? Я не должна была позволять Сайлому встречаться с кем-то настолько незрелым! Из послушной девушки она превратилась в человека, изменившего свои предпочтения. И мне не следует общаться с такими недалёкими людьми вроде вас. — Вы пытаетесь надо мной пошутить? — Достаточно!! Пока две взрослые женщины неуместно спорили, раздался низкий голос. Сайлом встал, чтобы посмотреть на них, пока они могли только молчать. Они посмотрели друг другу в глаза и отвернулись в разные стороны. — Я позвоню, чтобы сообщить, что свадьба отменена. — Сайлом, нет, дай ей шанс! — А если она не вернётся, мне что, стоять и ждать, как идиоту, на церемонии? Молодой человек не хотел быть грубым, но он не мог больше этого терпеть, поэтому заговорил гневным тоном, глядя на маму Йивы, которая вот-вот готова была расплакаться. Он поспешно сложил руки в знак почтения (жест «вай»), прежде чем снова заговорить: — Извините, я не хотел быть грубым. Но я не буду ждать, пока она вернётся. А теперь извиняюсь, у меня завтра утром работа. Затем молодой человек зашагал к спальне так быстро, что никто не осмелился его остановить, особенно мать невесты, которая, казалось, отчаянно пыталась заставить Сайлома ждать свою дочь. — Разве вы не видели состояние моего сына? Вы всё ещё говорите мне, можем ли мы подождать? Свадьбы не будет. Так понятно? Звук спора двух взрослых женщин доносился до самого верха дома. Сайфон, сестра Сайлома, вздыхая, хотела подойти к нему, чтобы поговорить с братом. — Пи’Лом... Но на лице Сайлома, который, как она думала, будет убит горем, она увидела широкую улыбку, когда вошла в комнату — что ввело её в ступор, не дав возможности заговорить. Она не могла не подумать: ... — Когда героиня выбрала главного героя и оставила второго, я не могла не плакать. — У меня тоже самое было, в коробке закончились салфетки... — О, Кхун Сайлом. Извините, мы не смотрели на дорогу. В полдень две сотрудницы шли по коридору, увлечённо болтая и обсуждая сериал, который транслировали после новостей, с такой радостью, что не заметили молодого человека, выходящего из-за угла коридора, и чуть не столкнулись с ним. Тут же одна из них подняла голову и, увидев, кто это, поспешила извиниться, но мужчина с отвращением посмотрел на неё, прежде чем заговорить: — Ходите осторожно. Если у вас есть глаза, то они для того, чтобы видеть, куда идёте, а не только для того, чтобы смотреть дорамы. Когда начальник скрылся за углом, две женщины, которых отругали, посмотрели друг другу в глаза и вспомнили сплетни, которые в этот момент были у всех на устах. — Что не так с Кхун Ломом? Обычно он симпатичнее, но сейчас он кажется сварливым стариком. — О, разве ты не знаешь новости? Ходят слухи, что свадьбу пришлось отменить, потому что невеста сбежала после измены. — Ха, ты же не шутишь? Есть ли женщина, которая оставит такого человека, как Кхун Сайлом? Она что, настолько глупая? Какое безумие... — Может быть, и то, и другое. Люди уже давно говорят, что Кхун Лом сейчас немного нестабилен, и нам не следует подходить слишком близко. Я слышала, они говорили, что он встречался с будущей невестой десять лет, но она забеременела от другого — и это заставило её бежать из страны. — Это так прискорбно, я хотела бы сделать что-нибудь для него. Слухи распространялись от одного человека к другому, пока все в компании не начали высказывать своё собственное мнение по вопросу, который дал много поводов для разговора. Тогда женщине, которой сказали, что у неё нет шансов, стало его так же жалко, как в драме, разыгравшейся после новости. Многие даже зашли так далеко со сплетнями, что утверждали, будто Кхун Лом пытался покончить жизнь самоубийством — и после этого их жалость к нему только усилилась. — Сайлом, пожалуйста, не веди себя так, сынок. — Сказала женщина, которая всё это время заставляла своего сына сесть рядом с ней, пытаясь утешить его похлопываниями по спине и глядя на него с жалостью. Сайлом покачал головой и ответил: — О чём ещё ты собираешься говорить? Убедишь меня не слишком много думать о том, что моя девушка сбежала с кем-то другим? — Сказал он голосом, полным боли, глубоко вздохнув, а руки его матери сжались в кулаки, потому что она не знала, как его утешить. Мать чувствовала, что во многом виновата она, потому что всегда поддерживала идею его женитьбы на Йиве — та была очаровательной и воспитанной девушкой. — Я не хочу, чтобы ты думал об этом. Я понимаю, что ты любил Нонг Йиву в течение многих лет, и знаю, что эта история болезненна для тебя. Тебе просто нужно время, чтобы залечить раны и... — Пронзительные глаза повернулись к матери, заставив её передохнуть, прежде чем продолжить: — Она не единственная женщина в мире. Есть ещё много женщин, готовых заменить Йиву... — Но в моём мире есть только одна женщина, и это Йива! — Прежде чем мать закончила говорить, басом возразил молодой человек, глядя на её лицо с яростью, отражённой в его взгляде. Затем он понизил голос, прежде чем продолжить, показывая, что она попала в больную точку. — Несмотря на то, что я знал о романе Йивы с её подругой, я все эти годы обманывал себя. Как ты думаешь, почему я это сделал? Потому что я люблю только одного человека! Она — единственная женщина. Она — мой мир. Разве я не говорил тебе, мама, что женюсь только один раз в этой жизни, и только если это будет Йива? Теперь, когда её нет, ты хочешь, чтобы я поискал кого-то другого, но кто бы это мог быть? Никого не будет. Всё это удивило мать, которая не могла не смотреть на своего сына, тяжело дышавшего, пытавшегося сдержать свою печаль. Она снова попыталась погладить его по спине, чтобы утешить. — Успокойся, сынок. Я не говорила, что тебе сейчас нужен кто-то другой. Я имею в виду, что это может случиться немного позже, когда... Женщина слушала, думая о том, как она подбадривала свою бывшую невестку и даже мешала сыну общаться с другими женщинами. Но теперь казалось, что он никогда не откроется никому другому. — Но разве не ты научила меня быть таким? Мне больше не о чём говорить. Сказав это, Сайлом, сидевший в комнате, судорожно встал во весь рост и обернулся, как будто передумал, но потом направился к выходу на улицу. — Ты можешь сделать это здесь, дома. — Нет. Я встречусь с Кхун Ныа. Имя организатора снова вылетело из уст Сайлома. В последние дни это имя стало привычным, но мать чувствовала себя слишком виноватой, чтобы запрещать его. Кроме того, она понимала, почему Ныа знал обо всём этом: в тот день, когда Лом вернулся в Бангкок, они встретились. После этого её сын продолжал консультироваться с бывшим организатором свадьбы, пока они не стали достаточно близки, чтобы дружить. Казалось, что её сын доверял Ныа даже больше, чем ей. — Хорошо, Сайлом, я знаю, что ты сейчас злишься, но когда всё пройдёт, я уверена, ты встретишь кого-то ещё. — С надеждой сказала мать. Чего она не знала, так это того, что её сын уже встретил кого-то другого — только, может быть, ей это не очень понравилось бы, потому что этот человек был не женщиной... это был мужчина. ... — А потом ты убежал сюда, да? Разве это не плохо? — В чём я ошибаюсь? — Ну... во всём. В кондоминиуме Нам Ныа встретил молодого мужчину, который в последнее время часто посещал это место. Настолько, что казалось, будто они стали жить вместе. Сайлом обнял его за талию, а Ныа поставил на стол тарелку с рисом, который он купил перед приходом в квартиру. И поскольку Ныа был мужчиной, то, когда Сайлом вцепился в его талию, всё стало... неправильным. — Просто мне грустно. Быть брошенной девушкой было недостаточно — к тому же она была беременна, когда сбежала с другим мужчиной. — Арг, откуда взялся этот слух? — В ужасе спросил Ныа, глядя в лицо человека, который всё ещё улыбался и был доволен, несмотря на то, что находился в центре слухов. Весть о внезапной отмене свадьбы красивого жениха и красавицы невесты распространилась после отправки пригласительных билетов, и все пытались угадать причины, а многие даже творчески подошли к придумыванию версий. Следовательно, они не знали, оплакивать ли Кхун Йиву или жалеть Сайлома. — Где этот бедняга, который спит с тобой каждую ночь? — Иронически сказал Ныа мужчине, который сказал своей матери, что он собирается напиться из-за потерянной любви, и подал ему рис. При этом они пили только воду — на столе не было ни капли алкоголя. Они просто сидели и ужинали вместе, как любая другая пара. — Мне всё равно, что ходят слухи — пусть они распространяются дальше. Позволь мне побыть несчастным человеком. — Я не вижу ничего хорошего в том, что ты одурачиваешь всех этим, Кхун Лом. Сайлом злобно улыбнулся, словно демон, прежде чем ответить ясным и прямым голосом. — Ну, после всего этого я скажу, что стал человеком, который боится женщин, потому что рана в моём сердце так глубока, что никто не мог её залечить. Но в то время ты, мой хороший друг, пришёл утешить меня, когда я достиг дна. Ты был рядом — и это заставило меня влюбиться в тебя... Мне больше нравится эта роль. — В прошлой жизни ты был писателем? Где ты только научился этому? — Если бы я был писателем, мои работы были бы лучшими. Моя работа была бы реалистичной, осязаемой, и люди увидели бы её как шедевр, даже если бы она была случайной. — Улыбнулся ему Сайлом, касаясь его щеки, прежде чем продолжить: — Когда этот день наступит, я отведу тебя домой и прямо скажу маме, что люблю тебя. Это звучало бы трогательно, если бы не тот факт, что эта работа уже была выполнена. — Тебе повезло больше, чем было до ухода Кхун Йивы. Она дала возможность сказать, что тебя обманули и использовали. Тебя могли бы назвать «самым неудачным человеком», тогда как на самом деле наиболее вероятным именем было бы «самый лживый человек»... — Произнёс Нам Ныа, слегка качая головой. Хотя на самом деле он уже принял это и тайно согласился с этим. Тем не менее, Сайлом по-прежнему будет хорошим сыном своей матери, а затем в какой-то момент своей жизни он скажет, что стал геем. Казалось, что весь этот сценарий был правильным для того, чтобы Ныа вошёл в его жизнь. — Теперь ты любишь лжеца. Сайлом, уверенный в себе, улыбнулся уголком губ и кивнул самому себе. Он взял в руку ложку и приготовился есть, продолжая рассказывать о слухах, которые ему приходилось слышать в компании, в то время как Ныа думал о том, что Сайлома, похоже, это не беспокоит. Перед всеми Сайлом казался удручённым этой ситуацией. ... «Этот красавчик... я не могу поверить, что он может быть таким лжецом», — Прошептала недоверчиво Джей Им, которая знала всё, и покачала головой, вспоминая тот день, когда Сайлом пришёл в офис и сказал, что отменит свадьбу с лицом, полным боли, но притащил с собой появившегося из ниоткуда организатора, который также признался, что согласен со всей ситуацией. — Не могу поверить, что у тебя такой замечательный муж! Нам Ныа слегка усмехнулся и пробормотал себе под нос: — Да, я люблю тебя. Услышав это бормотание, Сайлом улыбнулся и погладил рукой белую щеку, вымазанную в соусе. — Спасибо, что согласился меня понять. И за готовность любить кого-то, кто полон проблем, такого как я. — Сказал он серьёзным тоном, заставив Ныа улыбнуться и пошутить над моментом. — Это очередная ложь или реальность? Сайлом встал со стула и потянул Ныа, который ел, чтобы сесть на диван, обхватив обеими руками мягкую талию, а потом усадил его и оперся на плечи Ныа, которые так его очаровали, вдыхая его аромат и целуя кожу, перед тем, как заговорить с ним немного деликатным голосом. — С тобой всё правда. Может, ты мне поверишь? — Ну, зная ложь, которую ты наговорил дома и в компании, неужели Кхун Лом не понимает, что я мог усомниться в его словах? — Но я говорю с тобой серьёзно, — произнёс хитрый человек, который, казалось, хотел убедить Ныа. Но, когда Ныа попытался посмотреть на него, то увидел только голову, уткнувшуюся в его шею. Он нежно погладил его рукой, прежде чем улыбнуться. — Можешь быть уверен, что ты будешь тем человеком, которому я всегда говорю правду. Я говорил тебе ложь, которую говорил другим, но теперь я всегда буду говорить тебе только правду. — Проговорил Сайлом искренним голосом, обняв его за талию, отчего Ныа смягчился. Он считал, что если бы Сайлом собирался солгать, то не рассказал бы ему обо всех своих планах. — Спасибо. Спасибо, что сказал мне правду. Его большие круглые глаза сияли уверенностью, заставляя Сайлома ухмыляться. Сайлом действительно отдал бы всё ради совместного будущего. Всё, что он делал, было для того, чтобы проложить путь к тому, чтобы его мать приняла их в будущем. Если бы в этот момент его состояние было похоже на состояние умирающего человека, не имело бы значения, кто пытался его остановить — он продолжал бы двигаться вперёд, потому что рядом был тот, кто мог бы ему помочь. Этот человек ничем не отличался от героя... Этим человеком был Нам Ныа. С этого момента его мать больше не смела вмешиваться в жизнь сына. Это было хорошее решение... Очень хорошее. — В любом случае, позволь мне спросить тебя об одной вещи. — А? — Спросил Сайлом, когда Нам Ныа немного сузил глаза, но он не смотрел ему в глаза... он смотрел на его бороду. — Когда ты собираешься её сбрить? Сказав это, он начал теребить его бороду и усы, а Сайлом немного приподнял брови. — Что ты говоришь? Люди говорят мне, что именно так я похож на Джонни Деппа. — Как смешно! — Ты не должен так говорить. Когда Нам Ныа поддразнил его, Сайлом улыбнулся. Ныа посмотрел на мужчину, который сказал, что он так же красив, как актёр мирового класса. Он очень хотел его побрить, но не стал, потому что... Сайлом действительно выглядел очень красивым. — Я пока ещё не бреюсь, потому что это даёт остальным представление о том, что у меня разбито сердце. А это необходимо для некоторых вещей. После того, как Сайлом сказал это, в его глазах появился определённый блеск, когда он посмотрел на тело Ныа, который стал параноиком в этот момент, потому что знал, что у Сайлома определённо есть что-то на уме. — Вот. — Сайлом указал на изгиб своей шеи, а затем продемонстрировал на примере. — Арг. Нет, Кхун Лом, я просил тебя не щекотать меня. Острое лицо ткнулось в изгиб белой шеи, потерлось бородой о белую кожу, заставив Ныа вздрогнуть от щекотливого ощущения. Кроме того, когда он много раз тер белую кожу, она становилась светло-розовой благодаря его щетине. — Но ты предлагал мне использовать это снова и снова, не так ли? — Озорно сказал резкий голос рядом с его ухом. Нам Ныа слегка улыбнулся и не постеснялся немного поспорить. — Да, мне это нравится, но я спрошу тебя: если бы моя кожа не была такой белой, понравилась бы она тебе? Сайлом не мог не рассмеяться. Затем он толкнул Ныа, чтобы уложить его на диван, и приподнял брови. — Ну, я покажу тебе, что мне не просто нравится твоя кожа. — Стой, стой, Кхун Лом, стой! Нам Ныа мог только жаловаться, пожимая плечами и смотря на Лома умоляющими глазами. — Мы будем, но не сейчас. Я ещё не ел, Кхун Лом, дай мне сначала поесть — я уже проголодался. После этого мы сделаем то, что ты хочешь. — Ладно, не забывай свои слова. — Опять я сглупил. — Это называют благоразумием, Ныа. Сайлом сказал это и встал, потянув Ныа за собой, и они продолжили есть. Он посмотрел на позу своего возлюбленного, который ел и улыбался одновременно. Сайлом улыбнулся, когда вспомнил, как впервые увидел его. Улыбка Ныа действительно очаровала его. Это помогло ему избавиться от стресса, заставив его хотеть встретиться с ним. В тот момент вошла Йива, чтобы сказать ему, что у них назначена встреча, чтобы поговорить о свадьбе, но кто бы мог подумать, что именно Нам Ныа будет отвечать за эту работу? — Мне всё ещё любопытно. В день, когда мы встретились... на что ты смотрел? Нам Ныа внезапно поднял голову, и его глаза расширились. — Смотрел... смотрел ни на что? «Я смотрел на проходящих мимо мужчин», — хотел он сказать, но, увидев взгляд Сайлома, в котором светилась любовь, продолжил: — Неважно, на что я смотрел, Кхун Лом. — С улыбкой сказал молодой человек, кладя в рот последнюю ложку риса. Потом он встал и пошёл навстречу Сайлому, сидевшему с противоположной стороны, наклонился и сказал, почти касаясь края его уха: — Но важно, что в конце концов... мой взгляд остановился на тебе. Ныа посмотрел на Сайлома, заставив его так широко улыбнуться, что ему пришлось поцеловать его в губы, прежде чем отстраниться. — Хорошо, сессия вопросов окончена. Подойди и помоги мне помыть посуду. Нет, подожди — я купил еды, а ты помоешь посуду, чтобы я мог пойти принять душ, чтобы позже ты мог прийти и порадовать меня... Ты останешься сегодня, Кхун Лом? Длинное предложение заставило гостя согласиться, встать и собрать посуду для мытья, прежде чем ответить с широкой улыбкой. — Даже если ты меня не пригласишь, я останусь. Но прежде чем Нам Ныа зашёл в душ, он услышал позади себя низкий голос: — Я рад, что собирался жениться, потому что... именно поэтому мы встретились. Это заставило Нам Ныа тайно улыбнуться про себя. Прекрасная свадьба, на которой жених встретил свою вторую половинку... Даже если в конце концов он потерпел неудачу. Эта свадьба была самой важной для Ныа. И даже если она, в конце концов, провалилась, она никогда не будет забыта.