Увядший цветок

      Вернувшись к себе в покои после лекарей, Вэй Ин сразу же лёг на кровать. Он был необычайно зол на Цзян Чэна и весь мир. Почему всё это достаётся именно ему? Что он сделал в этой жизни не так?       Завернувшись в одеяло, он прикрыл глаза, стараясь поспать. Вот только перед глазами появилась фигура Цзян Чэна, его хищный оскал и безумный взгляд. По телу пробежала дрожь, он сел на кровать.       Сердце билось, словно птица в клетке; воспоминания, страх и паника накрыли его с головой. Он прижал колени к груди, запустил пальцы в волосы, сжимая их.       Перед глазами возникали воспоминания, сменяясь одно другим. Вот он — маленький, ещё наивный, не понимающий, что его ждёт, желающий любви, ласки и тепла. А вот уже подросток, который за еду готов биться, не терпящий контакта, испытывающий страх к интиму, не позволяющий тесные контакты с собой.       Вэй Ин всхлипнул, слёзы катились по его щекам. Он уже давно был на грани, и вот, плотину прорвало.       — За что мне всё это?.. — тихо прошептал юноша, всё ещё стараясь сдерживаться.       Просидев так ещё какое-то время, он резко отнял колени от груди, вытер слёзы и начал приводить волосы в порядок.       — Не время слёзы лить, как несчастная дева! Соберись! — громким шёпотом отругал он сам себя. — Слёзы — это слабость, а ты не слабак! Я докажу это всем! Всех заставлю поплатиться. Особенно Цзян Чэна.       Произнеся это самому себе, он поднялся и подошёл к двери, ведущей к выходу. Юноша в последний раз бросил взгляд на кровать. Как бы не хотелось спать, он не сможет заснуть, как минимум до тех пор, пока Цзян Чэн не получит по заслуга       Приняв окончательное решение, заклинатель вышел на улицу. Чтобы наказать Цзян Чэна, нужно было подумать, проветриться.       Прохаживаясь по безлюдным улицам Облачных Глубин, он начал успокаиваться. Прохладный ветер дул в лицо, теребя на ветру его волосы, собранные в высокий конский хвост, принося спокойствие. Сворачивая на одну из улиц, он увидел фигуру. В фиолетовом. Он, видимо, тоже решил проветриться.       Вэй Ин задумался, стоит ли сейчас подойти к нему и всё выяснить, или лучше пройти мимо, не попадаясь на глаза, чтобы всё обдумать. Думать долго не пришлось: Цзян Чэн неожиданно повернул голову в его сторону.       «Заметил», — пронеслось в голове у Вэя, когда фиолетовая фигура двинулась в его сторону.       — Следишь за мной? Я, честно, не ожидал, что у тебя хватит смелости достать нож, — произнёс он чуть повышенным голосом, подходя поближе, совершенно не заботясь, что люди могут проснуться и сойтись. — Это было глупо, низко и подло. Человек с достоинством так бы не поступил.       — Достойный человек не будет клеветать на давно почивших людей. Моя мать не была влюблена в твоего отца. Они были друзьями, как и твой отец с моим. Как ты можешь так отзываться о своём родном отце? — нахмурился Вэй Ин, говоря со злостью, но не повышая голоса.       — Не смей называть его моим отцом! У меня никогда не было отца! Всё из-за тебя! Ты разрушил мою жизнь! И я заставлю тебя поплатиться тем же! — выплюнул Цзян Чэн, сложив руки на груди.       — Я ничего не рушил. Я даже не знал о твоём существовании, твой отец сам решил меня искать. Я его не просил.       — Ах ты…! Неблагодарная тварь! — взорвался Цзян Чэн, ударив Вэй Ина в лицо. — Из-за того, что он тебя искал, я с сестрой росли без отца! Моя матушка была вынуждена всё тянуть на себе! И ты говоришь, что тебе плевать на это?! Что тебе это не нужно?! Да чтоб ты сдох!!! Грязный, слабый, уродливый, а ещё смеешь перебирать!? Ты должен быть благодарен, что всё ещё живёшь! Что всё ещё дышишь!       Вэй Ин упал на задницу от удара. Прижимая руку к щеке, он смотрел на Цзян Чэна. Он ничего не говорил, наслушался уже. Это же ему почти каждый день говорила Юй Цзыюань, или, по крайней мере, показывала своими поступками.       — Цзян Чэн! Что здесь снова происходит? — внезапно из ниоткуда появился Лань Цижэнь, а за ним прибежали так же и его племянники. И несколько старейшин клана Лань, которые были введены в курс дела о недавнем происшествии.       — Почему вы спрашиваете только у него!? Я тоже могу говорить! — не дав и слова сказать Цзян Чэну, выкрикнул Вэй Ин. — Вы даже не выслушали меня! Не дали и слова сказать! Разве так принято в вашем праведном ордене!? Выслушали одну сторону, назначили наказание только одному! Что это за самосуд!? Где здесь ваши хвалебные правила: «Каждый равен другому, будь то приглашённый ученик или старейшина»!?       Лань Цижэнь смотрел с шоком в глазах. Затем, придав лицу спокойный вид, начал поглаживать свою козлиную бородку.       — Хорошо, раз тебе есть что сказать, говори.       — Ну, раз позволяете, — закатил глаза юноша, — сегодня я, сидя в своей комнате, услышал, как моих родителей нагло оклеветали перед другими, по сути, разнося лживые сплетни!..       — Вы серьёзно будете слушать его!? Он врёт как дыш..! М?! — перебил его Цзян Чэн, но утратил возможность говорить и открывать рот.       — Я не лгу! Когда я вышел, начал требовать извиниться перед моими родителями, на что он лишь посмеялся и продолжил клеветать! Да, я ударил первым! Но он начал меня душить, собираясь убить! Только тогда я достал нож! Я клянусь, если бы он попросил прощение у моих предков, я бы сразу же отступил и спрятал нож, но он ответил: «Ни за что»! А затем пришли вы, и, не дав мне ничего сказать, выставили меня виновным!       Старик Лань начал нервно бегать взглядом по окружению. Было стыдно за своё поведение. Он как учитель должен быть непредвзят, а тут, только из-за происхождения Вэй Усяня, сразу решил, что он виноват, а наследник ордена Цзян не может лгать.       Лань Ванцзи, хмуря брови, переваривал слова юноши. Он опустил глаза, когда понял, как несправедливо поступил, и решил, что обязан принять наказание за своё поведение.       А Лань Сичэнь формально ничего не сделал — он лишь не вступился за Вэя, когда почувствовал неладное, а ведь почувствовал, но не решился сказать об этом вслух.       — Мы со старейшинами клана всё обдумаем и завтра вынесем вердикт, — произнёс Лань Цижэнь. Его лицо было бледным. Подумать только, его только что отчитал его же временный ученик! Стыд и позор! А хуже всего было то, что этот ученик был прав.

***

      Уже утром Вэй Усянь стоял на коленях лицом к табличкам предков клана Гусу Лань в храме предков. Рядом с ним так же стоял на коленях Цзян Чэн, и, к удивлению обоих юношей, рядом в той же позе сидел Лань Чжань.       Цзян и Вэй ещё не знали, к какому решению пришли старейшины, могли лишь надеяться, что наказание не будет слишком жестоким. Хотя Вэю терять было нечего: не увеличат же ему наказание за его слова, сказанные в гневе? Они не смотрели друг на друга, предпочитая рассматривать деревянный пол, чем друг друга.        И вот наконец в храм вошёл Лань Цижэнь, а за ним и старейшины. Трое из старейшин держали в руках по феруле для наказаний. Вэй Ин прикрыл глаза.       «Что ж… хотя бы не дисциплинарный кнут…» — подумал про себя юноша.       — Старейшины клана Гусу Лань и я, нынешний глава ордена Гусу Лань, пришли к решению, что наказание должно понести: ученик ордена Цзян, Вэй Усянь, за попытку убийства, за бои без разрешения, за нарушение комендантского часа. Пятьдесять ударов ферулой и двадцать раз переписать правила ордена. Изначально мы размышляли выгнать молодого господина Вэя из Гусу Лань, но поскольку он был не единственным участником происшествия, было принято решение на время оставить его.       Слова старика Ланя заставили Вэй Ина выдохнуть. Пятьдесять ударов для него было и так много. Любой другой заклинатель с хорошо развитым золотым ядром даже не успеет прочувствовать наказание, а вот его тело может не выдержать и семидесяти. Да и радовало то, что он в ближайшее время не вернётся в Пристань Лотоса.       — Наследник клана Цзян, Цзян Ваньинь, за осквернение семейного древа своего шисюна, за попытку удушения, нарушение комендантского часа, за ложь старшим, клевету и распространение слухов. Триста сорок ударов ферулой и сорок раз переписать правила ордена Гусу Лань. Так же мы раздумываем о том, чтобы исключить будущего главу ордена из нашего клана. Мы уже отправили письмо в Пристань Лотоса с объяснением всей ситуации.       Цзян Чэн сжал руки в кулаки на своих коленях. Стыд, смешанный со злостью, бурлил в нём. В первый же день после прибытия его отчитали и наказали! Так ещё и могут выгнать! Подумать только! Что же его ждёт, когда матушка об этом узнает!?       — Второй нефрит клана Лань, Лань Ванцзи, за поверхностное суждение, самосуд, нарушение правила о равенстве… — Лань Цижэнь сглотнул ком в горле. Он ненавидел наказывать своих племянников, но второй оказался слишком упрямым и даже взял наказание дяди на себя, посчитав того слишком старым, — триста восемьдесят ударов кнутом и пятьдесят раз переписать правила.       Двое братьев подняли головы и шокировано уставились на учителя. Им не было жаль Ванцзи, они просто не понимали, почему он получил наказание больше, чем они. Цзян Чэн открыл рот, чтобы спросить, но рука Цижэня поднялась, и старейшины начали бить ферулами по спинам заклинателей.       Звуки ударов и сдерживаемого, прерывистого дыхания заполнили зал. Некоторые ученики, чьи занятия отменили, собрались у двери и вслушивались. Цзян Чэн держался, не позволяя себе упасть лицом в грязь. Он — наследник, должен быть сильным, как мать.       Вэй Усянь кусал себя за щёку, было невыносимо больно. Его одеяние первым окрасилось в алый цвет. Где-то на тридцатом ударе он закричал, но всем было плевать. Цзян Чэн даже усмехнулся крику шисюна. Когда его ударили в сороковой раз, юноша потерял сознание.

***

      Очнулся Вэй Ин у целителя, голова гудела, а спина горела огнём. Осмотревшись, он никого рядом не обнаружил, а за окном уже была глубокая ночь. Попытавшись сесть, он сразу понял, что это плохая затея. Его ядро не было способно увеличить регенерацию, из-за чего он, получив меньше ударов, чем тот же Цзян Чэн, будет восстанавливаться гораздо дольше.       Юноша почувствовал усталость и, прикрыв глаза, смог провалиться в сон, как всегда, без каких-либо видений, только пустота.

***

      В домике целительницы, пожилой женщины, он провёл девять дней. Девять невыносимых дней. Мало того, что еда была ещё отвратительнее, чем та, что подается в Гусу в целом, так ещё два раза он был вынужден принять ванну под присмотром этой женщины!       Всю процедуру Вэй Ин пытался прикрыться, и вскоре женщина отстала, позволив ему самому, несмотря на боль, обмываться.

***

      Когда лечение было окончено, Лань Цижэнь приказал ему начать переписывать правила в библиотеке. За это время, пока он залечивал раны, Цзян Фэнмянь и Юй Цзыюань посетили Облачные Глубины и мирно решили конфликт.       Войдя в саму библиотеку, первое, что бросилось в глаза, — это фигура в белом. Лань Ванцзи сидел с прямой спиной и что-то переписывал. Когда вошёл заклинатель, он поднял глаза. Вэй Усянь без слов сел за стол напротив, не обращая внимания на пристальный взгляд.       Удивительно, но его ненависть к этому человеку поутихла. Вэй не мог понять почему. Может, из-за того, что того и так наказали? Возможно. Но обида и неприязнь в любом случае ещё жили в нём, а значит, оставлять это просто так он не намерен.       Юноша, взяв кисть в руки, начал переписывать правила. Спасибо кому бы то ни было за то, что к его приходу всё лежало на столе.       Он размышлял над вариантами мести. Что может задеть лучшего ученика клана Лань? Этого чистого, благородного, правильного и спокойного, как удав, человека?       Его взгляд скользнул по столу и зацепился за чернила. Что может хуже всего сочетаться с белоснежными одеждами ордена Лань? Правильно, чёрные чернила. Небольшая ухмылка тронула его лицо. Осталось только придумать, как именно он запачкает этого человека перед собой.       «Просто подойти и вылить — не подходит. Случайно опрокинуть — вариант получше, но он сидит слишком далеко! Что же делать? — размышлял он, продолжая совершенно неаккуратно выписывать правила. — Ладно, потом это сделаю. Сейчас можно и что-то другое придумать».       Лань Чжань продолжал переписывать древние трактаты, иногда поглядывая на Вэя. Он не ожидал, что тот будет таким спокойным по сравнению с первой и второй встречей.       — Лань Ванцзи? А за что тебя наказали больше, чем меня и Цзян Ваньиня? — спросил Вэй Усянь от скуки.       — … — Лань Ванцзи даже глаз не поднял и не произнёс ни слова.       — Эй, ты меня игнорируешь? — спросил Вэй Усянь, немного раздражаясь.       В ответ ничего не последовало. Вэй Ин, с нечитаемым взглядом, встал с пола, взял баночку чернил, подошёл и вылил её на грудь Ланя.       Глаза Лань Ванцзи сузились от шока. Он сжал зубы до скрипа и, сломав каллиграфическую кисть, бросил её на пол.       Вэй Ин вздрогнул и моментально пришёл в себя, осознав, что сделал. В отличие от него, у этого человека был меч, да даже без оружия он был сильнее! Отступив назад, юноша продолжал смотреть на Лань Чжаня, готовый в любой момент убежать.       Но вместо ожидаемой погони ничего не произошло. Лань, скрипя зубами, встал и начал собирать свои вещи.       — Ты свободен. Завтра после утренней тренировки продолжишь, — на удивление спокойно произнёс Лань Чжань.       Вэй Ин больше не был в шоке, он был в настоящем ахуе! Он никак не ожидал, что это сойдёт ему с рук! Какого хрена? Да даже будь ты трижды небожителем, не может быть, чтобы не было вообще никакой злости!       Он хотел многое спросить, но решил всё же уйти, пока ему действительно не прилетело.