Увядший цветок

      На следующий день Вэй Усянь явился в библиотеку. Его встретила та же картина, что и вчера: Лань Чжань сидел за своим столом, переписывая трактаты. Напротив него стоял стол, на котором были приготовлены все необходимые вещи для переписывания правил.       Вэй Ин тихо прошёл и сел за свой стол. Вчерашнее поведение Второго Нефрита очень удивило его — настолько, что он не мог уснуть до самого утра, отчего под его глазами красовались ещё более выразительные мешки. Он всё не мог поверить, что этот человек, перед которым он стоял сейчас, после того как Вэй Ин испачкал его чернилами, просто сказал ему уходить — причём спокойно.       Опустив взгляд на тетрадь, Вэй Ин вздохнул. Как же он не любил учёбу и письмо! Когда его забрали в Пристань Лотоса, пытались обучить письму и чтению. Лучшие учителя по приказу Цзян Фэнмяня старались, и благодаря им это получилось, но вот почерк всё ещё выглядел как у маленького ребёнка. Помнится, Цзян Фэнмянь потратил несколько часов на то, чтобы уговорить лучшего учителя каллиграфии всего Юнмэна взять Вэй Усяня в ученики.       Лань Ванцзи поднял взгляд на юношу. Тот сидел, смотря в тетрадь, — его мысли явно были где-то не здесь. Лань Чжань легонько постучал по столу деревянной частью кисточки, привлекая внимание.       Вэй Ин моментально вышел из своих мыслей и уставился на источник звука. Затем, когда до него дошло, что означает хмурый взгляд человека напротив, он принялся за переписывание.       — Лань Ванцзи, почему ты тогда запретил мне говорить? — спустя несколько минут подал голос Вэй Усянь. Его давно волновал этот вопрос: он совершенно не понимал действий этого человека — сначала закрывает рот, потом принимает наказание за это.       Рука Ланя на мгновение остановилась в воздухе. Ему было сложно признать ошибку, поэтому он промолчал.       — Ванцзи-и, почему ты постоянно молчишь? Лимит на буквы? — с лёгкой улыбкой спросил Вэй Ин. У него сегодня было прекрасное настроение, несмотря на бессонную ночь.       Лань Чжань поднял на него недовольный, хмурый взгляд. Ему не нравилось, когда кто-то при обращении использовал детское имя или более ласковое. Даже дядя называл его вторым именем, а брат — максимум «Ванцзи».       — Не будь таким хмурым, тебе не идёт. Просто ответь на вопрос, и я отстану. Ну, на первые несколько минут, пока не придумаю ещё одну шутку, как вчера. Она тебе, кстати, понравилась? Могу повторить, только на этот раз в лицо, чтобы точно запомнил надолго, — с насмешкой произнёс Вэй Ин.       — Вы вели себя с господином Цзян крайне непристойно. Я должен был вмешаться и остановить драку, — всё же ответил Лань Чжань, надеясь, что Вэй Ин отстанет от него.       — Да, должен был. Но почему ты остановил только меня?! Из-за того, что я не наследник ордена, как Цзян Чэн? — вспылил Вэй Усянь.       — Я… — Лань Чжань хотел было оправдаться, но замолчал, поняв, насколько его слова будут глупыми.       Вэй Ин фыркнул и уткнулся в тетрадь, со злостью надавливая на кисть, без сожалений уменьшая её срок службы и делая иероглифы совершенно нечитаемыми.       Лань Чжань опустил взгляд, не в силах что-либо выдавить из себя. А что он вообще мог сказать? Просить прощения? Он не умел этого делать, да и Вэй Усянь не похож на того человека, который просто так примет словесные извинения. Пытаться оправдаться? Это слишком низко, тем более он действительно был виноват. Пытаться утешить? Он даже не представлял, как нужно утешать или поддерживать кого-то.       Пока Второй Нефрит перебирал в рассуждениях, Вэй Усянь думал над тем, как бы над ним подшутить, при этом не заслужив наказания.       «Будь мы рядом, я мог бы пнуть его в грязь, подставить подножку, потянуть за волосы, украсть пояс, а может, даже ленту на лбу…» — размышлял он. До него доходили слухи, что лобная лента клана Гусу Лань является чем-то очень важным, так что это должно сильно взбесить Лань Ванцзи.       Идея пришла сама собой, когда он увидел, как по краю его стола ползёт слизняк — жирный и большой такой. Вэй Ин усмехнулся и, взяв слизня двумя пальцами, бросил его в сторону Лань Чжаня. Слизень попал точно в цель: прилетел в нос заклинателя и сразу же упал на его тетрадь.       Лань Чжань вздрогнул от неожиданности, вытер мокрый из-за слизня нос рукавом ханьфу и поднял хмурый взгляд на вовсю ржущего Вэй Усяня.       — Ты бы видел своё лицо! Боже! — заливисто смеялся он.       Лань Чжань замер: он почувствовал странный трепет внутри от заливистого смеха Вэй Ина. Такой чистый, искренний и звонкий. Это пробудило внутри странные, доселе невиданные чувства.       Вэй Усянь, закончив смеяться, посмотрел на Лань Чжаня, который как-то странно смотрел на него, — это вызвало у него нервную улыбку.       Лань Чжань наконец отвёл взгляд и опустил его на свою тетрадь. Он ужаснулся её состоянию: слизень успел размыть чернила по бумаге, испортив её содержание. «Придётся переписывать», отметил он, но это стоило того, что он смог увидеть.       Вэй Усянь хищно улыбнулся и, пока на него не смотрят, встал и просто сбежал из библиотеки.       Подняв глаза на источник странного шума, Лань Чжань смог увидеть только убегающую спину Вэя. Вздохнув, он поднялся из-за стола и пошёл неспешно следом, намереваясь вернуть того на место.

***

      Вэй Ин перестал бежать, когда увидел других адептов. Сейчас наказание ему не нужно: он ещё от прошлого не оправился и не успел переписать правила ни единого раза. Поэтому сейчас не следует рисковать.       Проходя по почти безлюдным дорожкам, он неожиданно встретился взглядом с Цзян Чэном. Они, не сговариваясь, отвернулись и продолжили идти по своим делам. Чего-чего, а вот выговора они не хотели — ни один, ни второй.       Юй Цзыюань очень хорошо объяснила сыну, почему он не должен вступать в драку. Что уж там, Цзидянь был весомым поводом не вступать в контакт с названным братом.       Вскоре ноги Вэй Ина привели его в лес. У него перехватило дыхание от местной красоты: всё казалось не таким, как в Пристани Лотоса, хотя он и сам не мог понять, что именно его так цепляет.       В кустах послышался шум. Вэй Усянь напрягся: вдруг это животное дикое? Или какой-то недруг? Но вместо хищника или человека из кустов вылез белоснежный кролик.       Вэй Ин окаменел. За всю свою пятнадцатилетнюю жизнь он ещё ни разу не видел кроликов. Осторожно присев на колени, он протянул ладонь к зверьку. Кролик отпрянул от незнакомца, но затем осторожно приблизился и, обнюхав ладонь человека, позволил себя погладить.       Вэй Усянь расплылся в радостной улыбке; этот белый комочек меха был невероятно мягким. Раньше все животные, которые ему попадались, были агрессивными, но не этот кроха.       Осмелев, Вэй поднял кролика к себе на колени, начал осторожно гладить кроху по спинке, боясь его спугнуть. Сам же кролик сидел смирно, мило дёргая носиком.       Лань Чжань, всё ещё неспешно следовавший за юношей, застал эту картину. Увиденное повергло его в шок. Вэй Усянь вообще не был похож на того агрессивного юношу, которого он увидел тогда, в первый день обучения. Сейчас он выглядел по-другому. Внутри проснулось резкое желание — желание, чтобы Вэй Ин больше никогда не злился и не грустил.       Постояв так ещё немного, Лань Чжань просто развернулся и ушёл, решив, что лучше соврёт дяде, сказав, что Вэй Ин убежал и он не смог его найти, чем нарушит эту идиллию и испортит ему настроение.       Боже… что с ним вообще происходит?