Праздник в Призрачном городе

– Единственное место, которое я сейчас хочу посетить, – Се Лянь подошёл к демону, привстал на цыпочки и приблизился к его уху, переходя на шёпот, – это твои покои. Взгляд Хуа Чэна чуть сильнее распахнулся, а руки на секунду дрогнули и яростно сжались в кулаки, как будто он очень хотел сжать ими что-то… или кого-то… Губы приоткрылись, и демон сделал парочку глубоких вдохов и выдохов, а затем, не без усилия, заставил себя расслабиться. – Если ты очень устал, давай я сниму тебе номер вон в том постоялом дворе? Он считается самым роскошным. После Дома Блаженства, конечно же. Принц приподнял бровь. – Только мне? – Я хочу, чтобы ты как следует отдохнул сегодня, а завтра я прибуду к тебе с первыми лучами рассвета, обещаю. Се Лянь нахмурился. – Что? Нет-нет. Так не пойдёт. Ты останешься со мной. Или мы вместе пойдём в Дом Блаженства, – категорично заявил принц, с толикой страха хватая демона за рукав. Он выжидающе глянул на Хуа Чэна исподлобья, ведь, казалось, что тот явно начнёт сейчас с ним спорить. Поэтому Се Лянь, на всякий случай, уже заготавливал для него пылкую речь. Демон посмотрел на то место, где принц тревожно за него держался, затем перевёл взгляд на его сведённые к переносице брови и мягко вздохнул. – Как скажешь, гэгэ, – тихо ответил он и покорно кивнул, чем несказанно удивил принца. – Тогда пойдём домой. Се Лянь набрал в грудь воздуха, а затем напряжённо моргнул несколько раз, прежде чем понял, что спорить не придётся. Он кивнул в ответ и отпустил таки красные одежды, но взамен с вызовом протянул Хуа Чэну свою ладонь. Тот улыбнулся краешком рта и аккуратно коснулся его руки, легонько сжал в своих пальцах, и они неспешно побрели в сторону дома. Их путь пролегал через парк, окружающий резиденцию князя. Каменная мостовая перерастала в деревянные мостики, которые мягкими дугами перекидывались через узкие и широкие журчащие ручьи, отражающие далёкие огни Призрачного города. Между ивами и цветущими кустами слышалось пение цикад и шелест молодой листвы, а ночной воздух был наполнен весенней свежестью и далёкой, едва слышимой праздничной музыкой. Се Лянь поднял голову: над ними раскинулось чистое небо, где звёзды переливались, будто россыпь драгоценных камней, а ветер, скользя меж ветвей, шевелил их одежды и длинные волосы. В этом моменте было что-то нереальное – словно весь мир на мгновение стал слишком спокойным и слишком прекрасным. И всё же принц не мог полностью раствориться в этом умиротворении. На протяжении дня он не раз ловил на себе задумчивые, почти виноватые взгляды Хуа Чэна – взгляды, которые тот тут же прятал. Демон держался чуть поодаль, реже касался, будто намеренно ограничивал себя. И даже когда шёл рядом, практически вплотную, между ними оставалось какое-то необъяснимое расстояние. И ещё – та странная просьба в театре. Нет, Се Ляню это очень даже понравилось. Достаточно, чтобы когда-нибудь повторить. Но теперь, когда шум стих, а ночь обнажила мысли, в груди шевельнулось лёгкое беспокойство. Он не понимал, в чём дело, и оттого тревога скребла изнутри особенно настойчиво. Принц украдкой посмотрел на Хуа Чэна, идущего рядом, и вдруг поймал себя на мысли, что больше всего на свете ему хотелось услышать от него правду – любую, лишь бы не это молчаливое расстояние между ними. – Сань Лан, – принц остановился на середине моста, отпуская руку Хуа Чэна и делая пару шагов назад. – Я не понимаю, что происходит. И от этого мне очень тревожно. Се Лянь посмотрел в сторону, на пруд, на кувшинки, украшающие его ровную мертвенно спокойную поверхность россыпью нежно розовых бутонов. Боковым зрением он заметил, что демон повернул голову в его сторону, кладя руки на перила и напряженно их сжимая. – Я… мне очень жаль, – прошептал Хуа Чэн, и от этих слов у принца внутри всё похолодело. – О чём именно тебе жаль? – с ноткой тревоги спросил принц. – Я не хотел заставлять тебя тревожиться. Се Лянь перевёл взгляд на демона. Тот смотрел на принца с нежностью и тоской, словно очень хотел его обнять, но по какой-то причине не мог. – Я знаю, – с улыбкой ответил принц. Он всё таки подошел к демону и, убедившись в том, что тот не станет от него закрываться, аккуратно положил ладонь поверх правой руки. Туда, где был повязан алый узелок. – Я уверен, ты это не со зла. Сань Лан, расскажи мне, что случилось? Принцу категорически не верилось в то, что причина кроется в нём самом, или в том, что было между ними. Странное поведение Хуа Чэна не поддавалось никакому разумному объяснению. Ведь все те ласки и проявления любви с момента его возвращения совершенно точно являлись чем-то прекрасным, божественным и настолько восхитительным, что в этом невозможно было разочароваться. Се Лянь, никогда ранее не испытывающий подобных чувств ни к кому на свете, рядом с Хуа Чэном чувствовал себя на седьмом небе от счастья. Что уж было говорить о боготворившим его более восьмисот лет демоне. За одну ночь его чувства не могли кардинально поменяться. Невозможно. Демон легонько провёл по щеке принца тыльной стороной ладони и грустно улыбнулся. – Давай зайдём внутрь и поговорим, – предложил Хуа Чэн. Се Лянь кивнул. Демон взял его за руку и повёл в дом. Он полностью доверял своему любимому. И даже если произошло что-то плохое – в этом мире не существовало ничего, с чем нельзя было бы справиться. Они пересекли главный зал и по лестнице поднялись наверх в роскошную опочивальню с потрясающим видом на сад и город вдали. Се Лянь впервые был в личных покоях Князя Демонов, поэтому с интересом рассматривал нескромное убранство комнаты. В центре красовалась огромная кровать с бархатным балдахином, застеленная, конечно же, красным шелком. У окна стоял небольшой чайный стол, украшенный резьбой, а вокруг него на мягкой ворсистой шкуре неизвестного зверя лежали подушки. У противоположной от кровати стены – стеллажи с книгами, комод и просто восхитительное трюмо. Се Лянь подошел к зеркалу, но не потому что хотел посмотреть на себя, а потому что увидел на тумбе серебряные украшения Хуа Чэна – различные ожерелья, серьги и цепочки покоились на специальной деревянной подставке в исключительном порядке и гармонии. Сам предмет мебели же оказался изготовлен из очень дорогого дерева, а его столешницу украшали хризантемы и парящие над ними бабочки из натурального перламутра. Засмотревшись на это произведение искусства, Се Лянь провел ладонью по отполированной поверхности тумбы, в немом изумлении восхищаясь работой мастера. Хуа Чэн подошел ближе и щелчком пальцев зажег стоящие на трюмо свечи. Их лица осветил мягкий свет, и Се Лянь с улыбкой взглянул на любимого через зеркало. Но его улыбка тут же угасла, ведь в глазах демона застыла грусть. – Прости, гэгэ. Я… я был слишком грубым прошлой ночью. Я вёл себя недостойно. И причинил тебе боль. Хуа Чэн виновато потупил взгляд, едва коснулся ладонями талии Се Ляня, но тут же отдёрнул свои руки, словно обжёгся о него. Демон уперся лбом в его затылок, пряча расстроенное лицо в волосах принца, и угрюмо вздохнул. Се Лянь растерянно моргнул своему отражению в зеркале, не понимая, о чём тот говорит. – Сань Лан, – принц поймал его руки, стянул их вместе и заставил обнять себя, положив их на свой живот, так что демону пришлось теснее прижаться сзади, – о чём ты говоришь? Всё же было прекрасно. Хуа Чэн выглянул из-за принца, высвободил одну руку и потянулся к его вороту, слегка отодвигая белые монашеские одежды в бок и демонстрируя Се Ляню багровый засос под ключицей. Тот широко раскрыл свои золотисто карие глаза и присмотрелся – вся его шея была усыпана розоватыми отметинами различной величины, но они не так сильно привлекали внимание, как это темное пятно. Се Лянь раскрыл свой халат сильнее, и чуть ниже, на груди, виднелось начало ещё одного, такого же насыщенного темного засоса. Принц двинулся дальше, приспуская шнуры на внутренней рубашке и скидывая верхний халат с одного плеча, чтобы проследить цепь из алеющих следов, уходящих вниз на живот. Вокруг соска красовался едва заживший укус, впрочем, на втором оказался точно такой же. – О-ох, – удивленно вздохнул Се Лянь. – А я даже и не заметил. – Прости меня, – повторял демон, боясь снова взглянуть в отражение перед ним, – Я хотел дать тебе всё самое нежное, что во мне есть. Хотел, чтобы эта ночь была идеальной, чтобы ты только наслаждался… – Но я… – порывался вставить слово Се Лянь, но замолчал, потрясенно замечая, как Хуа Чэн с силой впивается ногтями себе в ладони до вздувшихся вен на руках. – Однако… наделал столько... Так сильно тебя желал, – он с горечью усмехнулся. – Я всегда думал, что смогу себя сдержать. Что рядом с тобой я... Хуа Чэн замолчал. После его слов Се Лянь почувствовал, как в нём поднимается гнев. Он злился на своего любимого человека в первый же день после его возвращения. Это было просто немыслимо – то, как Хуа Чэн придумал проблему из ничего, раздул её в своей голове до размеров Императорской столицы, и тем самым заставил принца весь день обеспокоенно пытаться найти причину его плохого настроения. Се Лянь закрыл глаза, несколько раз глубоко вдохнул, выдохнул и потёр точку между бровей. Хуа Чэн нахмурился сильнее, видя, как принц явно пытается сдержаться от потока ругательств. – Позволь мне всё исправить, – демон невесомо коснулся следов, оставленных им на груди принца. Се Лянь вздрогнул от прикосновения прохладных пальцев, ощущая, как твердеют его соски. Из зачарованных наручей демона выпорхнула серебристая бабочка и села на его синяк, который тут же начал постепенно бледнеть и уменьшаться. – Не нужно, – Се Лянь покачал головой и смахнул малютку. Она растерянно покружила вокруг плечей принца и слилась обратно с серебряными наручами. – Почему? – Эти отметины оставил мне ты, – Се Лянь улыбнулся, глядя на виноватое лицо Хуа Чэна в отражении, решив, что он слишком сильно наказывал себя сегодня, целый день стараясь не прикасаться к принцу. – И когда я смотрю на них, – он коснулся кончиками пальцев своей шее и провёл по ней вниз, немного склоняясь вбок, чтобы тёплый свет от свечей как следует осветил все следы, – я вспоминаю нашу ночь, и то, как ты целовал меня здесь. – Гэгэ… – взгляд Хуа Чэна смягчился, но губы приоткрылись в немом желании. Он всё ещё сомневался, что принц говорит правду, а не просто пытается его приободрить. Ведь они оба знали, что Се Лянь – он такой, будет терпеть боль и страдания, лишь бы не огорчить своего близкого человека. Принц почувствовал лёгкое смущение и прикрыл глаза, чтобы не сбиться с настроя. Опустился ладонью ниже, к своей груди, частично оголённой, но в большей степени всё ещё скрытой под одеждами, обвёл подушечками пальцев свой слегка опухший от прошлых укусов сосок, продолжая говорить: – Как лизал здесь… Он взял руку демона и направил её вниз, себе между ног, туда, где его приятно тянущее возбуждение сворачивалось узлом. – И как ласкал здесь… – Ваше Высочество, но я же… – Этой ночью, – не дал ему продолжить Се Лянь, – я чувствовал себя любимым и желанным. И я наслаждался всем, что ты мне давал. И то, как ты это делал – ощущалось восхитительно. Всё ощущалось восхитительно. Мне никогда в жизни ещё не было так хорошо. В конце Се Лянь уже перешёл на горячий шёпот, водя рукой демона у себя там. Не выдержав, Хуа Чэн крепко прижал принца к себе, прильнув губами к его шее, с чувством поглаживая его вставший член сквозь халат и брюки. Слоёв ткани было слишком много, так что демон просто задрал полы всех этих одежд и забрался под них рукой, нащупав шнуровку на штанах. Торопливо с ней разделавшись, он сжал возбужденный орган принца, вновь почти теряя над собой контроль и впиваясь зубами в его плечо. Се Лянь протяжно застонал, опёрся руками на тумбу перед собой и выгнулся в пояснице, потираясь ягодицами о пах Хуа Чэна. Сейчас он отчётливо ощущал кое-что твёрдое, что упиралось в него сзади. Демон немного пришёл в себя и ослабил хватку на плече, переключился вновь на чувствительную шею принца, поднялся языком выше, к его уху, лизнул мочку, затем ещё и ещё, мягко прикусил, наслаждаясь очередным тихим всхлипом принца и его подрагивающими лопатками под своей грудью. Хуа Чэн шумно втягивал носом воздух, вдыхая божественный запах Се Ляня. Он пах… чистотой, благовониями и вином. А ещё желанием… Сильным, невыносимым желанием, от которого у Хуа Чэна сводило судорогой в паху и руки начинали трястись. От него мутнел рассудок, дыхание сбивалось, а рот наполнялся слюной. И демон в ужасе ловил себя на мысли, что мог бы сожрать его от всепоглощающей любви. – А-ах, Сань Лан… возьми меня… – с жаром выдохнул Се Лянь, возбудившись до такой степени, что стало тяжело дышать. – Гэгэ? Ты уверен? – Хуа Чэн с опаской посмотрел на Се Ляня, пытаясь прислушиваться к остаткам своего разума, который твердил ему, что принц точно ещё не готов к повторению их вчерашних утех. Но Се Лянь сейчас изнывал от сжигающего изнутри вожделения, соблазнительно стонал и тёрся об него, покусывал свои припухшие влажные от слюны губы и призывно смотрел через зеркало, отражающее их обоюдную страсть. А ещё он, конечно же, видел, с какой дикой и необузданной похотью сейчас демон пожирал его взглядом. Хуа Чэн схватил принца за подбородок и повернул к себе, прижался к губам принца, грубо целуя его, властно толкаясь языком внутрь, ловя и забирая себе каждый его стон. Он с силой втягивал в рот поочередно сначала верхнюю, затем нижнюю губу принца, с упоением наблюдая за тем, как они набухают сильнее и расцветают ярким цветом, словно сочные ягодные плоды. – Я… так…ммм… хочу тебя… Сань Лан… М-мнн… Знакомый флакон с маслом тут же выудили из кармана красных одежд и с щелчком открыли. Приятный аромат защекотал нос, окуная их в прошлую ночь любви с новой силой. Хуа Чэн смазал свои пальцы и дотронулся до того самого места, от прикосновений к которому Се Ляню становилось так хорошо и одновременно так плохо. Но плохо не потому, что было неприятно или больно, а потому, что даже от одних только мыслей об этом всепоглощающее чувство стыда вновь настигало его, не говоря уже обо всём остальном. Мягкие подушечки пальцев торопливо обвели тугое колечко мышц и слегка надавили на вход. Се Лянь расслабился – он хотел, чтобы это случилось как можно скорее. Но и осознавал, что торопиться в таких вещах было категорически запрещено, если только он не хотел испытать неприятные ощущения или даже боль в процессе. Принц послушно ждал, пока Хуа Чэн разработает его как следует. Демон тем временем уже свободно вводил один палец и теперь добавил второй, слегка разводя их внутри и растягивая тугой вход, подушечками пальцев мягко поглаживал изнутри, при этом не обделяя должным вниманием член Се Ляня, продолжая ублажать его с обеих сторон. От удовольствия у принца уже начали дрожать ноги. Он покрепче схватился за столешницу тумбы, хрипло дыша и опустив голову вниз, так как боялся поднять взгляд и увидеть себя в таком постыдном состоянии. В этот раз Хуа Чэн подготовил его гораздо быстрей. Он хоть и старался действовать аккуратно, каждое его движение выдавало нетерпение. Растянув принца достаточно хорошо, что целых три пальца входили в него без сопротивления, демон задрал полы его одеяний до самой талии, чтобы те не мешались им в процессе. Он быстро отодвинул низ своего красного халата в сторону, приспустил штаны и смазал член скользким маслом. А затем вдруг замедлился. Се Лянь нетерпеливо подался назад, сводя ноги и с силой выгибаясь, словно пытался поскорее насадиться на него, отчего перед демоном предстала неописуемая по непристойности картина. – Ваше Высочество, разве пристало вам так неприлично себя вести, – наигранно осуждающе прокомментировал Хуа Чэн и вызывающе ухмыльнулся. Он крепко сжал бедра Се Ляня и маняще потёрся своим членом меж его ягодиц. Принц резко поднял голову и негодующе взглянул на демона через зеркало, а затем увидел себя со стороны и вспыхнул от стыда, как алый фонарь негасимого света. Он и правда выглядел абсолютно неподобающе – растрёпанные волосы с прилипшими к лицу прядями, шея, покрытая засосами и полуоголённая искусанная грудь, на которой живого места не было. А еще алые зацелованные губы, пошло поблёскивающие от слюны. К тому же он стоял сейчас в такой позе, которая полностью открывала все его срамные места, в одежде, задранной до пояса, и штанами, спущенными до колен. Сейчас он более всего походил на распутную куртизанку типичного борделя, чем на наследного принца, и уж тем более на уважаемого даожана. В тот момент, когда их глаза встретились, демон вошел в растянутую дырочку, погрузился внутрь всего только одной головкой, но принц уже почувствовал это распирающее ощущение, содрогнулся всем телом и закатил глаза, судорожно хватая ртом воздух. Но Хуа Чэн не собирался торопить события. Он вытащил член, поводил головкой у входа, нарочно дразня Се Ляня, а затем снова начал входить, медленно и неглубоко. Это было похоже на пытку, от которой принца в самом деле начал бить озноб. – Как ты… как ты можешь… Хуа Чэн замер, вопросительно уставившись на Се Ляня. – Как ты можешь так истязать своего принца? – Вашему Высочеству плохо? – Плохо, очень плохо… – Се Лянь всхлипнул, абсолютно искренне описывая своё крайне тяжёлое состояние. – И что я могу сделать для Вашего Высочества, чтобы облегчить его страдания? – кажется, Хуа Чэн понял, что Се Лянь просто капризничает, поэтому продолжил играться с его дырочкой, упираясь в неё, но не входя внутрь, а лишь легонько постукивая головкой у входа, поглаживая колечко мышц и сильнее размазывая меж ягодиц скользкое масло. – Заполни меня… собой… – Твой голос, гэгэ, услада для моих ушей, – очарованно промурлыкал Хуа Чэн, довольно облизываясь и оглаживая напряжённые бёдра, всё это время нарочно оттягивая такой желанный для обоих момент, чтобы распалить принца ещё сильнее и заставить его, наконец, произнести вслух своё желание. – Пожалуйста, Сань Лан, – сорвался на всхлип принц, в конце концов не выдерживая и просто умоляя. В таком состоянии он даже мог забыть своё имя, не то, чтобы строить из себя кого-то и продолжать весь этот фарс. И то ли Хуа Чэн действительно над ним сжалился, то ли почувствовал угрызения совести, но он дал наконец принцу то, чего тот хотел – вошёл в него медленно, но на всю свою внушительную длину. Настолько глубоко, что Се Лянь даже немного пожалел о своём нетерпении. Но вскоре мимолётный дискомфорт прошёл, и принц сам начал двигаться вперёд и назад, задавая темп. Хуа Чэн приподнял бровь и остался стоять неподвижно, придерживая одежду принца, чтобы та им не мешала. Се Лянь с громкими шлепками ударялся о Хуа Чэна, приноровившись двигать одними бёдрами, а грудью практически распластался на столешнице перед собой. В основном он ничего не видел, уткнувшись лбом в тыльную сторону ладони и крепко закрыв глаза. Лишь слышал своё дыхание и тщетно пытался приглушить стоны. Когда принц уже выдохся, Хуа Чэн взял на себя инициативу и начал двигаться сам, по хозяйски гуляя ладонями вдоль поясницы. Он оглаживал напряжённые бёдра и ягодицы, нагибался к своему любимому и выцеловывал его спину. Сжимал бока до ярких звёздочек в глазах, при этом входя сзади очень плавно и чувственно. Но когда принц начинал молить его ускориться – не пререкаясь взялся обеими руками за его плечи и сорвался на бешенный ритм, выбивая из Се Ляня всю душу. Принцу было сейчас неописуемо хорошо. И что бы Хуа Чэн с ним ни делал – Се Лянь наслаждался этим в полной мере. Потому что абсолютное доверие между ними, безграничная любовь и желание её дарить создавали настолько крепкое духовное единение, что они дарили друг другу радость одним лишь своим взглядом, дыханием, существованием. И каждая ласка, каждый поцелуй и каждое объятие возвращались им всегда стократ. Ведь что один, что второй испытывал ни с чем не сравнимое наслаждение, когда его возлюбленному было хорошо. В этот раз на удивление их обоих хватило гораздо на подольше. Се Лянь таки оторвал голову от рук и украдкой заглянул в зеркало: к его растрёпанному виду добавились раскрасневшиеся щёки и влага в уголках глаз. Он робко перевёл взгляд на Хуа Чэна, и удивлённо моргнул – тот двигался с закрытыми глазами, с силой закусив губу, словно пытаясь сдерживаться из последних сил. Теперь всё вставало на свои места. Наверняка Хуа Чэн всё ещё испытывал чувство вины по поводу следов, оставленных на теле Се Ляня, поэтому сейчас старался доставить принцу удовольствие вдвое усерднее. Осознание этого так развеселило Се Ляня, что он широко улыбнулся и чуть не прыснул от смеха, но удержался в последний момент, затыкая рукавом себе рот. Ему очень захотелось отблагодарить своего любимого за столь самоотверженный поступок, поэтому он выпрямился, развязал пояс и снял с себя остатки одежды. Хуа Чэн поднял взгляд на Се Ляня, и тот откинулся назад, прижимаясь голой спиной к груди демона. Он повернул к Хуа Чэну лицо и увлёк в страстный поцелуй, зная, что сейчас тот не сводит взгляда с отражения полностью обнажённого принца в зеркале. Пока демон продолжал в него вбиваться, не сбавляя темп, Се Лянь обвил руками его шею, раскрывая всё своё тело так, что Хуа Чэн мог трогать принца за все места, до которых только мог дотянуться. Он водил руками по груди и животу, поглаживал пресс, сжимал соски, целовал шею и плечи, обнимал и просто бережно держал в своих руках самого красивого человека в этом мире. Нет. Самого красивого Бога во всех трёх мирах. Руки демона неминуемо опустились на низ живота принца, замерли там на какое-то время, провоцируя, подводя пальцы к самому лобку и снова уводя их прочь. Се Лянь всхлипнул и жалобно заскулил, мечтая лишь о том, чтобы Хуа Чэн, наконец, крепко обхватил его изнывающий член и несколькими грубыми движениями довёл до желанной разрядки. Но тот явно делал всё что угодно, кроме этого. Целуя демона, Се Лянь легонько прикусил его губу, чтобы привлечь к себе внимание Хуа Чэна, и умоляющим взглядом посмотрел ему в глаза. Тот замедлился и, будто с издёвкой, вопросительно посмотрел в ответ. Принц настойчиво подёрнул бёдрами назад, требуя не сбавлять темп. Не разрывая зрительный контакт, Хуа Чэн крепко сжал пальцы на бёдрах, почти вышел из него, и сразу же резко вогнал на всю длину, отчего Се Лянь почти задохнулся от содрогающих разгорячённое нутро ярких ощущений. Его член сочился так обильно, что с конца на пол длинными прозрачными каплями стекала смазка. Демон потянулся рукой к изнемогающему органу, и Се Лянь уже хотел облегчённо выдохнуть, но тот лишь коснулся налитой головки кончиками своих пальцев, намотал на них вязкую жидкость и размазал по чувствительной плоти. Словно поигрывая с его возбуждением, Хуэ Чэн несколько раз дотронулся до источающей густой любовный сок дырочки, заставляя липкие нити провисать между ней и его пальцами. – Хн-ннн… М-мм… – по выражению лица принца сейчас можно было бы предположить, что он вот-вот расплачется. – Так и будешь играть в молчанку? – отозвался демон, шепча ему прямо в губы. – М-мм… ха-ааа… Хуа Чэн неприкрыто улыбнулся – ему явно доставляло удовольствие доводить принца до грани и дразнить его. – Сань Лан, пожалуйста… – Ваше Высочество…? – М-нн… – Ты что-то хочешь мне сказать? – с нескрываемым наслаждением пропел принцу на ухо Хуа Чэн. – Не ёрничай, – почти на грани произнёс Се Лянь. Его член уже начинал болезненно ныть от напряжения, и это порядком выводило из себя. – Тогда попроси меня, – бескомпромиссно заявил демон, демонстративно ведя своими ладонями по животу вниз, обходя стороной самую важную часть тела принца и останавливаясь на бёдрах по обе стороны от возбужденного органа. – М-м-м, Сань Лан… Просто сделай уже это! – Не капризничай, гэгэ, – ухмыльнулся Хуа Чэн. – Я хочу услышать. Они как будто играли в игру, где правила установились сами собой – принц не мог коснуться себя там и требовал ласк от Хуа Чэна. А тот, взамен, хотел получить от него плату, а точнее чтобы Се Лянь вслух попросил демона о том, чего так сильно желает. Ведь по мнению Хуа Чэна, в занятиях любовью не должно было быть места недомолвкам и стеснению, иначе это бы неизменно привело их однажды в никуда. А учитывая то, насколько Се Лянь был стеснителен и немногословен в такие моменты, пресечь его привычку упрямо умалчивать о своих желаниях было первостепенной задачей. – Х-н-н… Сань Ла-а-ан! Пожалуйста, помоги мне! – Помочь с чем? Се Лянь закусил губу, и нахмурился, собираясь с силами. – Помоги мне кончить! – Да, Ваше Высочество, вот так. Ты молодец. Видишь? Не так уж и сложно. Руки Хуа Чэна послушно легли на подрагивающий от напряжения орган принца, и начали его ублажать, так чувственно и так приятно, что Се Лянь замер от переполняющих его ощущений, на минуту прекращая даже дышать. Одной рукой демон полностью обхватил мошонку, стискивая в ладони его ноющие яйца, а большим пальцем придавил член у основания, заставляя вены на стволе наливаться кровью сильнее и отчётливо пульсировать. Другой – начал проталкивать его головку сквозь свои плотно сжатые в кулак пальцы. И это ощущалось так хорошо, – слишком хорошо – что принц уже не мог думать о том, как он выглядит сейчас в отражении. Он мог лишь наблюдать за своей влажно поблёскивающей от масла и смазки возбуждённой плотью в сильных руках демона. К тому же в зеркале всё это выглядело вдвойне горячее и развратнее, так что Се Лянь очень быстро дошёл до финала. Слишком быстро, по мнению Хуа Чэна, который желал насладиться этим зрелищем чуть дольше. К счастью, у них впереди была ещё вся ночь. Много ночей. Образно говоря. Потому что тёмным временем суток никто ограничиваться не собирался. Всё нутро принца сладко заклокотало и начало судорожно сокращаться. Тугие горячие стенки сжали член Хуа Чэна так сильно, что тот не выдержал – тут же кончил внутрь, с громким прерывистым стоном выдыхая принцу на ухо. Се Лянь заскулил, мелко задрожал всем телом и излился в руку Хуа Чэну, попутно забрызгав своим семенем трюмо перед собой. Мутные капли лениво стекали по зеркалу, когда принц приоткрыл глаза. – Сань Лан такой вредный, – устало выдохнул он. – А ну-ка повтори? – засмеялся Хуа Чэн, подхватывая Се Ляня, у которого ноги начали предательски подкашиваться, и он медленно оседал вниз. Демон закинул его руку себе на шею и поднял обмякшего принца на руки. – Самлам-ако-етны, – попытался повторить Се Лянь сквозь поцелуй, которым накрыл его губы Хуа Чэн. – Ещё раз! Демон улыбался сыто и довольно, по-человечески счастливо. Он донёс Се Ляня до кровати и повалился вместе с ним на мягкие перины. – Сань Лан! Ахах! Кхе-кхе! Слезь! Я… хах! Я не могу дышать!!! Хуа Чэн придавил принца к постели всем свои весом, утыкаясь носом в изгиб шеи, и ласково повёл ладонями по его рёбрам, вызывая у Се Ляня нервный смех и неконтролируемое подрагивание. Принц засучил ногами, но крепкое тело демона так плотно прижимало его к себе, что едва ли он мог самостоятельно высвободиться. – Гэгэ, – донёсся голос Хуа Чэна, слишком серьёзный для человека, ещё пару секунд назад задорно смеющегося и своими поглаживаниями грозящего довести Се Ляня до истерики. Се Лянь посмотрел на него из-под своих слипшихся от влаги ресниц и замер. Он знал, что Хуа Чэн хочет ему сказать. И эти слова не нуждались в озвучивании. Как и воздух не нуждался в том, чтобы явить всем живым существам, которые им дышат, свою сущность. Поэтому принц улыбнулся и молча притянул демона к себе, отвечая на невысказанное нежным, долгим поцелуем.