Четыре нарцисса

      Джесси стоял у могилы, провожая взглядом сестру. Почему она вообще проводит здесь столько времени? Насколько он помнит, Кэт и Нельсон никогда не были сильно близки: Нель не только всегда предпочитал или отца, или своего младшего брата – не сестру, но и Кэт не горела желанием проводить время с ним. После того, как родители развелись, и младших детей – Кейтлин и его самого – забрала мать, общение Кэт с отцом и старшим братом и вовсе сошло на нет. Они разговаривали только в случае крайней необходимости. Вообще, каждый раз, когда Альфред навещал отца и брата они спрашивали: «Альф, Кейтлин в порядке? Она давно нам не звонила, мы переживаем.» И иногда Нельсон шепотом, будто просто для себя, дополнял эти слова: «Я надеюсь мать не пытается настроить её против нас. Почему она вообще вышла за папу, если его ненавидела..?»       Холодный осенний воздух щипал кожу. Он потянул носом, пытаясь уловить запах влажной земли и увядших цветов, но вместо этого в ноздри ударило что-то знакомое и оттого леденящее — сладковато-горький шлейф горького миндаля.       Он поморщился. Откуда? Может, это туман так преет над рекой за оградой кладбища? Или очередной предвестник приступа, химический всплеск в его исковерканном мозгу, который через пять минут вгонит в виски раскалённые спицы?       Он машинально провёл рукой по волосам, задержался на прядке, выкрашенной в ядовито-салатовый. Цвет был похож на миндальные листья ранней весной. Нелепая мысль.       Внезапно ветер донёс обрывки разговора Кэт с кем-то у машины — низкий, спокойный мужской голос, чуть насмешливый. Не Маркус. Кто-то другой.       Джесси машинально обернулся, пытаясь разглядеть в сгущающихся сумерках силуэт рядом с сестрой. Он щурился, но видел только Кейтлин, прислонившуюся к капоту старого Renault и смотрящую куда-то в сторону реки. Её губы были сомкнуты. Рядом никого.       Джесси отвернулся, зажмурился, стараясь прогнать нарастающий гул в ушах. Запах миндаля становился сильнее, почти осязаемым.       «Просто туман, — убеждал он себя. — Просто туман и твоя сломанная голова. Всё. Больше ничего».       Но где-то в глубине памяти, за барьером боли, шевельнулось смутное воспоминание. Отец, задумчиво протирающее очки: «Странно… в старых отчётах об этом месте… везде упоминается этот запах. Горький миндаль. Как цианид…»       Нельсон тогда перебил, смеясь: «Пап, хватит пугать конспирологией!»       Запах вдруг рассеялся. Словно и не было. Осталась лишь знакомая, скучная тяжесть надвигающейся головной боли.       Джесси открыл глаза. Точно, нарциссы. Он уже забыл для чего вообще тут стоит. Парень наклонился, чтобы устроить цветы на могиле и почувствовал что-то в кармане штанов. Ах, да. Он же в этот раз принес не только цветы, но и клюкву. На самом деле, Джесси не совсем понимал почему он вообще в какой-то момент решил приносить Нельсону сушеную клюкву, ведь насколько он помнит, то Нель никогда не любил клюкву. Из всей семьи только он и его мать.       Поднявшись, парень положил маленький пакетик с ягодами на скосившийся стол около надгробия и той самой лавочки. Уходя, он бросил последний взгляд на могилу:       — Мы завтра вернемся. Навестим и тебя, и отца, — прошептал Джесси.       — Господи, мелкий, ты там скоро!? — раздался громкий голос Кейтлин издалека. — Тут состариться можно пока тебя ждешь, а ты ещё мне что-то предъявлял. Давай, ползи сюда, иначе оставлю тебя здесь!       Этот самый «мелкий» закатил глаза и быстрым шагом направился к машине. Зная Кэт, она может и вправду смотаться  куда подальше без него.

***

      Около получаса они ехали в гробовой тишине. Только спустя половину пути, Джесси отважился спросить о том самом миндальном запахе на кладбище, уже прекрасно зная, что получит в ответ.       — Джесс, я не чувствовала никакого запаха миндаля, даже не близко. Ты же знаешь, что это просто твоя аура. Правда, в этот раз, как я заметила, ты держишься лучше. Спустя полчаса все ещё в порядке, верно? — поинтересовалась Кейтлин. Она никогда не признается брату, что в этот раз это был не просто предвестник его вечных головных болей. Она не скажет ему, что сама могла учуять этот въедливый запах.       — Да, — прохрипел он в ответ, имитируя усталость. — Наверное, ты права. Просто… аура. Держусь, — Джесси хмыкнул и уткнулся лбом в прохладное стекло. На заднем сиденье, свернувшись калачиком на его старой куртке, спала овчарка. Парень поймал себя на мысли, что её ровное, тёплое дыхание — единственное, что не даёт ему провалиться в нарастающую тошноту от запаха, которого, по словам Кэт, не было.       — Не беспокойся, тут уже недолго осталось. Приедем домой, выпьешь таблетки, ляжешь спать… всё равно до колледжа ещё есть время.       — Но ведь заезд девятнадцатого августа, а сегодня уже четырнадцатое?       — Вот именно! У нас ещё целых четыре дня! — радостно воскликнула девушка.       — Но…       — Дорогой брат, ты просто не понимаешь, насколько прекрасны торопливые сборы в последние часы перед отъездом. Ты должен прочувствовать это самостоятельно, я полагаю. А то ты и так слишком «правильный».       «Она неисправима», — с горечью подумал парень, уставившись в уплывающий за окном пейзаж.

***

      До дома они и правда доехали быстро. Единственное, о чём к этому моменту мечтал Джесси, — это побыстрее выпить таблетки и не просыпаться до полудня следующего дня.