Противостояние

      С ФОРУМОВ

      А: Что вы думаете о сайд-проекте Рекса?       В: Рекс! (огромный стикер-сердце) Я буду рада увидеть и услышать его в новом формате!       С: А я бы лучше послушала сольный проект Игната. Хочу, чтобы на сцене был только он – и никого больше! И пусть бы он пел под акустику что-нибудь проникновенное!       D: Об Игнате и так слишком много говорят. Хорошо, что Рекс тоже нашёл себя!       Е: Если Игнат не будет писать тексты для песен проекта «Рекс Пастер», то и слушать этот проект нет смысла. Лучше подождать новый альбом «Можно всё».       F: Рекс – хитрый тип! Игнат со временем сторчится, а у Рекса уже готова новая группа. Она за это время как раз раскрутится.       G: Игнат не сторчится, не надо тут! Всё с ним будет отлично! Полежит в клинике и опять будет радовать нас песнями.       H: А я послала свои стихи на отборочный тур. Если Рексу они понравятся, то он превратит их в песню!       I: Мечтать не вредно.       Н: Не веришь? А вот подожди немного. Песня называется «Блики любви». Я писала её, вдохновляясь текстами «Можно всё».       I: Не думаю, что Рексу такое понравится. У него от «Можно всё» наверняка уже оскомина. Он хочет чего-то нового, а тут ты со своими подражаниями Игнату.       Н: [Данное сообщение удалено пользователем].       

      

РЕКС ПАСТЕР

      Почти сразу после моего Дня Рождения мы с Мэттом выдвигаемся в Нью-Йорк. Там живут двое будущих участников проекта «Рекс Пастер» – ударник и гитарист. Клавишник квартирует в Род-Айленде, относительно недалеко оттуда. Встретиться в Нью-Йорке – оптимальное решение.       Мэтт летит со мной просто за компанию. Я звал его в свой проект, но он отказался.       – Это твоя группа, чувак. В группе должен быть один лидер. Я буду лишним. И вообще, у меня полно других дел.       Я в очередной раз пытаюсь выяснить, чем таким важным постоянно занят Мэтт, но он не отвечает. Я решаю не допытываться. Может быть, у Мэтта новая любовь. В конце концов, с разводом жизнь не кончается.       Мне приятно, что занятой Мэтт нашёл время слетать со мной в Город большого яблока. Я здорово скучаю по временам, когда мы постоянно тусовались вместе.              В Нью-Йорке я арендую крутую тачку, и мы катаемся по городу. Конечно, мы не раз тут были, но этот город никогда нам не надоедает. Иногда меня спрашивают, почему я сюда не перееду, если так люблю Нью-Йорк. Но я не хочу разрушать магию. Постоянно здесь находясь, я привыкну к яркости и многообразию города. Мне пока нормально в тихом, спокойном Портленде. Ну а Мэтт не хочет переезжать далеко от ребёнка. Несмотря на вечные скандалы с бывшей женой, он старается чаще видеть сына.              Наконец мы с Мэттом собираемся в штаб-квартире нашей группы в Нью-Йорке. Игната разорвало бы от возмущения, узнай он, что я собираю сайд-проект именно здесь. Но квартира всё равно пустует, и мне кажется, что для первого знакомства она подойдёт как нельзя лучше.       Со всеми музыкантами я уже общался по интернету, слушал, как они играют на камеру. Теперь пришла пора пообщаться с ними лично.              Встреча проходит очень тепло. Все трое – Хуан, Родрик и Леонард – оказываются в жизни такими же классными людьми и музыкантами, как и в онлайне.       Меня восхищает Хуан – шестипалый гитарист. Он так ловко и быстро ходит пальцами по струнам, что наблюдать за ним можно почти бесконечно. Хуану всего 17, но он уже довольно известен в мире музыки. Благодаря моему проекту он станет ещё известнее. На заре группы «Можно всё» мы с Игнатом мечтали, как круто будет когда-нибудь продвигать молодых талантливых музыкантов – самое время начинать.       Мы вместе импровизируем, привыкаем к манере игры друг друга. Мэтт иногда тоже присоединяется к нашим импровизациям. Потом мы обсуждаем тексты песен, которые прислали фанаты. Всем особенно нравится текст под названием «Весенний листопад». Мы решаем взять его в работу первым. Композитор напишет к нему все партии, а мы их потом разучим.              

***

      Всю дорогу до Портленда я думаю о «Весеннем листопаде». В голове вертятся возможные аккорды к песне. Конечно, Дэниел Рэйнис подберёт всё лучше меня, но мне хочется хотя бы попробовать что-нибудь наклепать. Если у меня будут аккорды, я смогу спеть «Листопад» на своём послезавтрашнем домашнем концерте.       Домашний концерт для меня – способ развлечься, а для фанатов это шанс пообщаться со мной вживую в неформальной атмосфере. Мой дом построен так, чтобы удобно было иногда проводить подобные сборища. В нём есть сцена, большая комната для посиделок с фанатами и другими музыкантами.       Видеозаписи с домашних концертов я выкладываю в интернет. Все, у кого нет денег и возможности их посетить, могут хотя бы посмотреть записи.              Дом встречает меня тишиной. Кристин сейчас неделями нет дома – она руководит спецэффектами на съёмках одного блокбастера. Нужно отснять сцену с горящим поездом и ещё несколько взрывов. Вообще-то, многое из этого можно было бы сделать с помощью компьютерных технологий, но режиссёр хочет, чтобы всё было по-настоящему. Кристин отдаётся работе целиком. Она увлечена настолько, что ей сложно говорить о чём-то другом. Я люблю её слушать, хотя иногда ревную к работе. А вот Игнат, послушав её однажды, написал песню «Повелительница взрывов». Песня вышла очень хорошая, но Игнат стал пропагандировать её как «посвящённую девушке Рекса», чем пустил волну слухов. Кристин сказала, что он дурак, а я две недели с ним не разговаривал.       Я вытаскиваю акустическую гитару и пробую на ней те аккорды, которые придумал в самолёте. Я не слишком хорошо играю на шестиструнной гитаре, но для простого аккомпанемента моих умений достаточно. В итоге получается очень даже ничего.              Концерт даёт мне огромный заряд позитива. Все фанаты – мои ярые поклонники и ловят каждое моё слово. Я дарю каждому по медиатору с моим именем, а они вручают мне всякие милые безделушки. Вообще-то я не поклонник ненужного хлама, но внимание приятно. Безделушки можно потом подарить сестре Радуги или кидать в толпу на концерте.       Все фанаты пришли со значками в виде гитары, горящей рыжим и чёрным пламенем. Я раздумываю, стоит ли придумать для сайд-группы своё лого или оно не нужно. Решаю пока не заморачиваться.       Я исполняю песни «Можно всё». Фанатам интересно послушать их не в исполнении Игната. Потом пою «Весенний листопад». Он заходит на ура. Каждый гордится тем, что услышал самое первое исполнение песни. Я рассказываю про свою новую группу, про Хуана и остальных, про работу над проектом в целом, гости пьют лимонад, пиво и вино, едят угощения.       Под конец вечера поём все хором. Те, кто принёс свои инструменты, играют на них. Многие уже навеселе и скачут по комнате с гитарами, подражая Игнату. Один из них, запнувшись, налетает на меня, и я получаю грифом от его «Джексона» по лицу.       Несколько девушек одновременно бросаются ко мне. Они спрашивают, всё ли в порядке. Я ощупываю себя. Щека рассечена до крови, но это не страшно – хотя и больно. Главное, что гриф не попал мне в глаз.       Я не люблю гитары с острыми грифами и сам недавно отговорил Игната от покупки такой же. Когда я стою, достать до моего лица непросто, но Игнат всегда прыгает, как ненормальный, а в этот раз я неосмотрительно присел на стул.       Какой-то гость фотографирует мою окровавленную физиономию. В принципе, такого рода пиар – тоже пиар. Я добираюсь до зеркала и рассматриваю себя. Если на щеке останется шрам, будет не очень красиво. Зато шрам от гитары – в этом есть своя изюминка.       Фанаты тем временем волокут ко мне обладателя «Джексона». Он пьяно извиняется, и я его прощаю. Глупо злиться на того, кто не хотел зла.              

С ФОРУМОВ

      A: Все уже купили пак стикеров со Стивом?       B: Я купила фильтры для Снэпчата.       C: Если бы в группе был другой барабанщик, я любила бы её так сильно? Этот вопрос не даёт мне покоя!       D: Конечно. Стива всё равно на сцене толком не видно, а вот Игнаааат… Он мужчина моей мечты!       E: Интересно, как бы группа смотрелась с другим барабанщиком?       F: А я был ударником в предыдущей группе Игната.       G: Да ладно врать-то!       F: Зачем врать? Ведь это правда. Я Ник Адамсон.       H: Кто? Да кто тебя вообще знает?       G: Напиши ещё, что ты и есть Радуга Стив.       I: Если ты барабанщик, то чего просиживаешь штаны на форумах? Вали в группах играй!       J: Будь ты талантливый, Игнат бы тебя не заменил.              

СТИВЕН ПАЛЛЕНБЕРГ

             Рождественские каникулы проходят волшебно. Линнеа не берёт заказов на переводы, у меня нет репетиций. Мы целыми днями спим, едим, гуляем и развлекаемся. Нам нравится играть в простые настолки и смотреть комедии. Когда хочется музыки, я играю на своей любимой ударной установке «Дэнди». На сцене я использую более дорогой и крутой инструмент, но дома пользуюсь моей любимицей. Линнеа не против моих соло, когда она не занята переводами.       Последний день старого года проходит так:       С утра Линнеа будит меня, ласково водя пальцем по татуировкам на моей спине.       – Доброе утро! – говорю я ей по-норвежски.       – Доброе утро, – отвечает она.       Я так и не смог выучить по-норвежски ничего, кроме «Доброе утро», «Я тебя люблю» и подобных коротких фраз, но Линнеа довольна и этим.       Мы ещё немного валяемся в постели, наслаждаясь спокойным зимним утром. Спальня совсем такая, как была в сгоревшем крыле Дерекова дома: с городом пегасов на потолке. Линнеа была сначала против такого дизайна, но потом сдалась. Она счастлива, когда я счастлив.       После утреннего кофе приходят Эд и Кен. Они поздравляют нас с наступающим Новым годом и дарят пару дисков с видеоиграми. Потом мы вместе играем в игры. Когда это надоедает, я приглашаю друзей в личную качалку. Качалка представляет собой небольшой тренажёрный зал в нашем с Линнеа доме. Кен врубает панк-рок, и мы начинаем тренировку. Дом в это время прибирают к Новому году слуги. Наши слуги ходят в костюмах пони: шапочка в виде лошадиной морды, бутафорская грива, однотонные кофта и штаны с длинным хвостом. Когда об этом узнала пресса, меня заклеймили фетишистом, но потом недовольство поутихло. Слуги-пони – это смешно и безобидно. Я хорошо плачу им, а они не прочь носить прикольные костюмы.       Кен и Эд гордятся тем, что я стал известным, но сами не пытаются прославиться за мой счёт – да они ничего толком и не умеют. Я иногда дарю им билеты на концерты их любимых групп – и этого вполне достаточно. Их сестра Агата организовала бизнес по изготовлению и продаже оздоравливающих настоек. Я дал на него денег и не прогадал: теперь дело Агаты приносит прибыль.       Вечером гости уходят домой, но приходят новые. Это мои верные фанатки. Они толпятся у дверей, все в радужных париках, с шипастыми браслетами, а некоторые ещё и в пирсинге. Охранник зовёт меня. Я выхожу к девушкам, и они разражаются диким визгом. Мы обмениваемся подарками. Я дарю им по открытке, каждая из которых подписана «с любовью, Стив». Фанатки вручают мне разные приятные мелочи, от шарфов и рукавиц до каких-то странных фенечек. Я благодарю их всех.       Несмотря на наркотические трипы Игната, год прошёл хорошо. Я побывал во многих городах, наконец достроил дом, мы с Линнеа провели много счастливых дней вместе. Я верю, что новый год будет ничуть не хуже, а может быть, ещё и лучше.              

ИНТЕРВЬЮ

      Журналист: Здравствуйте, Кевин! Насколько нам известно, вы полтора года проработали уборщиком в особняке лидера группы «Можно всё» Игната Шварца. Скажите, вам нравилась ваша работа?       Кевин: Сама работа – не особо, но зарплата очень нравилась.       Ж: Как вы добились того, что на такую оплачиваемую должность взяли именно вас?       К: Я прошёл конкурс. Игнат искал на роль уборщика креативного человека, чтобы черпать новые идеи. Я много путешествовал по Южной Америке, в том числе и по джунглям. Мои рассказы Игнату понравились, и он меня принял. В мои обязанности входило не только убираться в особняке, но и делиться историями из жизни.       Ж: Вы рассказывали только правдивые истории?       К: Что вы, конечно нет. Их не хватило бы на полтора года. Поначалу я рассказывал то, что реально случалось со мной, потом перешёл на то, что слышал от знакомых, а потом начал придумывать. Когда моя фантазия истощилась, Игнат меня уволил.       Ж: Однако, работать уборщиком у звезды нелегко! Случалось ли вам находить что-то интересное во время уборки?       К: Один раз я нашёл конверт с деньгами. Я вернул его Игнату, а тот сказал, что за честность я могу взять его себе.       Ж: Как щедро! Не было ли у вас желания вытащить часть денег из конверта перед тем, как его возвращать?       К: В доме Игната повсюду камеры. Воровство бы открылось. А я тогда только начал работать и не хотел терять должность.       Ж: Справедливо. Что ещё интересного вы находили?       К: Пакетики с наркотой, секс-игрушки, любовные письма фанаток, всё, что угодно. Поначалу никаких особенных находок не случалось, но, когда Игнат пристрастился к наркотикам, он начал бросать любые вещи где попало. Однажды я обнаружил под ванной его перстень с бриллиантом. Он просто валялся там в пыли.       Ж: Вы вернули перстень?       К: Да, конечно. Я люблю деньги, но я не вор. Проблемы с законом мне не нужны.       Ж: Случалось ли вам слышать секретные разговоры Игната с кем-либо?       К: Да, случалось. Но пересказать их вам я не могу. При устройстве на работу я подписывал бумаги о неразглашении коммерческой тайны. Всё происходящее в доме Игната считается коммерческой тайной. Если я разболтаю что-либо, Игнат подаст на меня в суд и выиграет дело.       Ж: Знакомы ли вы с уборщиками, которые работают у других членов группы? Какие требования предъявляются к ним?       К: Нет, не знаком. Но, насколько я знаю, никаких особых требований нет. В основном требуется просто хорошо убираться и держать язык за зубами.       Ж: Кто ваш любимый музыкант из квинтета «Можно всё»?       К: Мэтт. Он реально классный.       Ж: Почему же вы не устроитесь на работу к нему?       К: Он берёт только афроамериканцев.       

      

МЭТЬЮ ВАШИНГТОН ДЖОНС

      И вот я снова играю и пою в загородном особняке какого-то гангстерского босса. Меня каждый раз привозят с завязанными глазами, так что я даже не знаю, где именно нахожусь.       Босс сидит на диване, рядом расположились телохранители. На других диванах и креслах сидят остальные зрители. Во время моего выступления они ведут себя хуже, чем самые отбитые фанаты: бросают в меня едой, толкают, громко комментируют каждое моё действие. Особенно старается Ванесса – дочь босса. Иногда она заставляет меня ползать по-пластунски вокруг зала, пока остальные мечут в меня попкорн.       Я мечтаю, чтобы всё поскорее закончилось. После каждого такого «концерта» мне приходится очищать саксофон и гитару от остатков тортов, помидоров, потёков пива. Я чувствую себя уличным музыкантом-неудачником, которого гнобят все прохожие.       Когда «концерты» совпадают с репетициями «Можно всё», мне приходится под разными предлогами отпрашиваться. Если б Игнат узнал, что со мной происходит, что бы он сделал? Ввязался в гангстерские войны и получил пулю в лоб? Сумел бы отмазаться от расплаты, используя свою харизму? Но хватит ли его харизмы, если не хватило даже моей? Я боюсь не столько за себя, сколько за сына. Гангстеры недвусмысленно намекнули, что, если я не буду играть в их игры, то мальчику не поздоровится.       На досуге я часто играю с друзьями в DnD, и теперь у меня ощущение, что я выбросил на кубике d20 единицу. Или несколько единиц подряд.       – Как тебе сегодняшний вечер? – спрашивает Ванесса. У неё странный голос: хриплый и надтреснутый, как у старухи. Возможно, в какой-то из гангстерских разборок ей повредили горло. Сама же Ванесса была бы красива, если бы не жестокая ухмылка, которая словно прилипла к её губам.       – Отличный вечер, мэм. – Я картинно кланяюсь ей. С гитары стекает коктейль, которым её только что облил кто-то из прихвостней Ванессы. Для этих принудительных концертов я купил с рук дешёвую электрогитару и самый простой сакс – всё равно в музыке здесь никто не разбирается. Такие инструменты хотя бы не очень жалко.       – Тебе, наверное, уже надоело выступать в таком узком кругу зрителей и хочется на большую сцену?       – Выступать для вас честь для меня, мэм.       – Что ты скажешь, если мой отец сделает тебя моим личным музыкантом?       – Скажу, что я уже принадлежу другим людям. У меня есть группа. Это то же самое, что брак.       – Так разведись с ними и будь свободен!       – Не могу. Моё сердце отдано им безвозвратно.       Ванесса достаёт из сумочки пистолет.       – Если не отдашь нам свой талант, я возьму твою жизнь.       Мне вдруг становится всё равно, что со мной сделают. Я больше не могу и не хочу так жить. За свою неудачную шутку я заплатил дюжиной концертов. Неужели эти типы полагают, что я их раб навечно?       Я мысленно прощаюсь с друзьями и сыном. Бедняге придётся теперь расти без отца, а Клеменсу – искать нового соло-гитариста.       Раздаётся выстрел, моя гитара вздрагивает. На её белом боку появляется след от пули.       – Я решила тебя пожалеть, – говорит Ванесса, убирая пистолет. – Раз уж твоё сердце отдано группе, я продырявила только твою гитару. Храни её и помни о моей милости.       – Спасибо, – говорю я искренне. Не совсем верится, что я ещё жив.       – Может, свидимся ещё, – ухмыляется Ванесса. – Ты свободен.              

***

      Свобода. Мне тяжело поверить, что ганстеры больше ко мне не нагрянут.       Я всегда любил жизнь, но теперь она кажется мне ещё более красивой, чем обычно. Можно нормально посещать репетиции, можно помогать Рексу с его сольным проектом или просто затусить с ним в баре. Можно наведаться к Игнату, посмотреть, что он там ваяет для нового альбома. А можно просто отдыхать и ничего не делать. На самом деле, я очень ленивый и обычно иду по пути наименьшего сопротивления. Меня вовсе не тянет постоянно работать, как Леви, или что-то сочинять, как Игнат. Даже сайд-проекты меня не интересуют. Я и так звезда. Меня часто приглашают куда-либо, спрашивают моё мнение по многим вопросам – даже слишком часто. Поэтому в свободное время я обычно просто сплю, общаюсь с друзьями и развлекаюсь. Иногда мне кажется, что мне вообще нужно меньше всех в группе. Это вовсе не плохо. Я живу в своё удовольствие. Пока мой длинный язык не втягивает меня в очередную передрягу…              

РЕКС ПАСТЕР

      Видео и фото с моего домашнего концерта набирают небывалую популярность. Поначалу мне кажется, что это из-за инцидента с гитарным грифом, но потом мне звонит Клеменс.       – Ты уже в курсе насчёт песни? – спрашивает он сурово.       – Какой песни? – Я уверен, что продюсер злится из-за какой-то очередной выходки Игната.       – Ты пел на домашнем концерте чужую песню.       – Что? – Я ничего не понимаю.       – «Весенний листопад». Почему ты сказал, что это твоя новая композиция? Вообще-то её уже год как поёт другой человек, и у него есть копирайт.       – Оу. – Я понял, что не удосужился проверить, что за тексты прислали мне фанаты.       – Запиши публичное извинение и впредь согласовывай всё с нашим юристом, – сказал Клеменс, выслушав мои оправдания. – В своём извинении попроси не высылать тебе плагиат. Я, кстати, почитал сегодня тексты тех песен, которые вы выбрали для исполнения. Мне понравились «Блики любви». Юрист говорит, что эта песня действительно новая и ни за кем не закреплена. Очень советую обратить на неё внимание.       – Хорошо, скажу композитору, чтобы постарался над ней получше. – Меня бесит, что кто-то додумался выслать мне чужую песню, но облажался в первую очередь я сам. Я даю себе слово быть внимательнее. Мне очень не хочется записывать покаянное видео, но я успокаиваю себя тем, что даже такой дурацкий инцидент подогревает ко мне интерес. Сейчас, накануне запуска проекта «Рекс Пастер», любое внимание очень важно для меня.