Волчья кожа

Утро после Рождества началось с головной боли и какого-то глупого, счастливого ощущения. Вчера у неё была ванна, пена и Седрик. Сегодня — похмелье от счастья и от недосыпа. Эннит лежала, уставившись в балдахин, и пыталась понять, что именно болит сильнее: виски или совесть. В голове всё ещё стояло тёплое, влажное, смеющееся — и одновременно зудело другое: Гарри вчера должна была прийти метла. Она увлеклась своей жизнью и умудрилась об этом забыть. Она спустилась в гостиную, надеясь увидеть обычное рождественское похмелье: кто-то в кресле, кто-то у камина, кто-то в обнимку с шоколадом. Вместо этого воздух был натянут, как струна. Гарри и Рон сидели у камина, Гермиона — в другой стороне, с книгой на коленях, которую она, судя по лицу, могла бы сейчас использовать как оружие. Живоглота в комнате не было, и это тоже было показательно. Между ними как будто пробежало что-то — не кошка, а целый гиппогриф. Эннит подошла к мальчикам, остановилась так, чтобы не выглядеть заинтересованной — и, конечно, выглядела заинтересованной. — Вы чего такие? — спросила она как можно нейтральнее. — Кто умер? Кроме рождественского настроения. Рон метнул взгляд на Гермиону и тут же отвёл, будто от горячего. — Метла, — буркнул он. — Вот что. У Эннит на секунду внутри всё сжалось. — Какая метла? Гарри, который обычно держался спокойнее, выглядел так, будто его вытащили из холодной воды. — Мне прислали «Молнию», — сказал он и добавил быстрее, будто боялся, что от этого факта сейчас снова станет хуже: — Вчера. На Рождество. Эннит заставила себя кивнуть, как будто это просто приятная новость, а не кусок её собственной ночной жизни, который внезапно выпал на пол и зазвенел. — И что не так? — спросила она. Рон вскочил на полуслове — не буквально, но по уровню ярости мог бы. — То, что её забрали! МакГонагалл! — выпалил он. — Как только Гермиона увидела, сразу понеслась к ней, как будто её лично назначили дежурной по чужим подаркам! Гарри поморщился. — Она сказала, что это может быть… — он запнулся, явно не желая произносить вслух то, что все и так думали, — …опасно. Эннит бросила взгляд туда, где сидела Гермиона. Та поймала его — и подняла подбородок. Лицо у неё было именно такое, каким оно бывает у человека, который уверен, что прав, и одновременно готов драться за эту правоту до последней капли крови. — И МакГонагалл забрала? — уточнила Эннит, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Забрала, — мрачно подтвердил Рон. — Сказала, проверят. «На всякий случай». Ага. Молнию! Разберут на кусочки! Гарри сжал губы. Эннит почувствовала, как в горле поднимается знакомое, неприятное: смесь злости, тревоги и желания всё исправить немедленно. Самое раздражающее — она даже не могла нормально злиться на Гермиону. Логика там была. Абсолютная, мерзкая, железная логика: Поттеру внезапно прилетает «Молния» в год, когда по территории ходят дементоры, а где-то рядом — тот, кого все считают убийцей. Конечно, она беспокоится. И что самое смешное — она ведь права, метла действительно от Блэка. Эннит заставила себя выдохнуть ровно. — И где она сейчас? — спросила она. — Метла. — У МакГонагалл, — отрезал Рон. — В её кабинете, наверное. Эннит кивнула, сожаление даже не требовалось изображать. Ей действительно было жаль. Значит, так. Подарок прилетел. Это уже плюс. Подарок не дошёл до рук. Это минус. Она представила лицо Сириуса, когда скажет ему, что его идеальный план на «подарок без следов» закончился тем, что метлу унесли на проверку. Представила — и едва не усмехнулась вслух. Почти слышно было, как он скажет что-нибудь ядовитое про гриффиндорскую бдительность и министерскую истерику. — Ладно, — сказала Эннит вслух. — Может, вернут. Если всё чисто. Рон посмотрел на неё так, будто она только что предложила подружиться с дементором. — Вернут, — буркнул он. — Только когда. Эннит чуть наклонилась к Гарри, понизила голос. — Ты сам-то… успел её хотя бы потрогать? Гарри кивнул, и в глазах у него на секунду мелькнуло то, ради чего вообще стоило дарить метлы: чистая, детская радость. — Да, — сказал он тихо. — Она… настоящая. Новая. Идеальная. Она снова кивнула, внутри уже складывалось желание немедленно отправиться к Блэку, чтобы сообщить новость: «Твоя “Молния” долетела. Но сейчас она у МакГонагалл. Временно. Надеюсь». Эннит выскользнула из гостиной через портрет, уже прикидывая, где проще всего выйти к лесу и перекинуться. На лестнице её поймали тёплые пальцы за запястье. — Эннит? Она дёрнулась, почти рыкнула от неожиданности — и только потом вспомнила, что волчья форма ещё в планах, а не сейчас. Седрик стоял у поворота, облокотившись о перила. Волосы чуть растрёпаны, шарф болтается, взгляд — тёплый и немного смущённый. Запах — её, впитавшийся в его кожу после ночи, и его собственный, привычный: трава, пергамент, с тёплой ноткой. «Точно. Мы же договаривались.» — вспыхнуло в мыслях. — Я… — она моргнула. — Точно. Привет. — Привет, — он улыбнулся, но глаза уже прищурились внимательнее. — Я тебя жду с утра. Думал, позавтракаем вместе… если ты не передумала. Она взглянула на него — и на секунду прямо физически почувствовала, как две половины тянут в разные стороны. Одна — в тепло, к нему, обратно в «обычную» жизнь. Другая — в снег, в лес, по следу человека-собаки и крысы-предателя. — Просто утро вышло… насыщенным, — выдохнула она. — Гарри «Молнию» подарили, и уже успели забрать. — Я слышал, — он кивнул. — Тем больше поводов отвлечься. Пойдём хоть прогуляемся? Отказать прямо сейчас… было бы слишком. Она кивнула, и они пошли по коридору, бок о бок. Он говорил что-то про завтрашнюю тренировку, про то, что Хаффлпаффу придётся пересматривать стратегию, если Гарри вернут «Молнию». Она кивала в нужных местах, но мысленно считала время, когда прилично будет придумать отговорку и уйти от Седрика. Седрик замолчал где-то на середине фразы. Она почувствовала, как его пальцы чуть сжались на её руке. — Эннит, — негромко сказал он. — Ты вообще меня слышишь? Она дёрнулась, посмотрела на него. Встретилась с глазами — тёплыми, но настороженными. — Прости, — честно призналась. — Голова забита всем сразу. Он пару секунд молча вглядывался в её лицо. Потом медленно выдохнул. — Слушай… — он чуть сжал губы. — Если после вчерашнего тебе… некомфортно, ты можешь мне сказать. Я не идиот, знаю, что это всё… серьёзно. И если я… поторопился… Она даже почувствовала, как внутри что-то кольнуло. Он правда думал, что дело в этом. Эннит отрицательно мотнула головой: — Дело не в тебе. — И поняла, как банально это звучит, и чуть скривилась. — Чёрт. Это не про «ты всё сделал не так». Вчера всё было… — она сглотнула. — Хорошо. Очень. Он на секунду расслабился, но лишь на секунду. — Тогда в чём? Эннит поймала краем глаза в витраже тёмный силуэт леса. Горло сжало. — Не знаю. Не хочу сейчас об этом думать. Он кивнул, но взгляд не потеплел. — Ты что-то от меня скрываешь? — спокойно спросил он. Без обвинения, констатацией. — Не обязательно сейчас рассказывать, если не хочешь, но… ты не похожа на себя. Она на секунду застыла: «Да, скрываю. Человека в лесу, крысу, собственные клыки». — Нет, — сказала вслух, выдерживая взгляд. — Ничего такого. Просто не хочу сейчас вешать на тебя свои… тараканы. И головную боль. Это была ложь. Полуправда, приправленная правдой про боль — лучший способ уйти от ответа. Седрик искал в её лице что-то ещё пару секунд, потом чуть отвёл взгляд: — Ладно. — Слово прозвучало слишком ровно. — Если когда-нибудь захочешь повесить на меня тараканов — я, по идее, справлюсь. Он попытался улыбнуться. Получилось криво. — Сейчас… — она вдохнула поглубже. — Сейчас мне, правда, надо одной. Немного. Переварить всё. Эннит пожала плечами. — Я буду невыносима, если начну на тебе срываться. — То есть ты меня бережёшь, — сухо уточнил он. — Можно и так сказать, — она кивнула. Это хотя бы было не совсем ложью. Он на секунду сжал челюсть, потом отпустил её запястье. — Хорошо. — Голос снова стал мягче. — Иди. Отдохни, перевари, что там тебе нужно. Пауза. — Только не пропадай, ладно? А то у меня слишком хорошее воображение. Она потянулась, быстро поцеловала его в губы — коротко, не так, как вчера, но достаточно, чтобы запах горечи чуть-чуть смягчился. — Не пропаду, — сказала она. — Правда. Он кивнул, но веры в этом «кивке» было меньше, чем хотелось бы. Она развернулась и пошла дальше по коридору, чувствуя на затылке его взгляд. Ты врёшь, — мысленно сказала сама себе, — и он это чувствует. Как только Эннит свернула за угол, тело собралось и мозг начал лихорадочно работать. Окей. План. Сначала — кухня. Если уж она всё равно идёт к Блэку, глупо приходить с пустыми руками. Он итак всё время впроголодь. А ещё… Рождество же. Нехорошо приходить к кому-то на Рождество вообще без ничего. Даже если этот «кто-то» формально числится массовым убийцей и полузагнанным псом. До натюрморта с фруктами она дошла на автомате. Оглянулась — коридор пуст. Потерла мизинцем по груше; та довольно хихикнула и превратилась в зелёную дверную ручку. В нос ударило тепло и запахи: печёное, жареное, сладкое — всё сразу. После сырых, продуваемых коридоров казалось, она шагнула куда-то в совершенно другой мир. — Мисс! — домовик буквально материализовался у неё под локтем. — С Рождеством, мисс! Мисс будет завтракать? У нас есть жареная индейка, и пироги, и— — Да, — быстро улыбнулась она. — С Рождеством. Соберите мне завтрак с собой, пожалуйста. Через две минуты передо ней уже лежал плотный сверток, набитый до предела: ломти жареной индейки, несколько куриных ножек, бутерброды, кусок сыра, хлеб, пара пирожков. Эннит только на это посмотрела — и живот системно напомнил, что сама она не ела с утра почти ничего. Она это проигнорировала. — Можно ещё… — она запнулась. — Что-нибудь маленькое. Сладкое. Эльф исчез и вернулся с аккуратной коробочкой, внутри которой лежал плотный ломоть тёмного рождественского кекса. — Праздничный, мисс. Сытный, — добавил он, как будто это был главный аргумент. Она взяла коробочку, покрутила в пальцах. Нормально. Не слишком лично. Не серьёзно. Просто «с праздником». — Спасибо, — сказала она искренне — Очень выручил. Эльф зарделся так, словно Эннит вручила ему орден Мерлина первой степени, и кинулся убирать невидимую крошку со стола.