Увядший цветок

      Пламя свечи мерно покачивалось от лёгкого дуновения ветра. Молодая девушка осторожно втирала лечебную мазь в спину юноши, стараясь не давить на ещё не зажившие раны.       Юноша смирно сидел на полу, его тело била мелкая дрожь, но не от холода, а от жгучей боли. Цзидянь пусть и не оставлял таких же шрамов и увечий, как дисциплинарный кнут, но всё же наносил немалый урон и телу, и золотому ядру. Вэй Усянь ещё несколько часов после наказания не мог держаться на ногах, и даже сейчас, спустя двое суток, его спина всё ещё невыносимо болела от простых действий.       Цзян Яньли тихо всхлипнула, её сердце разрывалось от того, что её брат вынужден терпеть такое отношение к себе и такую боль. Но ещё больше её терзала совесть за то, что она не смогла остановить мать и лишь могла сидеть в стороне, давясь слезами.       Когда временная ежедневная процедура была окончена, Вэй Усянь, не без помощи Цзян Яньли, быстро надел на себя одежду и лёг на твёрдую кровать животом. Такое положение было единственным, которое причиняло меньше всего боли.       — А‑Сянь, я принесу немного супа. Тебе нужно набраться сил, чтобы восстановиться, — произнесла девушка, зная, что Вэй Ин не сможет отказаться от еды, и, осторожно закрыв за собой дверь, вышла из «домика», которым являлся ненужный сарай Вэй Ина.       Вэй Усянь ничего не ответил. Он достал из‑под подушки нефритовую шпильку нежного белого цвета. Он смог стащить её почти перед самым вылетом. Нужно ведь было оставить себе сувенир? Тем более от Второго Нефрита — любая бы девушка позавидовала, что он может держать столь личную вещь юноши, считавшегося вторым по красоте во всей Поднебесной.       Юноша усмехнулся, представляя, как Лань Ванцзи проснётся и не сможет найти свою драгоценную шпильку на её законном месте. «Хотелось бы увидеть его лицо в этот момент. Хотя оно вряд ли бы изменилось на что‑то, кроме нахмуренных бровей», — подумал юноша, прокручивая свой трофей между пальцами.       В дверь кто‑то тихо постучал. Вэй Ин вздрогнул и быстро спрятал шпильку под подушку. Не дожидаясь ответа, в комнату вошёл Цзян Фэнмянь.       — А‑Сянь, как ты? — нежным голосом произнёс мужчина. Он сел на край кровати и, протянув руку, положил её на плечо Вэй Ина, едва не задевая одну из ран.       Вэй Ин скривился. Он не хотел видеть этого мужчину и тем более чувствовать его руки на себе.       — Уходи, — строго произнёс Вэй Ин, дёрнув плечом, чтобы скинуть чужую руку со своего плеча. — Я не хочу видеть тебя.       — Такой упрямый, — тихо вздохнул мужчина. Он убрал руку с чужого плеча, но уходить не спешил.       В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием двух людей. Глава ордена смотрел на свои руки, пытаясь подобрать подходящие слова. Он понимал, что ему не следовало бросать всё и просто уходить тогда, когда его супруга была настолько взбешена, что готова была оттолкнуть любимую дочь.       — Тебе понравилось в Гусу Лань? — тихо спросил Цзян Фэнмянь, переведя взгляд на юношу. В ответ он получил лишь слабый кивок. — И чем же?       Мужчина вздохнул, когда через несколько минут ответа так и не последовало. Прикрыв глаза, он посмотрел на Вэй Ина другим взглядом, наполненным печалью. Вэй Ин всё меньше и меньше напоминал своих родителей и всё больше становился похож на мадам Юй.

***

      — Чанцзэ‑гэ, Фэнмянь‑гэ, смотрите, как красиво, — восхищённо произнесла молодая девушка, указывая на закатное небо.       — Сестрица А‑Жэнь права, это действительно красиво, — с нежной улыбкой произнёс мужчина с серо‑голубыми глазами. Он подошёл к девушке со спины и обнял её за плечи. — Но это не сравнится с красотой А‑Жэнь.       Девушка хихикнула и легонько похлопала парня по плечу, не желая оставлять синяки. Она была хрупкой лишь на вид, но характер и сила поистине не свойственны молодой госпоже.       — Да будет тебе, — довольно произнесла она, не подозревая, что перебарщивает с силой. — Фэнмянь‑гэ тоже так считает? — спросила девушка, переведя взгляд на будущего главу ордена Цзян.       — Конечно, Мэй Мэй прекрасна, — кивнул Цзян Фэнмянь с мягкой улыбкой. Его сердце сжималось от вида этих голубков, которые всё ещё делали вид, что не являются влюблённой парой. Его самого ждала судьба: быть женатым на нелюбимой женщине, чей характер ему был непонятен.       — Вот видишь, гэгэ тоже считает тебя прекрасной, — произнёс Вэй Чанцзэ, положив руку на голову девушки.       Молодая девушка хихикнула и крепко обняла будущего мужа, а тот прижал её к себе в ответ.

***

      Этот момент засел глубоко внутри Цзян Фэнмяня. Какие бы слухи ни ходили, но для него Цанцзэ Саньжэнь была лишь младшей сестрой и невесткой, но никак не любовью.       Повернув голову, он посмотрел на лежавшего на кровати Вэй Ина. Он был так похож на своих родителей, но вместе с тем был так далёк от их поведения и нрава.       В дверь тихо постучали. Цзян Фэнмянь сразу разрешил войти, не спросив самого владельца комнаты. На пороге появилась Цзян Яньли с подносом в руках. При виде отца девушка нахмурилась, но всё же поклонилась.       — Отец, я принесла для А‑Сяня еды. Прошу, не говорите матушке.       Мужчина кивнул и поднялся с края кровати.       — Конечно. Я, пожалуй, пойду. — Бросив взгляд на по‑прежнему лежащего юношу, покинул домик.       Оказавшись на улице, он вздохнул. Этот сарай находился подальше от всех, даже слуги жили ближе. Как бы он ни старался переселить Вэй Усяня хотя бы к слугам, ни Юй Цзыюань, ни Вэй Ин не соглашались на это.       Мужчина почувствовал на себе чей‑то взгляд. Повернув голову, он увидел сына: тот стоял с недовольным и враждебным выражением лица. В его глазах читалась ненависть и отвращение к собственному отцу.       Бросив взгляд на сарай, куда совсем недавно зашла сестра, за которой он проследил, Цзян Чэн сначала скривился, а затем ухмыльнулся.       — Цзян Ваньинь, пожалей хотя бы сестру, — произнёс мужчина, поняв, что Цзян Чэн намерен доложить об этом матери.       — Она сама виновата. Нечего носить ему еду, когда матушка приказала кормить его только едой слуг, не больше двух раз в день, — холодно произнёс Цзян Чэн и, развернувшись, ушёл к матери.       — Стой! — приказал Цзян Фэнмянь и, быстро преодолев расстояние между ними, схватил сына за предплечье. — Ты не можешь так поступать с родной сестрой. Ты будущий глава ордена, должен защищать свою семью.       — Руки убрал! Мне не нужна такая семья! Единственный член моей семьи — это матушка! Она единственная, кто всегда был на моей стороне, единственный, кто поддерживал! — произнёс Цзян Чэн, пытаясь вырваться. — До нас с сестрой матушка и ты были близки, но потом ты привёл в наш дом его — и всё испортил! Я ненавижу тебя! Тебя и его!       Слова сына ударили мужчину в самое сердце. Он давно знал всё это, знал, как к нему здесь относятся, но слышать это каждый раз было больнее, чем в предыдущий. Он отпустил будущего главу, и тот, не теряя времени, пошёл быстрым шагом к Пурпурной Паучихе.