Увядший цветок

      Двое юношей сидели, прижав колени к груди, перед главой ордена Цзян и его женой. Под глазами у них красовались фингалы, они смотрели в пол, стыдясь поднять взгляд.       — Что вы на этот раз натворили? — грозно спросила женщина, глядя на юношу в чёрном ханьфу, готовая прожечь в нём дыру одним лишь взглядом.       — Матушка, позволь всё объяснить, — первым подал голос Цзян Чэн. Мадам Юй перевела взгляд на сына, который, едва заметно смягчившись, продолжил: — Я лишь указал на его ошибки и говорил абсолютную правду. Он напал первый, прямо на улицах Облачных Глубин. Я лишь давал сдачи, как ты меня учила.       Вэй Ин сжал кулаки на коленях. «Снова он лжёт, чтобы выставить меня зверем. Ей и так ясно, что это неправда», — пронеслось в голове у юноши. Он видел эту сцену много раз, и каждый раз Цзян Чэн выходил сухим из воды, в то время как его накрывало с головой цунами по имени Юй Цзыюань, не оставляя и шанса на оправдание.       — Прямо на улице в Облачных Глубин? А я говорила, что этот лис принесёт только проблемы! Но кто меня слушает!? Я ведь такая плохая, верно? — произнесла женщина, глядя на дочь и мужа, которые были за то, чтобы Вэй Ин отправился в Облачные Глубины.       — Матушка… — начала было Цзян Янли, но её перебил отец.       — Моя госпожа, нельзя обвинять одного, не выслушав вторую сторону. Мы не можем быть уверены, что Цзян Ваньин говорит чистую правду… — То есть ты своему сыну уже не веришь!? Что значит «не можем быть уверены»!? Я могу быть уверена в словах своего ребёнка, то, что ты бездарный отец, — не мои проблемы, — огрызнулась госпожа Пристани Лотоса, перебив мужа. Цзыдянь на её пальце начал искриться фиолетовым, подчёркивая злость хозяйки. — Моя госпожа, прошу, успокойся. Я не доверяю Ваньину лишь потому, что уже ловил его на лжи, много раз. И ты об этом знаешь. Если А-Сянь действительно виновен, я сам его накажу, но я не могу быть в этом уверен, исходя лишь из слов Ваньина, — ответил мужчина, стараясь сохранять спокойствие. — К тому же, у Ваньина весьма острый язык, он мог и сам спровоцировать драку. — Закрой свой рот! Не смей называть меня «Ваньином»! — вспылил Цзян Чэн, вскочив на ноги и показывая пальцем на отца. — Ты не достоин этого! Ты мне не отец! У меня никогда не было отца! Цзянь Фэнмян хотел было крикнуть на сына, чтобы успокоить его, но остановил себя. Если он ответит сыну в грубой форме, Цзыдянь тут же ударит его по спине, он это знает. Глава ордена прикрыл глаза, потёр переносицу и перевёл взгляд на смиренно сидящего Вэй Усяня. — А-Сянь, что тогда произошло? — задал вопрос мужчина чуть мягче, чем только что общался с женой, на что Цзян Чэн сжал зубы до скрипа, а женщина начала стучать ногтем по деревянному подлокотнику.       Юноша поднял глаза и посмотрел сначала на мужчину, который ждал правды, а затем на женщину, которая прожигала его взглядом. Они ждали противоположного: если он скажет правду, мадам Юй и Цзян Чэн будут в ещё большем гневе, а если сыграет он по их правилам, все нападки лягут на Цзян Фэнмяня, и тогда он сам накажет Вэя. Но наказание в виде тренировки — ничто по сравнению с Цзыдянем.       — Цзян Ваньинь прав, я напал первым, — произнёс он, опустив глаза и сжимая кулаки до побелевших костяшек. Жизнь на улице научила его, что ложь не такая уж и страшная, если она во благо себе.       Хозяйка пристани лотоса победно ухмыльнулась. Она перевела взгляд на мужа и, подперев подбородок рукой, посмотрела на него с выражением лица: «Понял?».       — Слышал? Теперь ты мне веришь? — с ухмылкой произнёс Цзян Чэн. — Ты сказал, что накажешь его, если он будет виноват. Так вот, наказывай.       Цзян Фэнмянь вздохнул, он знал, что это было влияние жены.       — А-Сянь, говори правду, я не дам тебя в обиду.       Вэй Ин отвернулся, он знал, что это ложь. Цзян Яньли всё ещё стояла поодаль, боясь вставить слово. Она понимала, к чему всё идёт, и от этого её глаза стали влажными.       — Ты его не услышал с первого раза? Он уже сказал всё, что должен был, — хмуря брови, произнесла женщина.       — Он сказал то, что было нужно тебе, — резко произнёс мужчина.       — Мне нужно лишь, чтобы ты заткнулся, — прошипела мадам Юй.       Цзян Фэнмянь нахмурил брови сильнее.       — Я нахожусь на всей территории, в своём доме, который мне передал отец. Ты не имеешь права со мной так говорить.       — Я твоя супруга, мы здесь на равных правах. Единственный, кто здесь лишний, это он! — воскликнула Юй Цзыюань и указала пальцем на Вэй Ина. — Он источник всех неудач ордена! Если бы его не было, Пристань Лотоса расцветала бы, и ты не покинул бы своих детей!       — Я не покидал их! Он такой же ребёнок, как и Цзян Чэн и А-Ли. Представь, если бы нас не стало, ты бы хотела, чтобы Вэй Чанцзэ или Господин Цинь спасли нашего ребёнка с улицы и приютили?! — произнёс Цзян Фэнмянь, пытаясь объяснить свою позицию.       — Не сравнивай нас с ними. Мы люди из великого ордена, а родители этого… наглого юнца были лишь заклинателями, которые решили путешествовать по миру.       Вэй Усянь закусил губу. Подобное упоминание о его родителях приводило его в гнев. Он крайне не любил, когда доброе имя его матери и отца попирали, пусть он и не помнил их лиц или их голосов. Но помнил те нежные руки матери и спокойные глаза отца, такие же, как и у него самого.       — Они занимались хорошим делом, истребляя нечисть, которую могли упустить наши и чужие ученики, — произнёс глава ордена.       — И где они сейчас? — закатил глаза Цзян Чэн и сразу же получил удар по рёбрам, от чего упал на колени. — Ах ты!       — Ну, успокойтесь! А-Чэн, тебе слова не давали! — воскликнула женщина, не желая сейчас разбираться с ними. — Так и женился бы на ней! А то сделал ребёнка, а взял ответственность только когда они сдохли! — воскликнула она, обращаясь к мужу.       — Моя госпожа! Я был верен тебе! Не разговаривай на…       — Все знают, что ты спал с ней! Я была лишь долгом, а она была твоей любимицей! До тех пор, пока не встретила другого! И сейчас ты ходишь и сожалеешь, что раньше не сбежал с ней воспитывать вашего Цзян Усяня! — в сердцах прокричала Мадам Юй.       Цзян Фэнмянь встал, развернулся и ушёл, хлопнув дверью так, что она чуть не слетела с крепления.       Вэй Усянь стиснул зубы до боли. Цзян Чэн сидел рядом, опустошённый: каждая такая ссора словно убивала в нём что-то. А Цзян Яньли уже тихо всхлипывала, роняя слёзы на деревянный пол.       Госпожа Пристани Лотоса, тяжело дыша, повернулась к Вэй Ину. Цзян Чэн, увидев взгляд матери, сразу отполз и отошёл подальше. Женщина спокойно подошла к юноше и призвала Цзыдянь.       — Тварь, — прошептала женщина и подняла руку для взмаха.       Вэй Ин, оцепенев на какое-то время, попытался убежать, но первый, сильный удар попал точно в цель, в самый центр его спины. Вэй Ин вскрикнул и упал на пол.       Цзян Яньли вскрикнула и подбежала к матери. Она взяла её за руку, пытаясь успокоить, но та лишь оттолкнула её на пол и продолжила взмахивать Цзыдянем, нанося новые удары.       Цзян Чэн, стоявший в стороне, отвернул голову, не желая этого видеть.

***

      — А-Чэн, ты ведь понимаешь, что тоже провинился, — спокойно произнесла женщина, поднося пиалу с чаем к губам, бордовым от помады. Она смотрела на сына спокойно, оценивая его взгляд и позу. — Ты, как будущий глава клана Цзян, должен быть выше этого. Выше него.       Цзян Чэн сидел напротив матери; закатное солнце подчёркивало складки между его бровей. Передние пряди волос теребил лёгкий ветер, щекоча нос.       — Да, матушка. Я понимаю, — кивнул он, не поднимая глаз.       — Хорошо, что понимаешь, но понимать — не достаточно. Вы с ним оскорбили клан, опозорили орден! Не будь ты моим сыном, ты понёс бы такое же наказание, как и он, — произнесла мадам Юй, постукивая пальцами по деревянному столу.       Цзян Чэн сжал кулаки под столом и кивнул. Женщина вздохнула.       — Я смогу сделать так, чтобы всё свалилось на него — что во всём виноват он. Но впредь будь осторожен, — более мягким голосом проговорила она. — А сейчас отдохни, выглядишь словно ходячий труп.       На губах юноши расцвела едва заметная улыбка. Встав из-за стола, он поклонился матери и покинул беседку, оставив женщину одну.