I'd Let The World Burn For You

В углу убежища сияла рождественская ёлка. Дешёвые неровные огоньки, разномастные игрушки и мишура, которая норовила соскользнуть при каждом сквозняке, пробиравшемся в комнату. Ты потратила почти час, чтобы привести её в порядок, а Махито наблюдал за тобой с тем же зачарованным интересом, который он проявлял ко всему странному и человеческому. Но теперь, когда ты любовалась завершённым результатом, его голос обвил тебя, словно игривая угроза: — Продолжишь смотреть на ёлку, а не на меня, и я выключу огни. Ты медленно обернулась. Махито развалился на диване — ноги на подлокотнике, серебристые волосы переливаются в свете развешанных тобой огоньков. Его улыбка была ленивой, острой и чересчур самодовольной. — Ты что, ревнуешь к ёлке? — спросила ты. — Мм, может быть. — Он потянулся, словно кот, и его взгляд скользнул по тебе нарочито медленно. — Она забирает всё твоё внимание. А я не люблю конкуренцию. Ты направилась к нему, и его ухмылка стала шире — в разноцветных глазах вспыхнул огонёк озорства. — К тому же, — добавил он, похлопывая по дивану рядом с собой, — я позволил тебе втянуть меня в эту праздничную ерунду не для того, чтобы остаться без внимания. Ты села. И в тот же миг он переместился — приблизился, без колебаний накрыв тебя собой. Обвил рукой талию, уткнулся подбородком в плечо, а холодные пальцы скользнули под край свитера — просто чтобы почувствовать, как ты вздрогнешь. — Вот так, — пробормотал он. — Так лучше. Огни ёлки отражались в его глазах, окрашивая лицо тёплыми оттенками. Он заметил, как ты на него смотришь, и его улыбка смягчилась — но стала опасной совсем по‑другому. — Видишь? — прошептал он. — Гораздо красивее, чем ёлка. Ты закатила глаза, но он поймал твой подбородок пальцами, разворачивая твоё лицо к себе. — Не отводи взгляд, — шутливо предупредил он. — Я серьёзно. Выключу огни, если ты будешь уделять им больше внимания, чем мне. — И что тогда? — спросила ты. Махито наклонился так близко, что его губы коснулись твоей щеки, а дыхание обдало теплом: — Тогда у тебя не останется выбора, кроме как смотреть на меня. — Его голос стал тише, почти интимным. — И это, — он провёл пальцами по твоей скуле, — именно то, чего я хочу на Рождество.