Черта

Смотря на трёхэтажное кирпичное здание, утонувшее в утреннем мраке, Антону сложно было понять, что он чувствовал в этот момент. Это было нечто среднее между настороженным любопытством и колючим, неприятным холодком под рёбрами. Ему даже показалось, что здание смотрело на него в ответ. «Так ли себя чувствуют все новички?» Мелькнула мысль у Антона в голове. Впрочем, если отбросить волнение, то сама школа выглядела вполне обыденно: cтарое строение из потемневшего красного кирпича, с широкими прямоугольными окнами, разделёнными на квадратные секции. На подоконниках лежали узкие полосы снега, так же как и на крыше, там он был местами уже подтаявшим. Над главным входом висел, подобно бдящему дозор сторожевому, козырёк, под которым темнели тяжёлые двустворчатые двери. Антон с мамой прошли через ворота, окружённые скрюченными голыми деревьями, и распахнутые настежь. По местами занесённой снегом асфальтированной дороге, они пересекли школьный двор, на котором в этот момент никого не было. Это безлюдье казалось странным, но вряд ли его можно было бы назвать неуместным, ведь уроки уже должны были начаться. Антон поймал себя на мысли, что идёт чуть медленнее, чем следовало бы, словно оттягивая момент, когда придётся переступить порог и окончательно привязать себя к этому посёлку. Шагавшая на два шага впереди мама, чуть замедлилась, обернувшись к нему лицом. — Хватит плестись, Антон. И хоть он был уже не маленьким, но подобный тон матери по прежнему вызывал у него не самые лучшие ассоциации. Ускорив шаг, Антон поравнялся с ней, на что получил скупой кивок. А спустя ещё несколько секунд всё же спросил: — Нам обязательно туда идти? — А ты как думаешь? — вопросом на вопрос ответила она и, спустя миг, всё же объяснила. — Твои документы уже были приняты на рассмотрение, сегодня просто всё оформим, и ты продолжишь учёбу, как и положено. — И... долго это оформление будет идти? — Как повезёт, — сказала мама, даже не посмотрев на него. — Если начнут задавать лишние вопросы, то скорее дольше. Нахмурившись, Антон прикусил изнутри щёку, чтобы не ляпнуть что-нибудь не то. — Лишние вопросы? — только и выдавил он из себя. Последовавшая пауза только сильнее напрягла. О чём таком могла задуматься мама, если она не ответила сразу, Антону оставалось только гадать. Но спустя ещё несколько секунд она ответила: — Про прошлую школу. Про твои оценки, поведение. Отвечать в основном буду я, но если у тебя что-нибудь спросят, то отвечай спокойно, чётко и по делу. И не нужно ничего выдумывать. — Я и не собирался выдумывать. — буркнул он. — Вот и хорошо. За разговором они дошли до самого крыльца. Поднялись по ступенькам. Первой вошла мама, а Антон, придерживая для неё дверь, шагнул следом. Школьное фойе встретило их тёплыми объятиями и прищуренным взглядом вахтёрши. Как мысленно отметил про себя Антон, прихожая была довольно просторной и яркой. При повороте направо можно было пройти в раздевалку, что они с мамой и сделали. Женщина, на вид лет пятидесяти, с волосами уже тронутыми сединой, приняла их у стойки. — Верхнюю одежду сюда. — сказала она привычно-усталым голосом, протягивая руку. — Сменка есть? Антон молча кивнул и начал расстегивать куртку. Пока он возился с молнией, мама уже аккуратно сняла свое пальто и передала его вахтёрше, назвав их фамилию. Та что-то чиркнула в потрёпанном журнале и повесила одежду на крючок за своей спиной. — Вы по какому вопросу? — спросила женщина, переводя взгляд с мамы на Антона и обратно. — По поводу зачисления. — ответила мама ровно. — Мы договаривались заранее. — А-а... — вахтёрша понимающе кивнула. — Тогда вам к директору. Это на второй этаж, кабинет в конце коридора, направо. По табличке поймёте. Передавая свою куртку, Антон мельком отметил, как эхом отдались её слова в пустоватом фойе. К директору. Звучало куда серьёзнее, чем он ожидал. Раньше у директора ему довелось побывать всего один раз, когда они с мамой забирали его документы из прошлой школы. «А может и не один раз. Просто я успел позабыть о реальном первом разе». — Мы учтём. — кивнула мама вахтёрше и повернулась к лестнице. Они вышли из раздевалки обратно в фойе. Отсюда уже был виден широкий лестничный пролёт с тёмными деревянными перилами. Где-то наверху хлопнула дверь и послышались приглушённые голоса. — Мам, — тихо начал Антон, пока они поднимались по лестнице. — А если... если они откажут? — А у них будут на это причины? — она вновь ответила вопросом на вопрос. — Я чего-то не знаю о вас, молодой человек? — Ну... нет... но просто, если всё-таки... найдут эти причины? — Будем решать проблемы по мере их поступления, Антон. Заранее себя накручивать не нужно. «Как будто это так просто». На втором этаже коридор тянулся длинной поперечной линией. Двери кабинетов стояли закрытыми, начищенные таблички над ними поблёскивали на свету. В конце коридора, если повернуть направо, нашёлся искомый ими кабинет. Табличка над которым услужливо подсказывала:

Директор: Смирнов А.В.

Перед тем как постучать, мама осмотрела его с ног до головы, и, видимо оставшись довольна увиденным, пару раз постучала. — Войдите. — раздался из-за двери спокойный, низкий тембр. Кабинет директора оказался больше, чем Антон ожидал увидеть в поселковой школе. Высокие потолки, два окна с плотными шторами, письменный стол из тёмного дерева, заставленный аккуратными стопками бумаг. На стенах висели грамоты, портреты и доска с расписанием. Из-за стола поднялся мужчина лет сорока-пятидесяти, убирая в карман часы на цепочке. Морщинистое лицо, угрюмый взгляд из под густых бровей, и нос горбинкой. Директор был одет в строгий чёрный костюм с галстуком. Тёмные волосы были аккуратно зачёсаны набок. — Добрый день. Проходите, присаживайтесь. Мужчина переводил внимательный взгляд с Антона на его мать и обратно. По небольшой заминке, Петрову даже показалось, что директор узнал его маму. «Ну, это не удивительно. Они, наверное, одного возраста, да и мама провела в этом посёлке всё детство». — Здравствуйте, Александр Викторович. Ответила мама, проходя к стулу напротив стола и садясь на него, жестом подзывая Антона. Директор тоже сел, сцепив пальцы перед собой, и теперь глядя на своих визитёров поверх них. На несколько секунд в комнате наступила полная тишина. И была она нарушена именно Александром Викторовичем, которому, по-видимому, надоело играть в гляделки с мамой Антона. — Значит, это и есть ваш сын? — Да, — ответила мама. — Антон, поздоровайся. — Здравствуйте, Александр Викторович. — Здравствуйте, молодой человек. Мужчина, не сводя цепкого взгляда от мамы Антона, открыл папку, лежавшую перед ним, и медленно, всё так же не глядя в неё, пролистал несколько страниц. А потом резко захлопнул. — Документы в порядке. — сказал он, на этот раз посмотрев на Антона. — Формально, причин отказать у нас нет. Учебный план вы тянете, дисциплинарных взысканий за вами не замечено, характеристика от учителей с прошлого места учёбы тоже не вызывает нареканий. — Мы никогда не стремились усложнять то, что и так непросто, — сказала мама, сидя с прямой, как копьё, спиной, и будто отвечая на незаданный вопрос. — Особенно без необходимости. — Похвальное стремление. — согласился директор. — Посёлок у нас не самый большой, все друг друга знают. Любые отклонения быстро становятся заметными. — Антон не склонен выделяться. — сказала мама. — С ним у вас будет проблем не больше, чем с другими вашими учениками. — Будем надеяться на это. — кивнул Александр Викторович и посмотрел на Антона напрямую. — Ты ведь понимаешь, что здесь важно соблюдать правила? Антон сглотнул. — Да, сэр. — ответил он. — Я понимаю. — Хорошо. — директор чуть улыбнулся. — Тогда, думаю, мы найдём общий язык. А потом он снова взглянул на мать. — Будем считать, что вопрос решён. Щелчок ручки прозвучал неожиданно громко. Антон выдохнул, сам не заметив того, что, оказывается, задержал дыхание. Мама поднялась первой. Антон последовал за ней, ощущая собственные ноги ватными. — Благодарю за уделённое время. — сказала она спокойно. — Конечно. — отозвался с легким пожатием плечами Александр Викторович, тоже вставая. На этом встреча была завершена и они покинули кабинет, выйдя в коридор. За время, что они провели за беседой, успела наступить перемена, но она не продлилась дольше пяти минут, и сейчас вновь шёл урок. — Мам? — позвал Антон идущую куда быстрее чем раньше мать, когда они дошли до лестницы. — Вопросы потом, Антон. — тихо сказала та, даже не взглянув на него. — Не здесь. Он послушно замолчал, и они начали спускаться. По пути вниз им навстречу попались несколько учеников, спешащих на урок. Они удивлённо посмотрели на Антона и его маму. Как подумал сам Антон, подобное их поведение объяснялось скорее всего тем фактом, что он был здесь новеньким. Ни с кем не знаком, его тоже никто доселе не видел. Он, можно сказать, был неведомой зверушкой для своих будущих одноклассников. Когда они спустились в фойе, вахтёрша мельком взглянула на них поверх очков. — Всё решили? — спросила она буднично. — Можно и так сказать. — ответила мама. — Мы пришли за своими вещами. Антон снова надел куртку, застегнувшись по самый подбородок. Пока он возился, мама стояла чуть в стороне, задумчиво глядя в окно, за которым серый двор всё так же оставался пустым. Когда они вышли на крыльцо, морозный воздух ударил в лицо резко и бодряще. Антон повёл плечами, как будто норовя стряхнуть с себя весь холод. — Ближайшие дни ты ещё проведёшь дома, но начиная уже со следующего понедельника начнёшь ходить в эту школу. — сказала мама, когда они спустились по ступенькам. — Хорошо. — отозвался он и, помедлив, всё же спросил: — Ты знаешь Александра Викторовича? Я заметил, как он посмотрел на тебя, когда мы только вошли к нему. — Мы с ним раньше виделись. — подтвердила она, помедлив секунду. — Хорошо ли я его знаю? Достаточно, чтобы не сомневаться в том, что он будет делать свою работу. Антон кивнул, лишь с опозданием поняв, что мама и не могла видеть этого жеста. Они двинулись дальше, прочь от школы. Когда миновали ворота, Антон оглянулся ещё раз. Здание стояло всё так же неподвижно и молчаливо, глядя на него тёмными окнами. «Новая школа... и новая страница моей жизни. Интересно, какими будут мои одноклассники?». *      *      * Лёжа в своей постели, сложив руки поверх одеяла, Антон гипнотизировал размытым взглядом потолок и размышлял о разном. О своих друзьях, оставленных в Москве. О их просторной квартире, почти в самом центре, которую им пришлось продать. О будущем месте учёбы. Примут ли его одноклассники? Найдёт ли он здесь друзей? Или так и останется одиночкой, проводя свободное время лишь с родителями, да младшей сестрой... Но тут до его ушей донёсся тихий звук мелодии, как будто кто-то играл на флейте. Антон приподнялся, прислушиваясь. Музыка лилась в его уши и полностью завладела вниманием. Антон встал с кровати, на ходу цепляя на нос очки. Он включил настольный светильник на тумбочке и осторожно подошёл к окну, и, отодвинув двумя пальцами край занавески, выглянул. Мелодия доносилась издалека, а вернее с поляны за их домом. Там, среди заснеженных деревьев, над которыми висела вырезанная из неба серебристая жемчужина, он увидел несколько фигур. Антон не мог точно различить, кто это был, так как фигуры находились слишком далеко, но он смог подсчитать их точное количество и что они делали. Четыре маленьких силуэта прыгали и, казалось, танцевали. А один большой силуэт стоял на месте. И, наверняка, это именно он играл на флейте. «Может это просто дикие животные?». Эта, неожиданно мелькнувшая мысль, показалась Антону глупой. Фигуры, за которыми он сейчас следил, точно принадлежали людям. Другой вопрос был в том, почему они вообще были там. Фигуры прыгали и кружились по снегу, плавно двигаясь под звуки флейты. Снежинки, казалось, подтанцовывали им. Ничего похожего Антон никогда не видел. Он мог воочию представить как снег хрустит под их ногами, но ни одного следа у дороги, ведущей от дома к поляне, он не заметил. Антон ощутил одновременно восторг и страх: всё это выглядело одновременно волшебно и жутко. Фигуры вдруг замерли. А вместе с ними и все звуки. Мир, казалось, поставили на паузу. И тогда одна из фигур повернулась прямо к дому. Отчего-то казалось, что внимание таинственной фигуры привлёк именно он со своими подглядываниями. Антон инстинктивно отступил назад, скрываясь за стеной из занавесок. Холодный пот пробил его, и дыхание участилось. Стало душно. Оттянув пальцем воротник футболки, Антон сглотнул ставшую вмиг вязкой слюну и вытер взмокшие ладони об штаны. Флейта снова заиграла. Но на этот раз её мелодия казалась быстрее, резче, грубее. У Антона появилось сильное желание нырнуть под одеяло с головой и притвориться, что ничего не происходит. Но только он сделал маленький шажок к кровати, как по комнате пронёсся приглушённый голос. — Ты должен бежать, он почуял тебя. Сердце заколотило барабанным боем в груди. Взгляд Антона заметался по комнате, он пытался понять кто говорит. Но кроме него в комнате никого не было... на первый взгляд. — Хватит стоять на месте! Антон посмотрел в сторону стола на котором раскрытым лежал его альбом, и медленно, молясь всем известным ему богам, чтобы всё это было лишь сном, обычным кошмаром, поднял глаза выше. Из стеклянной дверцы настенной витрины, в которой стояли привезённые им книги, на него смотрела девушка. Та, которая, как казалось раньше, лишь померещилась ему. Но вот Антон снова видел её. И в этот раз она не стояла и молчала, смотря на него испуганными глазами. — Бежать куда? — Антон ощутил, как срывается его голос. — Ты не настоящая, мне всё это снится. Наверняка так и есть... — Я всё понимаю, Антон, в это сложно поверить, но ты должен сделать как я говорю, ясно? Он уже приближается, я его чувствую. Ты должен успеть добраться до чердака, только там он не сможет тебя достать. Поэтому беги! Собравшиеся уже сорваться слова застряли на языке, потому что послышался противный, до стиснутых зубов, скрежет. Как будто гвоздём провели по стеклу. — Быстро! — стекло витрины лопнуло, как мыльный пузырь. Осколки посыпались на стол и пол. Антон, вздрогнув, отступил сначала на шаг назад, уперевшись бедром в край кровати, а потом, будто придя в себя, выбежал из комнаты. Первым делом он попытался разбудить родителей. Но их комната оказалась заперта, и сколько бы Антон не барабанил кулаками по двери, никто ему так и не открыл. С комнатой Оли всё повторилось в точности так же. Поняв, что делать больше нечего, Петров бегом, чуть-ли не об собственные ноги спотыкаясь, пересёк коридор и чуть не врезался в дверь без ручки. Он попытался толкнуть дверь, но та не подалась. Сколько бы усилий не прилагал Антон, дверь не сдвинулась даже на миллиметр. А попытавшись выбить её плечом, он вскрикнул от боли. — И ч-что теперь?! Отскочив от двери, Антон, тяжело дыша и потирая плечо, вперился в дверь без ручки ненавидящим взглядом.