Под персональным надзором

Утро началось не тишиной. А дыханием. Тяжёлым, уверенным, будто кто-то вламывался не в дверь — в его сон, в его жизнь, в его грудную клетку. Мидория очнулся от того, что кто-то дышал возле его шеи, медленно, нарочно, горячо. Бакуго. Не система. Не браслет. Не тревога. Только он. И впервые за много месяцев Мидория проснулся живым. Свет был мягким. Комната — чужой и своей одновременно. На запястье — браслет. Красный индикатор ночного сигнала теперь погас. Тихий, как зверь, который ждёт команды. Бакуго лежал позади, рука на его талии, тяжёлая, как кандал, но теплая, как обещание. — Проснулся, придурок? — пробормотал он в кожу Мидории, даже не открывая глаза. Голос был хриплым после сна и секса. Мягким — настолько, что Мидория едва узнал его. — Ага… — выдохнул он. — И почему ты всё ещё тут дрожишь? — Бакуго чуть сильнее сжал его талию. — Я что, вчера недостаточно ясно сказал, что ты остаёшься со мной? — Не… не от этого дрожу… — А от чего? Мидория вдохнул. Он не собирался говорить это вслух. Но слова сами вышли: — От того, что это всё… впервые нормально. Бакуго открыл глаза. Взгляд — мутный от сна, но точный, как удар. — Нормально? — он фыркнул. — Мы только что послали нахрен комиссию, закон, контрольный комитет и персональный надзор. Ничего в этом нет нормального, Деку. Мидория почти улыбнулся. — Я про нас. И это было правдой. Когда Бакуго поднялся, солнце уже касалось его спины. Он выглядел как всегда — рваные штаны, раздражённый взгляд, совершенно не соответствующий тому, что он делал следующую секунду. Он взял браслет Мидории. Аккуратно. Пальцы сильные, горячие, но движение — бережное. — Сегодня они попытаются снять его, — сказал он тихо. — Удалённо. Через систему. Мидория сглотнул. — И что мы… — Мы? — усмехнулся Кацки. — Мы ничего не дадим им снять. Он щёлкнул по браслету. И тот вдруг отозвался — не системным сигналом, а новым интерфейсом. На корпусе появился другой оттенок света — не комиссионный зелёный, а глубокий, тёплый оранжево-красный. Цвет взрыва. Цвет Бакуго. Мидория резко поднял взгляд. — Ты… перепрошил его? — Я не собираюсь давать им инструмент, чтобы следить за тобой. — Бакуго скрестил руки. — Но оставлять тебя вообще без контроля — я тоже не собираюсь. Мидория сглотнул. Контроль. Страх. Желание. Это всё было одним и тем же. — Значит… он теперь… — Мой. — сказал Бакуго, глядя прямо в его глаза. — Персональный. Полностью отключён от комиссии. Только я решаю, когда он работает. Сердце Мидории резко ударило. Браслет мигнул — под цвет его пульса. — Это… неправильно, — прошептал он. — Но ты возбуждён, — без тени сомнения произнёс Бакуго. Мидория покраснел. — Я… не… я… — Заткнись. Он подошёл вплотную. Схватил Мидорию за подбородок. Наклонился. — Ты хочешь, чтобы он оставался. Признай. Мидория дрогнул. Тело ответило быстрее, чем язык. — Да, — сказал он, глядя на Бакуго снизу, горячо, честно. — Хочу. И браслет вспыхнул тёплым огнём. Кухня пахла кофе и жареными яйцами. Бакуго жарил завтрак, как будто только что не устраивал переворот в системе героического надзора. Мидория сидел за столом, немного потерянный, с оранжевым браслетом на руке. Он ловил себя на том, что смотрит на Бакуго иначе. Не как на куратора. Не как на своего спасителя. Не как на угрозу. Как на дом, который держит его за волосы и за запястье одновременно. — Хватит смотреть на меня так, будто я сейчас разденусь, — сказал Бакуго, не оглядываясь. — Я не… — Мидория. Я всё вижу отражением в микроволновке. Ты выглядишь так, будто хочешь облизать мне шею. — Н-нет! Я просто думал— — Ещё хуже. Когда ты думаешь — ты делаешь глупости. Мидория покраснел так сильно, что чуть не обжёгся воздухом. Бакуго бросил тарелку перед ним. — Жри. Ты вчера потерял половину жидкости в организме, когда кончал на стену. Мидория чуть не подавился воздухом. — К-Кацки!! — Что? Это факт. Он сел напротив, хищно, спокойно. Взгляд — как будто раздевает его прямо за столом. Браслет едва заметно вибрировал. Новый сигнал. Личный. Мидория вздрогнул. — Каччан… что это был за импульс? Бакуго лениво ухмыльнулся. — Проверка связи. С тобой. У Мидории по спине прошёл горячий электрический разряд. После завтрака Бакуго подошёл к нему сзади, лёгко схватил его за запястье и поднял браслет на уровень глаз. — Сейчас будет тест. Если что-то пойдёт не так — мы выбросим эту штуку к чёрту. Мидория кивнул. Бакуго произнёс команду низким, спокойным голосом: — Стань смирно. Браслет послушно мигнул. И тело Мидории тоже. Его спина выпрямилась. Плечи встали в ровную линию. Дыхание замедлилось. Не больно. Не принудительно. Просто — как будто чья-то рука легла ему между лопаток и сказала: «стой так». Мидория выдохнул. Горячо. — Не больно? — спросил Бакуго. — Н-нет… просто… Это… Как будто ты рядом. Бакуго наклонился к нему, провёл пальцем по линии браслета. — А я и так рядом. Это просто инструмент. Как твой костюм. Как мой протектор. Не бойся. Я сказал — ты мой. Не для того, чтобы тобой играться. Пауза. Сердце Мидории стучало громко. — А теперь… — Бакуго чуть усмехнулся. — Проверка №2. Сядь на колени. Импульс. Лёгкий. И тело Мидории… подчинилось. Он опустился плавно, почти грациозно. Он ожидал страха. Ожидал паники. Но почувствовал только… сладкое, болезненное, тёплое доверие. — Хороший, — тихо сказал Бакуго, подходя ближе. — Вот так ты должен был выглядеть с самого начала. Мидория дрожал. — Это… это слишком… Каччан, если ты будешь так… контролировать— Бакуго схватил его за волосы. Резко. Отчего Мидория застонал слишком громко для утра. — Я не контролирую тебя, идиот. Я даю тебе рамку. Ты сам выбираешь её принимать. — Но если комиссия узнает… — Комиссия может идти на хрен. Он наклонился к нему. Горячее дыхание коснулось губ. — Скажи, что хочешь продолжать так. Со мной. Не под законом. Подо мной. Голос сорвался. У Мидории потемнело в глазах. — Хочу, — прошептал он. — Хочу, Каччан. Всегда. Браслет вспыхнул ярко-оранжевым. И это стало точкой. Бакуго не дал ему встать. Он взял его за запястье, поднял руку, а свободной проверил фиксацию браслета — медленно, методично, так, будто настраивал оружие. — Повернись ко мне. На коленях. Мидория развернулся, дыхание сорвано, сердце бьётся через кожу. Бакуго опустился перед ним на корточки. Лицо близко. Взгляд прожигающий. — Сейчас без стен. Без спешки. Без злости. Без давления системы. Он провёл пальцем по щеке Мидории. — Это будет только наше. Мидория сглотнул. — К-как ты хочешь…? Бакуго хищно улыбнулся. — Я хочу тебя вот так. Он провёл рукой по его груди вниз — медленно, раздвигая ткань футболки — и остановился ниже пупка. Мидория всхлипнул от контакта. Бакуго наклонился и прошептал ему в губы: — Открой рот. Мидория подчинился. Бакуго поцеловал его — глубоко, долго, на выдохе, с лёгким прикусыванием губы. Поцелуй был не яростным, как раньше, а серьёзным. Тяжёлым. Присваивающим. И Мидория рухнул в этот поцелуй всем телом. После него Бакуго вытер рот большим пальцем. — Встань. Мидория встал. Браслет мягко подсветил движение. Бакуго встал тоже — медленно. Снял с него футболку. Снял свои штаны. Подошёл вплотную. Поймал его за лицо ладонями. Прижал лоб к его лбу. — Дай мне тебя. Полностью. Мидория дрогнул. — Всегда. Бакуго развернул его к стене — но не толкнул. Просто поставил руки Мидории на поверхность. — Держись. Провёл пальцами по его пояснице, по позвоночнику. Положил руку на браслет. И шепнул: — Разрешаю кончать. Когда захочешь. У Мидории перехватило дыхание. Смазка была тёплой. Пальцы — уверенными. Подготовка — медленной, внимательной, без спешки. Не наказание. Не демонстрация силы. Просто секс. Глубокий. Выверенный. Живой. Когда Бакуго вошёл в него — медленно, дюйм за дюймом — Мидория выдохнул так, будто у него вытащили весь воздух из лёгких. — Чёрт… ты… — Скажи, — прошептал Бакуго в его плечо. — Что чувствуешь. — Тебя… — сорвался голос. — Только тебя. — Мой хороший. Он начал двигаться. Не силой. Не яростью. Ритмично. Глубоко. Как будто выстраивал в нём дом изнутри. Каждый толчок был уверен. Каждое движение — владение, но спокойное, почти нежное. Каждый звук Мидории — честный, без стыда. Браслет мигал мягким светом на каждое сокращение мышц. Бакуго накрыл его рукой. — Можешь кончать, — сказал он. — Я здесь. И Мидория кончил — не криком, не рывком — а почти тихо, почти красиво, накрыв ладонь Бакуго теплом и дрожью. А Бакуго кончил следом, крепко, горячо, запрокинув голову, удерживая Мидорию так, будто тот мог исчезнуть. Когда они легли на кровать, дыхание ещё неровное, кожа в поту, браслет на руке Мидории светился ровным, тёплым огнём. Бакуго провёл пальцем по нему. — Теперь он твой, — сказал он. — Не их. Мидория повернулся к нему, прижимаясь лбом к его груди. — И я твой? Бакуго зарычал тихо, почти ласково, обхватывая его затылок. — Ты всегда был мой, Деку. Просто теперь это официально. — И… ты? — выдохнул Мидория. — Ты тоже мой? Бакуго замер на секунду. Потом коротко, сухо, тихо сказал: — Да. Пошёл ты. Да. Мидория улыбнулся в его кожу. Браслет мерцал. И это было не концом. А началом.