Грязь не залепит наши микрофоны

      

      Мальчик подбирал выброшенные штормом морские звёзды

и бросал их обратно в воду.

      ― Зачем ты это делаешь? ― спросил прохожий.

      ― Если они останутся на берегу до завтрашнего утра,

когда начнется отлив, то погибнут, ― ответил мальчик.

      ― Но это же просто глупо! ― закричал прохожий.

― Здесь миллионы морских звёзд, берег просто усеян ими.

Твои попытки ничего не изменят!

      Мальчик поднял следующую морскую звезду,

бросил её в море и сказал:

      ― Нет, мои попытки изменят очень много...

Для этой звезды.

      

(притча)

            

ДИК О'МАЛЛИ

      Разговор с Эндрю не принёс никаких результатов. Дикобраз твёрдо решил уйти из группы, и мои жалкие попытки уговорить его остаться ни к чему не привели. Я перезвонил Тони, передал результаты беседы и снова вернулся к своим делам.       Занимался я в данный момент тем, что Боб считал «лишней тратой времени» – разбором почты фанатов.       – Чем больше отвечаешь – тем больше пишут, – говорил он. – Никакой жизни не хватит, чтобы всем ответить. Если уж тебе так важно читать их письма – заяви, как некоторые певцы: «Я всё читаю, но отвечать мне некогда, извините. Всех люблю, всем спасибо».       – Но они же иногда просят у меня совета! – возражал я. – Не ответить будет некрасиво. Я ведь не так популярен, как Фрэнк и Тони, и пишут мне меньше.       – Это тебе повезло, что Фрэнк популярнее, – смеялся Боб, но по-доброму. Его трогала моя забота о фанатах.       Я открыл очередное электронное письмо. Оно было от девушки из штата Вермонт. Звали её Кэти Макинтайр.              «Дорогой Дик, – писала она. – Здравствуй.       Вот уже ровно год «Звериные Души» – моя самая любимая группа. Я давно хотела написать вам, но всё не решалась, и вот настал такой момент, когда я не могу не писать.       Я знаю: вам очень тяжело из-за смерти Джека Паркинсона и всех этих нападок СМИ. Пожалуйста, держитесь! Ведь если не вы – то кто поддержит своим творчеством несчастных подростков и все остальные группы населения? Кто их развеселит и кто расскажет интересные приключенческие истории?       Мне 17 лет, и я инвалид. Два месяца назад меня сбила машина. У меня перелом позвоночника. Врачи говорят, что я, скорее всего, никогда не смогу ходить. Единственное, что хоть немного утешает меня и даёт желание жить, кроме любви родителей и друзей – ваши песни.       Я лежу на кровати сутками напролёт. Иногда начинает казаться, что я схожу с ума. Тогда я включаю видео с ваших концертов, читаю разные статьи про вас, и мне становится легче. Если бы не ваше творчество, я не знаю, как выдержала бы всё это. Огромное спасибо, что вы есть и радуете мир своим творчеством!       Твои книги я тоже читаю, Дик. Вернее, я все их уже прочитала и с нетерпением жду новые!       Я уже заходила на Сайт психологической помощи имени Джека Паркинсона, который пока работает в тестовом режиме. Сайт получился просто замечательный! Я задала психологу вопрос, и он почти сразу на него подробно ответил. Я думаю, этот сайт поможет многим людям!       Знаешь, Дик, я безумно жалею, что так ни разу и не была на вашем концерте. У меня не было то денег, то времени. Я думала, закончу школу – и жизнь станет свободнее. Я мечтала съездить в Мэн погулять по вашим родным местам, а лучше всего – поступить в Портленд учиться. А потом произошло ЭТО. И теперь единственный для меня способ ходить по Портленду – Google-карты. Но там засняты не все улицы, а небольших городков вроде того, где ты живёшь, там и вовсе нет.       Мне бы очень хотелось хоть раз в жизни увидеть вас вживую. Если будете в Бёрлингтоне, штат Вермонт, и если у вас будет время – забегите ко мне хоть на пять минут, пожалуйста. Это будет высшее счастье для меня. Вот адрес больницы, а вот адрес моего дома.       Простите, если я требую слишком многого. Я просто очень люблю вас – всех шестерых – и не знаю, чем мне ещё жить, кроме вашей музыки.       Преданная вам, Кэти (Кэтрин Луиза) Макинтайр».              Я представил себе эту девушку. Вот она лежит на белой больничной кровати, день за днём, неделю за неделей, переносит какие-то процедуры, но, знает, что скорее всего никогда не сможет ходить и будет всю жизнь вот так лежать или, в лучшем случае, ездить на кресле с колёсами!       Мне стало страшно. Захотелось как-то поддержать беднягу, причём не только словами.       Может быть, съездить в Вермонт и навестить Кэти? Если удастся уговорить остальных – приедем всей группой. Девушка так мечтала с нами увидеться!..       Но если мы просто приедем и уедем, это будет одноразовое счастье. Быть может, есть какое-то лечение, которое поможет Кэти встать на ноги? За время тура я заработал немало денег. Почему бы не использовать их на доброе дело?       Я должен всё узнать у врачей. Я должен поехать в Вермонт и со всем разобраться!       Мне было сложно сказать, почему меня зацепила история именно этой девушки, ведь подобных историй я слышал немало и понимал, что всем помочь невозможно.       «Сейчас спишусь с ребятами, потом сразу отвечу Кэти, – думал я, открывая чат нашей группы. – Правда, Эндрю, похоже, больше не один из нас, а Тони на что-то жутко зол, но, может быть, Фрэнк и Боб согласятся съездить со мной…»              

КЭТИ МАКИНТАЙР

      Отправив Дику письмо, я начала ужасно волноваться. Говорят, Дик отвечает всем, кто ему пишет, но правда ли это? Что, если мне он не ответит? Или ответит две строчки? С другой стороны, у него ведь много фанатов. Кто я такая, чтобы писать мне «простыню»? Подумаешь, девушка-инвалид! Таких в стране сотни и тысячи.       От переживаний у меня подскочила температура, и врачи забеспокоились. Признаться, в чём причина волнений, я не могла, поэтому сказала, что мне приснился дурной сон.       Чтобы немного успокоиться и хоть как-то убить время, которого после аварии у меня стало даже слишком много, я решила пересмотреть один из моих любимых концертов «Звериных Душ».       Это было феерическое шоу. Все шестеро музыкантов были одеты в свои чёрные костюмы с цветными вставками и изображёнными на груди головами животных. Мне нравилось разглядывать всех по очереди: кто как выглядит, кто как ведёт себя на сцене. Я, конечно, давно уже изучила манеру исполнения каждого парня до мелочей, но именно это узнавание и делало просмотр любимого концерта ещё приятнее. Я будто проводила время в компании старых друзей.       Возьмём Фрэнка. Он ни минуты не стоит на месте: всё время носится туда-сюда, жестикулирует, иногда становится на колени или прыгает, иногда взаимодействует с другими музыкантами. Каждое выступление Фрэнка уже само по себе шоу, даже если убрать всех, кто играет на инструментах.       На том концерте, который я взялась смотреть, у Фрэнка тёмно-зелёные волосы. Они подстрижены «лесенкой», когда Фрэнк стоит спокойно – частично закрывают лоб, уши и шею, когда носится – развеваются безумным зелёным каскадом.       Справа и слева от Фрэнка беснуются с гитарами в руках Майк, Дик и Тони.       На лице Майка рыжий, «лисий» грим, подводка делает глаза длинными и хитрыми. Тони потряхивает гривой и серьгами, Дик терзает струны пальцами в леопардовых перчатках.       Тони, даже в серёжках и с растрёпанными волосами, умудряется выглядеть утончённым. Майк открыто, радостно улыбается, а Дик словно прячется за очками: несмотря на годы выступлений, он очень скромный. Боб бьёт в барабаны, выплёскивая на них целые потоки энергии. Эндрю всегда спокоен и уравновешивает всеобщее безумие. Волосы у него обычно слеплены с помощью геля в отдельные пряди, символизирующие иглы дикобраза.       Если выступление проходит на специально оборудованной сцене, «Звериные Души» почти всегда используют пиротехнику, когда же такой возможности нет – выдумывают что-нибудь другое. На сцену вылетают конфетти, самолётики, живые бабочки.       То любуясь концертом, то останавливая запись и думая о музыкантах, я забыла, что нахожусь в больнице, и очень удивилась, когда пришла медсестра. Мне казалось, что во время шоу никакие посторонние не могут проникнуть в зал… К сожалению, в зале я находилась только мысленно.       – Давайте ещё раз измерим температуру, – сказала медсестра.       Я покорно сунула градусник под мышку.       «Кажется, температура снизилась, – подумала я и ощутила прилив радости. – «Звериные Души» и их музыка – лучшее лекарство! Только… ответит ли мне Дик? Нет, нельзя думать об этом, а то я снова разволнуюсь, и врачи решат, что мне опять хуже».              Вечером после ужина я проверила почтовый ящик, и мне будто ударило молнией: новое сообщение! От Дика!       Дрожащим пальцем я кликнула по сообщению. Планшетник на секунду завис, после чего открыл заветный e-mail.       Внутри было много текста – куда больше, чем я ожидала. Сердце бешено колотилось в груди, пока я читала письмо своего кумира.              «Дорогая Кэти, здравствуй, – писал Дик. – Спасибо за письмо. Мы очень рады, что тебе понравился наш сайт и что он оперативно справляется со своими задачами.       Отдельное спасибо за то, что поддерживаешь нас после происшествия с Джеком Паркинсоном и так преданно нас любишь. Твоё письмо очень растрогало меня. Когда ты подлечишься, мы придумаем способ доставить тебя на концерт, и ты сможешь посмотреть наше выступление вживую. Правда, пока что никаких концертов не предвидится: у нас отпуск. Так что до нового сезона у тебя ещё много времени! Ни о чём не переживай и верь в то, что вылечишься и сможешь ходить.       Мне бы очень хотелось приехать и поддержать тебя в больнице. Я позвонил врачам, и мне сказали, что посещать тебя не запрещено. Я поговорю с ребятами, и мы приедем, когда сможем. Если все будут слишком заняты, я приеду один. Напиши, пожалуйста, свой мобильный телефон, чтобы я мог в случае чего с тобой связаться.       Не грусти и верь в хорошее. Позитивные мысли творят чудеса.       Искренне твой,       Дик «Леопард» О’Малли».              Несколько минут я лежала, онемев от счастья.       Неужели Дик и вправду ответил мне?! Неужели он действительно поможет мне, инвалиду, попасть на концерт и… НЕУЖЕЛИ МОИ КУМИРЫ НАВЕСТЯТ МЕНЯ В БОЛЬНИЦЕ?!       Я снова и снова перечитывала одни и те же строки. «Если все будут слишком заняты, я приеду один», «напиши свой телефон»… Неужели Дик действительно ко мне приедет? Чем я заслужила такую честь? А раз он попросил мой номер, то, если я напишу его, он будет какое-то время храниться в телефоне Дика. Мой номер – в телефоне самого Дика О’Малли из «Звериных Душ»!..       Это казалось мне невероятным, потрясающим. Может, я сплю? Или мне ввели какое-то лекарство, и на самом деле никакого сообщения от Дика нет? Или он так и не приедет и не позвонит, потому что появятся другие, более интересные дела?       Я боялась поверить своему счастью, но и не верить ему означало сплошную депрессию и пустоту.       «Если я буду верить в лучшее – у меня больше шансов поправиться и встать на ноги. А там, если Дик не выполнит обещания, я сама приду на концерт, как все здоровые люди, и всё-таки увижу кумиров вживую!» – решила я и вдруг почувствовала себя сильной.       «Я со всем справлюсь, и всё у меня будет хорошо, – сказала я самой себе. – Придумаю, как справиться с физическими неудобствами, и стану вести полноценную жизнь. Пока не знаю, как, но я придумаю. А потом, может быть, будут изобретены новые методы лечения, и я снова стану здоровой. Если я осталась жива после аварии, значит, зачем-то это нужно. Постараюсь стать счастливой и сделать счастливыми родителей. А «Звериные Души» мне в этом помогут. Если не визитом в гости – то, по крайней мере, своей музыкой, которая призывает бороться и жить дальше».              

ДИК О’МАЛЛИ

      Ответив Кэти, что мы с ребятами обязательно навестим её в больнице, я глубоко задумался.       Хотелось тут же написать о Кэти в наш чат, но я понимал, что сейчас, когда все взбудоражены уходом Эндрю, далеко не лучшее время.       «Нужно хоть немного выждать, – заключил я. – Пусть Тони успокоится и помирится с Фрэнком, если они действительно в ссоре. Нужно дать ребятам отдохнуть после длительных гастролей.       Стоит нам решить пожить немного поодиночке, как что-то снова собирает нас вместе. Сначала Джек Паркинсон, теперь больная девушка… Пока мы одна группа – мы связаны прочнее, чем братья. Это здорово, хотя иногда и утомляет. Я напишу в чат про Кэти позже».       И всё же образ больной девушки преследовал меня, и уже на следующий день я решил таки всё рассказать ребятам и хотя бы в общих деталях обсудить, кто и когда сможет съездить со мной в Вермонт.       Как я и ожидал, Майк и Тони ехать отказались. Первый – из-за жены, второй – из-за плохого настроения. Непоседа Фрэнк, к моему удивлению, тоже сказался занятым.       – У меня дела в Портленде, простите, – написал он и больше на связь не выходил.       «Чем он так увлечён?» – недоумевал я, но выпытывать не стал. Во-первых, это было не в моём характере, а во-вторых Фрэнк не из тех людей, кто может долго что-то скрывать. Мы всё равно очень скоро узнаем, чем он занимается, так к чему торопить события?       Единственным, кто проникся историей Кэти Макинтайр, оказался Боб.       – Я готов съездить с тобой, – сказал он. – Мои племянники всё равно хотят попутешествовать. В Вермонте никто из них не был. Поедем на выходных, чтобы дети не пропускали занятия. Я возьму у папы микроавтобус.       Поступок Боба очень меня тронул. Я знал, что Боб не любит поездки и, только вернувшись домой из длительного турне, он наверняка не жаждал тащиться ещё куда-нибудь. Но при всём этот Боб понимал, что если ко мне привяжется какая-нибудь мысль, то избавиться от неё очень сложно, особенно если она меня пугает или давит на жалость. В минуту, когда обычно лёгкие на подъём Фрэнк и Тони отказались ехать со мной, Боб решил меня поддержать.       «Дружба – это бесценно», – подумал я, глядя на сообщение от Боба.              Вечером накануне поездки я написал Кэти, сообщил, что приеду с Бобом, и извинился, что остальные слишком заняты. Про то, что Эндрю больше не является частью нашей группы, я решил ничего не говорить.       Боб заехал за мной ранним утром. Он сидел за рулём серебристого микроавтобуса, внутри которого помещалось пятеро детишек от трёх до пятнадцати лет. Я обвёл их взглядом, вспоминая, кто есть кто.       Самый старший, Микки. Худой, задумчивый подросток с книгой в руке. Он совершенно не похож на Боба и его крупных братьев, зато очень напоминает меня. Надеюсь, родители Микки сделают всё, чтобы он никогда не задумался о таких страшных вещах, как я в его годы.       Второй по старшинству – Тео. Он полная противоположность Микки: ширококостный, весёлый. В одном ухе у Тео почти всегда наушник от плеера. Мальчик ходит в музыкальную школу и мечтает стать музыкантом, как его дядя Роберт.       Родной брат Тео – Роджер – сидит рядом и приветливо мне улыбается. Трёхлетний Роджер обожает задавать вопросы, в том числе странные: почему коровы не продают жвачку? Почему кенгуру не работают на австралийской почте, ведь в их сумку можно положить так много писем? Когда Роджер подрастёт, то будет, наверное, как и Боб, учиться на биолога.       Дети Митчелла – Руфус и Рут – почти всегда держатся вместе. Руфус совсем недавно пошёл в школу, поэтому считает себя очень крутым. Рут – единственная девочка во всей компании, и ей кажется, что все должны любить и баловать её больше других. Руфус и Рут постоянно требуют к себе внимания, много капризничают, и я быстро от них устаю, но Боб умудряется без особого труда с ними управляться.       – Дядя Дик, привет! – завопили детишки, завидев меня. – Садись скорее! Мы едем в Вермонт! Говорят, Бёрлингтон – очень интересный город. Ты же не задержишь Боба надолго? Мы хотим успеть подольше погулять!       Я залез на переднее сидение, улыбнулся пятерым ребятам.       – Мы постараемся быстро.              Доехали мы без особых происшествий, но впечатлений от поездки у меня осталось очень много. Неугомонные племяшки Боба постоянно шумели, комментировали всё вокруг, выделывали какие-то трюки и очень напоминали нашего Фрэнка. Микки какое-то время пытался читать, но в компании четверых гиперактивных кузенов это было почти нереально, так что он очень скоро сдался и начал ржать вместе со всеми.       В Бёрлингтоне мы с Бобом бывали: здесь прошёл не один концерт «Звериных Душ». Пока Боб рассказывал племяшкам про разные наши вермонтские приключения, я смотрел на проплывающие мимо деревья и здания и думал о Кэти Макинтайр. Она живёт в таком красивом городе – неужели ей не суждено больше никогда пройти по его улицам?       «Я сделаю всё, чтобы девушка вылечилась», – в который раз сказал себе я.       Сверяясь с навигатором, Боб довёз нас до больницы, припарковался и заглушил мотор. Руфус, Роджер и Рут наперегонки ломанулись к двери: каждый хотел вылезти первым. Старшие дети спокойно вышли следом.       – Боб, дядя Дик, – робко сказал Микки. – А можно я пойду с вами? Я тоже хочу утешить эту… больную девушку.       «Не застесняется ли Кэти незнакомого мальчика? – заволновался я. – Микки всего на два года младше неё. Не помешает ли он своим присутствием?»       Тем не менее, желание Микки помочь незнакомой девушке очень меня тронуло.       «Наверное, стоит разрешить ему. Посмотрим, что из этого получится», – подумал я.       Боб, видимо, пришёл к такому же выводу, потому что он серьёзно посмотрел на Микки и кивнул.       – Хорошо, идём вместе. Тео, присмотри за младшими. Можете побродить поблизости, вон там должен быть парк. Не шалите и следите за мобильниками. Попробуйте только не ответить, когда я позвоню!       Тео вздохнул. Наверное, ему тоже интересно было наведаться в больницу, но он понимал, что оставить Руфуса, Рут и Роджера больше не на кого.       – Мы будем на связи, – проговорил Тео, ощупав в кармане мобильник. – Пойдёмте в парк, я вас там пофоткаю. А тем, кто будет хорошо себя вести, куплю сладкой ваты или чипсов.       Малыши устремились вместе с Тео в парк, а мы втроём – я, Боб и Микки – остались стоять у крыльца больницы. Ответственный момент приближался.       Я поправил очки, пригладил волосы.       – Идёмте.              

***

       – Меня зовут Ричард О’Малли, – сказал я администратору. – Вот документы. Я пришёл навестить Кэтрин Луизу Макинтайр. Это мои спутники.       – Роберт Кэттс. Майкл Кэттс, – представились Боб и Микки.       Администратор записала информацию и объяснила нам, где отделение Кэти и в какой она палате.       Больничные коридоры пугали белизной и медицинскими запахами. В детстве и подростковом возрасте я несколько раз лежал в больницах, и все эти разы ассоциировались у меня только с болью, страхом и скукой. Как Кэти выдерживает такую жизнь? Вот уж от чего действительно захочется покончить с собой…       Микки, который ни разу не бывал в больнице, нервно озирался по сторонам. Боб, наоборот, шёл спокойно и уверенно.       У двери палаты я запоздало сообразил, что не предупредил Кэти, что я уже здесь. Вдруг она не готова видеть нас прямо сейчас?       – Я позвоню ей, – объявил я, доставая телефон. – Сердце колотилось в груди сильнее, чем перед концертом.              Кэти взяла трубку после первого же гудка. Она очень волновалась, поэтому говорила с запинками.       – Ал… ло…       – Кэти, мы с Бобом приехали. Мы можем зайти к тебе прямо сейчас?       – Да… Конечно…       – И ещё: с нами приехал племянник Боба, Микки. Он тоже хочет тебя поддержать. Можно ему тоже войти?       – Да, – прошептала Кэти.       – Хорошо. Тогда раз, два, три, мы заходим!       Я открыл дверь палаты и зашёл внутрь.       Моим глазам открылась небольшая, но уютная комната. Справа и слева от окна стояло по койке с колёсами. На одной из них лежала девушка со светло-русыми волосами и серыми глазами. При виде меня она резко покраснела, но всё-таки вытащила из-под одеяла руку и помахала нам.       – З-здравствуйте… П-проходите. Садитесь на свободную кровать.       Стараясь не смущать девушку ещё больше, я тихонько сел. Боб последовал моему примеру, Микки застыл у входа. Он внимательно осматривал палату, будто впитывал все особенности незнакомого места.       – Не бойся нас, Кэти, – сказал я ласково, стараясь успокоить девушку. – Мы, конечно, Леопард и Рысь, но мы не кусаемся. И не царапаемся. Если не дёргать за хвост.       Кэти робко улыбнулась шутке.       – Мы приехали из Мэна на машине. Это микроавтобус семьи Кэттсов. Ты же знаешь, Кэти, что у Боба три брата и пятеро племянников? Все племянники приехали с нами, чтобы посмотреть Бёрлингтон. Микки пришёл сюда навестить тебя, а Тео, Руфус, Рут и Роджер отправились гулять. Расскажешь, что интересного есть в Бёрлингтоне? Куда нам лучше съездить?       Слушая мой монолог, Кэти немного успокоилась.       – Ну, у нас много красивых мест. Например, Чёрч-стрит, или вид на бухту. Сходите посмотреть Церковь Унитариев, университет. Можно съездить на озеро Шамплейн. Говорят, там водится чудовище. Быть может, вам повезёт его увидеть! А вы можете везде сфотографироваться и прислать фотографии? Очень хочется увидеть вас в моём родном городе!       – Без проблем, – улыбнулся я. – Боб, может, ты что-нибудь расскажешь? Кэти ведь хочет и тебя послушать.       – Да что рассказывать, – пожал плечами Боб. – Будь здесь барабаны – я б сыграл… Ты, Кэти, лучше сама задавай вопросы, а мы будем отвечать. Представь, что ты журналистка и берёшь у нас интервью.       – Ох. – Кэти покраснела ещё сильнее. – Простите, что я так себя веду… Я столько мечтала об этой встрече, а теперь всё порчу своим смущением. Я записала вопросы в тетрадь. Можно, я посмотрю?       – Конечно.       Большинство фанатов, с которыми я встречался, делятся на слишком наглых и слишком скромных. Первые рвутся пообщаться с нами во что бы то ни стало, расталкивают всех, суют бумажку для автографа так, будто мы им чем-то обязаны, или лезут с воплями обниматься. Этот тип фанатов ужасно меня раздражает. Я даю им автографы, фотографируюсь с ними, но не испытываю от этого никакого удовольствия. Зато вторая группа поклонников – «стесняшки» – вызывают у меня самые тёплые чувства. Я в своё время был таким же: много смущался, часто не знал, что сказать, поэтому робкие люди кажутся мне родными.       Пока Кэти Макинтайр доставала свою тетрадку и просматривала её содержимое, у меня было время получше разглядеть девушку.       Кэти выглядела ровно на столько лет, сколько написала в письме: семнадцать. У неё было симпатичное, стандартное лицо без особых примет. Простая причёска: разделённые на пробор прямые русые волосы. Кэти не была ни худой, ни толстой. Если бы я встретился с ней после концерта, то вряд ли бы запомнил, но сейчас Кэти казалась мне особенной, потому что ей надо было помочь.       – Вы когда-нибудь лежали в больнице? – спросила девушка, просмотрев свой список вопросов.       Мы с Бобом синхронно кивнули.       – У меня был аппендицит, – сказал Боб. – Увезли в больницу прямо в день рождения. Мне исполнялось восемь. Было очень обидно, что праздник сорвался. Зато ко мне приходили братья и друзья, так что я не скучал.       – У меня тоже был аппендицит, – признался я. – И ещё гайморит два раза. До сих пор в дрожь бросает, как вспоминаю свои больничные будни. Навестить меня никто не приходил, кроме мамы, соседи по палате относились ко мне свысока, всячески обзывали. Не знаю, чем я им так не нравился. Я был тогда одиноким, забитым мальчиком. Единственное, что помогало мне держаться – книги.       – Книги… – эхом повторила Кэти. – А что ты читал?       – А всё подряд, – улыбнулся я. – Детективы, приключения, детские истории, взрослые – что попадалось под руку. Ещё мне тогда очень хотелось что-нибудь написать, но соседи по палате то и дело шарились в моих вещах, и я сочинял истории в уме, а записывал уже дома.       Кэти подняла на меня глаза: она явно прониклась услышанным.       – Дик, скажи, а когда ты стал уверенным в себе?       – Я и сейчас частенько ни в чём не уверен, – вздохнул я. – Но вообще, вера в свои силы приходила постепенно. Когда я закончил школу и поступил в высшее учебное заведение, то попал в нормальный коллектив, где никто меня не гнобил и не высмеивал. А потом я познакомился в Бобом, и он пригласил меня в группу.       – Ага, – сказал Боб. – Я услышал песни студенческой группы «Соединённые Штаты Свободы», и мне очень понравились тексты их песен. Ребята сказали, что тексты написал Дик О’Малли. Я вспомнил, что где-то мельком уже встречался с этим человеком и решил разыскать его.       – И ребята из «Штатов Свободы» не обиделись, когда ты увёл человека, который писал им песни?! – изумилась Кэти.       – Их группа была на грани распада, так что им, по сути, было уже всё равно, – усмехнулся Боб.       – Почему же Дик писал им тексты, но не играл для них на гитаре?       – Потому что у них был полный комплект гитаристов, лишних не требовалось, – пожал плечами я. – Мне доводилось пару раз замещать одного из них, когда тот плохо себя чувствовал, но тогда я ещё не был морально готов стать «человеком сцены». Я так стеснялся, что у меня дрожали пальцы, и мелодии получались фальшивые.       – Когда же ты ощутил себя готовым? – зачарованно глядя на меня, спросила Кэти.       – Когда мне окончательно надоело быть застенчивым и незаметным. Я начал специально играть на гитаре в холле общежития, а не в комнате. Стал приучать себя к людям. Решил, что вступлю в какую-нибудь студенческую музыкальную группу, когда будет подобный шанс. А потом Боб пригласил меня в «Звериные Души».       – Да, я был впечатлён твоим мастерством, – признался Боб.       Стоявший у двери Микки взирал на нас с неподдельным интересом. Он, видимо, не особо задумывался до этого момента, как мы все встретились и как создали группу.       – Когда рядом хорошие люди, всегда меняешься в лучшую сторону, – заметил я. – А если эти люди с тобой на сцене и вы все вместе стоите перед толпой – один за всех и все за одного – это особое состояние души. В таком состоянии становишься сильнее, талантливее, оригинальнее. Перестаёшь чего-либо бояться.       – Мне бы хотелось стать смелее, – прошептала Кэти.       – Постараюсь помочь, чем смогу, – пообещал я.       – Мне бы тоже хотелось стать смелее, – сказал вдруг Микки. – Может, ты будешь учить смелости нас обоих, а, дядя Дик?       Все удивлённо уставились на Микки. Тот покраснел и потупился.       – Ну, я, конечно, не специалист, но я попробую! – улыбнулся я.              

БОБ КЭТТС

      После того, как мы рассказали про больницы, Кэти перестала нас бояться, и вопросы посыпались из неё один за другим. Под конец она даже попросила разрешения коснуться нас, чтобы убедиться, что мы ей не снимся.       Когда мы собрались уходить, Дик пообещал, что как-нибудь ещё приедет и что будет отвечать Кэти на письма. Я не совсем понимал, что двигало им: простое желание поддержать бедную девушку или влюблённость. Можно ли так быстро в кого-то влюбиться? Дик вёл себя слишком странно по отношению к обычной, пусть и больной фанатке…       — Боб, Микки, вы можете идти, а я обсужу с врачами лечение Кэти, — сказал он в коридоре.       Мы с Микки вышли на улицу. После больничных помещений бетонная площадка под открытым небом казалась раем.       Микки явно был под впечатлением от увиденного. Он шёл, задумавшись, и несколько раз запнулся, потому что не смотрел под ноги.       — Что, Микки, неприятное место больница? — спросил я, похлопав племянника по плечу. Тот, вздрогнув, кивнул.       Разговорить Микки не удалось, и до парка, где веселились Тео и младшие, мы дошли молча.       — Ну как сходили? — важно поинтересовался Руфус.       — Хорошо, — ответил я.       — Но вы потеряли дядю Дика! — возразил Роджер. — Чему тут радоваться?       — Дядя Дик хочет дать денег на лечение больной девушки, — объяснил я. — Он обсуждает с врачами, как лучше её вылечить.       — Почему же ты не с ним, Боб? — удивился Руфус. — Неужели ты не хочешь, чтобы девушка выздоровела?       — Когда Дик всё узнает, я тоже перечислю денег на банковский счёт Кэти, — смутился я. — Мне просто важно было убедиться, что с вами всё в порядке, поэтому я вернулся раньше.       — Вот. — Маленькая Рут протянула мне несколько центов. — Перечисли это на счёт Кэти и скажи, чтобы она скорее поправлялась.       Доброта Рут очень меня тронула. Я взял деньги, пересчитал и положил в карман.       — Я передам Кэти, что ты тоже вложилась. Она будет очень благодарна.       — Я тебе дома дам денег, — пообещал Тео. — Ты их тоже перечисли Кэти.       — И я, и я! — загомонили остальные племянники.       — Горжусь вами, — улыбнулся я. — Вы такие заботливые и щедрые. Пойдёмте погуляем, вы покажете мне, что есть интересного в этом парке, а потом, когда дядя Дик освободится, поедем смотреть достопримечательности Бёрлингтона.              

МИККИ КЭТТС

      Она произвела на меня сильное впечатление — эта девушка из больницы. Тео, Руфус и прочие разглядывали Бёрлингтонские здания, сады, озёра, весело обменивались мнениями, шутили, а у меня перед глазами всё стоял образ Кэти. Как она ещё не сошла с ума в этом белом заведении? Она ведь даже не может встать, выйти из палаты, погулять во дворе…       Пока Боб и мои кузены бурно обсуждали какой-то фонтан, я, крадучись, подошёл к Дику.       — Дядя Дик, — окликнул я. — А вы не могли бы дать мне адрес электронной почты Кэти? Я… Я хотел бы время от времени писать ей что-нибудь хорошее, чтобы она не так скучала.       — Без проблем, — ответил Дик и понимающе посмотрел мне в глаза. — Тебе тоже очень жаль её, да? Грустно, что мы не можем помочь всем людям, попавшим в беду. Зато хоть кому-то поможем, раз это в наших силах.       Дик написал на блокнотном листе e-mail и протянул мне. Я сложил листок пополам и бережно положил в карман.       Когда мы покончили с осмотром достопримечательностей и направились в мотель, я принялся на ходу сочинять Кэти письмо.       «Дорогая Кэти,       Здравствуй. Твой e-mail дал мне Дик.       Мне очень бы хотелось поддержать тебя, но я не знаю, как. Скажи, пожалуйста, как я могу помочь тебе».       А в самом деле, как? Что я могу сделать для Кэти, если я не врач и у меня почти нет денег, чтобы пожертвовать на лечение? Я не малышка Рут и понимаю, что пара центов мало что сделает, здесь нужны сотни и тысячи долларов. Чем я могу развлечь девушку? Писать ей анекдоты и смешные истории? Но их и так полно в интернете. Рассказывать, что делает её кумир Боб? Нет, это уже какая-то слежка. Передавать кому-то, чем занят изо дня в день Боб — просто подлость. Это ведь его личная жизнь… Но если я не смогу заинтересовать Кэти, то она не захочет со мной общаться. Ведь я на целых два года младше и не особо красивый. Она скажет: «Зачем мне этот малявка, когда у меня есть Дик? Я хочу переписываться только с Диком!»       Я шмыгнул носом. Нужно хорошенько обдумать содержание письма! Интересно, могу ли я обсудить его с Диком? Нет, нет, это слишком личное. Я должен думать сам.              

КЭТИ МАКИНТАЙР

      Весь вечер после ухода Дика, Боба и Микки я пролежала в каком-то тумане. Мне было настолько хорошо, что хотелось плакать. Я не верила, что всё это произошло со мной.       — Ты прямо сияешь, — заметила медсестра, которая пришла поставить мне уколы. — Скажи, Кэти, а это правда были знаменитости, или ты просто решила всех разыграть?       — Правда!       Я вздрогнула: слова медсестры испугали меня.       Что, если это были на Дик и Боб, а какие-нибудь загримированные актёры, которых наняли мои родители? Или мне всё приснилось? Что, если я задремала на минутку, и увидела чудесный сон, а потом рассказала его работникам больницы, и они теперь расспрашивают меня просто для развлечения?       — Ну что ты побледнела вся? Я ведь так, шутя. Конечно, это были знаменитые певцы, — торопливо сказала медсестра, увидев выражение моего лица. — Простые парни не оставили бы столько денег на твоё лечение. Вот вылечишься, выйдешь из больницы — не забудь приехать к ним на концерт и поблагодарить. Чем ты их приманила, если не секрет?       — Просто написала письмо и рассказала о себе, — прошептала я, сжимая тетрадку с автографами Дика и Боба. Мне очень хотелось открыть её и убедиться, что автографы настоящие, но я не хотела делать это при медсестре.       — Твои кумиры очень добрые, — заметила медсестра, однако голос её звучал не очень весело. — Если бы они могли спасти всех больных мира — вот было бы здорово… Но увы, удача улыбается лишь единицам.       «Она как будто укоряет меня за то, что у меня есть те, кто оплатит лечение, а у других нет!» Медсестра ушла, а я всё лежала, думая над её словами и жалея тех, кого некому спасти.       Потом я начала вспоминать моих сегодняшних гостей. Каждая их чёрточка впечаталась в мою память.       Вот Боб, массивный мужчина со спокойной полуулыбкой. Сероглазый и светловолосый, почему-то без бакенбард. Наверное, он от них отдыхает, когда нет концертов. Бакенбарды ведь тоже могут надоесть.       А вот Дик. Невысокий, худой, коротко стриженный. На нём очки в железной оправе, в них отблёскивает свет из окна. Глаза за очками — большие, карие, с длинными густыми ресницами. Очень красивые глаза, а главное — добрые. Человек с такими глазами не может умышленно причинить боль.       Боб тоже добрый, только он совсем другой. Если Дик – воплощение сочувствия, то Боб – это спокойствие и стабильность. Такое мнение о Бобе и Дике сформировалось у меня ещё под влиянием заметок и интервью, и живое общение с кумирами только укрепило в моём сознании эти образы.       Понравился мне и Микки. Сначала я не особо обратила на него внимание, но потом, когда он попросил Дика научить его быть сильнее, я почувствовала в Микки родственную душу. Он ведь, кажется, ненамного младше меня… Мы вполне могли бы подружиться!       Скорее бы Дик и Боб прислали фотографии, где они стоят на фоне достопримечательностей Бёрлингтона! Так хочется «походить» с ними по городу… А через пару лет, если повезёт, я смогу уже ходить по городу сама. Потому что у меня теперь есть деньги на лечение, а значит, больше шансов поправиться. Спасибо вам, «Звериные Души»! Вы действительно спасаете людей! Причём не только музыкой...