Черта

Он брёл босиком по холодному полу и коридор тянулся и тянулся, будто у него не было конца. С одной стороны двери стояли друг от друга на равных промежутках, и каждая была закрыта. С другой тянулись окна, изрисованные морозными узорами, сквозь которые лился холодный, бледно-голубой свет. Как он ни пытался всмотреться, за стеклом ничего не было. Только свет, пустой и равнодушный. Ноги двигались сами собой, и ему всё сильнее казалось, что он не более чем марионетка, ведомая невидимой рукой из темноты, тянущей за тонкие нити. И вот коридор наконец закончился. Прямо из мрака перед ним выткалась дверь без ручки. Из узкой щели под ней сочился тёплый жёлтый свет. Пальцы ног давно онемели от холода, но боли не было. Он вообще почти ничего не ощущал, даже страха. Только глухое, вязкое ощущение окружающей неправильности. — Антон... Голос, донёсшийся из-за двери, звучал тихо и ласково. Но он не узнал его. — Анто-о-он... не верь плутовке... Свет за дверью дрогнул, словно кто-то на миг загородил его. Он сделал шаг вперёд, уже протянув руку чтобы попытаться толкнуть дверь... и в этот момент проснулся. Антон резко поднялся и, выбравшись из под одеяла, сел на край кровати, задыхаясь и хватая жадно ртом воздух. Сердце колотилось где-то в горле, а спина взмокла от пота. В комнате было по прежнему темно. Потянувшись к тумбочке, он наощупь нашёл очки и надел их. Темнота перед глазами чуть отступила, и теперь, по крайней мере, Антон мог различить очертания вещей в комнате. Встав на ноги, он, пошатываясь, вышел из спальни и спустился на первый этаж, в ванную. Мимо спальни родителей он крался на цыпочках, чтобы случайно не разбудить их. И чтобы избежать ненужных вопросов о том, почему не спит. В этот раз при щелчке выключателя лампочка зажглась. От резко вспыхнувшего яркого света Антон с мычанием зажмурил заслезившиеся глаза. Он аккуратно нашёл руками раковину и, вцепившись в её края, подтянул себя к ней, склонившись. Всё так же не открывая глаз, Антон снял очки и прокрутил вентиль крана. Зажурчала вода. Она помогла ему прийти в себя и окончательно сбросить оковы сна. Медленно подняв голову, он подслеповато прищурился. В отражении зеркала над раковиной Антон видел лишь размытый силуэт. Когда очки снова оказались у него на носу, то мир приобрёл былую чёткость. Снова посмотрев в зеркало, он... на секунду опешил, застыв на месте с широко распахнутыми глазами. Потому что по ту сторону зеркала стоял не он. На Антона смотрела девушка. Её лоб был сморщен в тревоге. Из одежды на ней была тонкая ночная рубашка, ткань которой висела свободно, подчёркивая хрупкую фигуру. Знакомый фасон с таким же узором, каким мама обычно покупала ему самому. Знакомые светлые волосы, только куда длиннее. Они спадали на плечи беспорядочными прядями. Те же упрямые губы и тонкий нос. Круглые очки с тонкой оправой сидели на её лице точно так же, как на его. Отличия были пугающе очевидны и одновременно несущественны. Более мягкие черты, чуть более узкие плечи, шея тоньше. И зелёные, испуганные, глаза. Девушка показалась Антону похожей на испуганную лань, застывшую в свете фар приближающегося автомобиля. Наверное... именно такой он представлял себе повзрослевшую Олю, когда ей исполнилось бы шестнадцать лет. Но это точно была не его сестра! Время словно застыло. В ушах гулко стучала кровь. Антон вдруг поймал себя на странной, отдающей холодком по спине мысли: если это сон, то он слишком подробный. А если не сон... Ему вдруг вспомнилось, что он уже несколько дней подряд не принимал те таблетки, которые ему выписал врач. Он зажмурил глаза так сильно, что в темноте перед ним запрыгали цветные огоньки. Мысленно досчитав до пяти, Антон открыл глаза и снова посмотрел в зеркало. Никакой девушки в отражении больше не было. «Почудилось? Или же нет? Но она выглядела так... так реально». Неожиданно тишину дома прервал скрип из коридора. Кто-то спускался по лестнице со второго этажа. Спустя несколько секунд дверь в ванную открылась и свет лампочки вырезал из темноты коридора маленький силуэт ростом метр с кепкой. Антон и сам не заметил, как успел задержать дыхание, пока вслушивался в приближающиеся шаги. — Это ты, Тоша? — сестра застыла в дверном проёме бледным изваянием. «Я и сам, наверное, сейчас не лучше выгляжу». — Я. Ты чего не спишь? — брат поспешно развернулся лицом к сестре, чтобы не общаться с её отражением. — Мне... мне кошмар приснился... как ко мне в окно стучалась огромная сова с жуткими красными глазами... ещё и звала меня по имени таким жутким ухающим голосом... — Ты же понимаешь, что это был всего лишь сон, Оль? Никакой совы на самом деле не было. Ты в безопасности. — Всё равно! Я не хочу возвращаться обратно одна... — Эх, горе ты моё луковое. Пошли вместе. — Только чур ты первый зайдёшь! — Договорились. Антон и сам был рад уйти. Лишний раз смотреть в зеркало не хотелось, ему казалось, что он до сих пор ощущал затылком чужой взгляд. «Мне просто померещилось!». Взяв сестру за руку, Антон щёлкнул выключателем и они вышли из ванной. После того как свет лампочки погас, темнота вновь захватила их в свои объятия. — Кстати, почему ты не к родителям пошла? — Они бы мне не поверили... мама постоянно напоминает мне, что я уже большая и не должна бояться несуществующих бабаек. — Ммм, — Антон незамысловато промычал в ответ. Это было вполне в духе их мамы. Он не знал почему, но сколько себя помнил, та всегда вела себя так. Никогда не читала сказок, не пела на ночь колыбельных, и говорила справляться со своими страхами лицом к лицу. Папа ей в этом не препятствовал. Ситуация не изменилась даже с рождением Оли. Антон поудобнее перехватив пальцы сестры, когда те почти выскользнули из его ладони. Чтобы отвлечь её от гложущих кошмаров, он решил продолжить расспрашивать. Может звук его голоса придаст мелкой чуть больше храбрости. — А на первый этаж ты спустилась, потому что...? — Я не нашла тебя в твоей комнате и решила посмотреть внизу. — В горле пересохло, вот и спустился. — Угу. Он решил не нагружать сестру лишними переживаниями, когда у той и своих хватало. «К тому же, к кому ещё, кроме родителей, она может обратиться за помощью как ни ко мне? Не время дрейфить!». Они поднялись на второй этаж и Антон подвёл Олю к двери её спальни. Его рука легла на круглую ручку, и, провернув её, открыла. Как и обещал, он первым вошёл в комнату. Щёлкнул выключатель. Яркий свет отогнал тени в углы. Только после этого в комнату шагнула и Оля. — Видишь? — спросил Антон, оборачиваясь к ней. — Никакой совы нет. Мелкая не спешила отпускать его руку, намертво вцепившись в неё. Она быстро оглядывала комнату, спрятавшись за ним, будто ожидала, что сова с красными глазами может напасть на неё в любой момент. Спустя несколько секунд её маленький пальчик ткнул в сторону широкого окна напротив двери. — Она была за окном. — За окном? — Угу... — Хорошо. Антон аккуратно высвободил свою ладонь и, погладив Олю по голове, пересёк комнату. Взявшись за края занавесок он на миг запнулся. «А вдруг... нет! Не думай об этом, не будет там никакой совы!». Мысленно отвесив себе отрезвляющего подзатыльника, Антон всё таки собрался и отодвинул занавески в стороны. Как он и ожидал, там никого не было. Улица ещё была погружена в кромешную темноту, и только свет от фонарного столба за забором у дороги представлял собой маленький островок освещённого пространства. — Как я и говорил, никакой совы. Оля явно не до конца поверила, но спорить не стала. Она легла, натянув одеяло почти до подбородка, и повернулась к стене. Антон тихо вздохнул, и задёрнул шторы обратно. Уходить он не спешил. Выключив свет и включил ночник в виде миниатюрной феи, он осторожно присел на край кровати. Его ладонь легла на не укрытую голову сестры и Антон стал гладить её по волосам. Дыхание мелкой постепенно выровнялось, и спустя несколько минут он убедился, что она уснула. Только тогда Антон позволил себе встать. Но перед этим склонился к ней и оставил поцелуй на виске. — Сладких снов, Оленька. Вернувшись к себе в комнату, Антон не стал ложиться спать, а включил настольную лампу и сел за стол. Наклонившись, он открыл нижний ящик, достал от туда альбом с карандашами, и положил их перед собой. Лениво пролистав несколько листов, Антон остановился на чистом и, вскрыв упаковку карандашей, взял один. Склонившись над белым полотном он подпёр лоб пальцами и задумался. «Чтобы такого нарисовать... хм, а что, если...». Спустя минуту его рука уже аккуратно вела карандаш по листу.