На грани роли

У павильона их встретил мистер Бертон, облаченный в неизменную черную водолазку, испепеляющим взглядом. За ним, как верный пес, следовал ассистент с планшетом в руках. — Ровно семь минут! — прорычал Бертон, сверяясь с часами. — Идите в гримерку. И чтобы через десять минут я вас видел на площадке, готовыми к бою. С этими словами он развернулся и скрылся в дверях павильона, оставив их стоять, как двух провинившихся школьниц. В гримерке царил хаос: визажисты сновали вокруг, словно пчелы, а костюмеры лихорадочно подгоняли наряды. Эмма и Дженна, привычные к подобной суете, мгновенно влились в рабочий процесс. Макияж, прическа, последние штрихи — и вот уже перед зеркалом стояли не две расслабленные девушки, а две собранные и умелые в себе личности, готовые покорять мир. На площадке их встретил говорящий ворон, восседавший на высокой жерди. Птица окинула их презрительным взглядом и каркнула что-то нечленораздельное. Эмма и Дженна переглянулись, подавляя смех. — Я мечтаю дойти до спальни, в твоем номере и просто окунуться в твои объятия — Дженна говорила это в миллиметрах от ухо Эммы. Ее голос был таким же как час назад, темный, извращенный. У той покраснело ухо. — Не неси такую чушь посреди подобного хаоса Дженн, ты меня отвлекаешь — Как бы Эмма ни пыталась выглядеть профессионально и строго, губы непроизвольно поднялись вверх, выдавая детскую глупую улыбку. День обещал быть интересным. Они знали, что придется нелегко, но после бурного утра им было все нипочем. Они были полны энергии, азарта и, может быть, немного вины. Но, как говорится, работа есть работа, и готическая дива со своим розовым единорогом должны сиять. Бертон уже ждал их, восседая на режиссерском кресле, словно на троне. В руках он держал сценарий, и его взгляд, казалось, метался между страницами и их лицами, выискивая малейшее несоответствие. — Так, девочки, — произнес он, откладывая сценарий. — Сегодня снимаем сцену бала в замке мэра . Вы — его самые желанные гостьи. Энид, ты соблазняешь графа своим танцем, Уэнсдей, ты плетешь интриги в тени, выведывая его тайны. Понятно? Они кивнули, хотя и без особых иллюзий. Сценарии Бертона часто менялись прямо на ходу, и то, что было написано на бумаге, редко соответствовало тому, что происходило на площадке. Но это был его стиль, его метод. Хаос рождал гений, по крайней мере, он так считал. Звук хлопушки возвестил начало съемок. Камера начала двигаться, а Эмма и Дженна погрузились в свои роли. Они танцевали, флиртовали, шептали заговоры, играя со своими персонажами, словно с марионетками. Бертон следил за каждым их движением, то хмурясь, то одобрительно кивая. Говорящий ворон, похоже, тоже заинтересовался происходящим и теперь внимательно наблюдал за ними, склонив голову набок. День тянулся долго, но Эмма и Дженна не теряли своей энергии. Они были профессионалами, и они знали, как выкладываться на все сто процентов, даже когда все вокруг шло наперекосяк. К концу дня они были уставшие, но довольные. Они сделали свою работу, и сделали ее хорошо. А это было главное. ? — Босс. Новые фотографии. Я уверен, они вам понравятся своей пикантностью. ?? — Отправь их одному из ассистентов Тима, пусть полюбуется — злобный смешок. Ворона улетела. Испарилась. Ассистент Бертона, бледный юноша в очках, протянул ему планшет с дрожащими руками. — Мистер… вы… должны это видеть… я думаю. Тим, недовольный от того что его отвлекают от работы, взял планшет в руки. На экране мерцали снимки отеля девушек. Актрисы, слишком близко, слишком запретно. На одной фотографии они стояли у стены, прижавшись друг к другу, на другой — целовались. На третьей… Бертон скривился. Снимки были провокационными, даже для его экстравагантного вкуса. Он всегда поощрял теплую атмосферу между актерами за камерой, но это… Это было уже слишком. Он не был ханжой, но репутация студии должна была оставаться безупречной. — Убери это, — прорычал он, возвращая планшет ассистенту. — И чтобы я больше не видел ничего подобного. Кто бы тебе это ни отправил, найдите способ избавиться. Ничего до девушек не доносить. Ассистент, привычный к перепадам настроения босса, молча кивнул и поспешно удалился. Бертон откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Головная боль возвращалась. Ему нужно было придумать, как сохранить лицо и репутацию студии. Возможно, стоит поговорить с Эммой и Дженной. Вежливо, но твердо. Поставить между ними грань. Или… В голове мелькнула сумасшедшая идея. А что если использовать эти фотографии в рекламных целях? Скандал всегда привлекает внимание. Но это был рискованный шаг. Очень рискованный. Не только для него, но и для актрис. Бертон снова открыл глаза и посмотрел на пустую площадку. Сумасшествие — часть его гения. Или он просто сошел с ума? Бертон долго сидел в кресле, погруженный в раздумья. Соблазн использовать компромат в целях продвижения был велик. Рейтинги взлетели бы до небес, о фильме заговорили бы все кому не лень. Но при этом он рисковал не только карьерой, но и жизнями двух молодых актрис. Общественное мнение – вещь непредсказуемая, и скандал мог навсегда сломать им судьбу. Режиссер вздохнул и потер переносицу. Простое решение ускользало. С одной стороны – финансовая выгода и слава, с другой – человечность и ответственность. Бертон всегда считал себя циником, но в глубине души что-то сопротивлялось эксплуатации чужих секретов. Он снова взглянул на место, где совсем недавно кипела жизнь, где Эмма и Дженна отдавались работе без остатка. В их глазах он видел талант, страсть и… уязвимость. Он встал и направился к выходу из павильона. Решение пришло внезапно, как и многие его гениальные идеи. Он не станет использовать фотографии. Вместо этого он поговорит с девушками. Откровенно и честно. Предупредит об опасности и попросит быть осторожнее в будущем. Это был компромисс между желанием создать сенсацию и необходимостью сохранить человеческое достоинство. Завтра будет новый день, новые съемки и новые вызовы. Но пока Бертон чувствовал облегчение. Он сделал то, что считал правильным. А остальное… остальное уже не зависело от него. Ворон, все еще невидимый, беззвучно взмахнул крыльями. Игра продолжалась. Солнце клонилось к закату, окрашивая горизонт багряными и золотыми красками. Тим Бертон, закутавшись в свой неизменный черный плащ, ждал Эмму и Дженну в своем кабинете, который больше походил на склеп, чем на место работы. Стены были увешаны эскизами монстров, черепами и странными антикварными вещицами, которые, казалось, нашептывали зловещие истории. Когда девушки вошли, их лица светились усталой, но довольной улыбкой. Эмма, в своей неизменной удобной одежде, а Дженна, с растрепанными каштановыми волосами, непринужденно держала кружку с кофе. — Присаживайтесь, девочки, — произнес Бертон, указывая на два массивных кресла, обитых черной кожей. — У меня к вам… деликатный разговор. Эмма и Дженна переглянулись, но послушно сели. В воздухе повисла напряженная тишина. — Как вы знаете, я всегда поощряю… креативную атмосферу на съемочной площадке, — начал Бертон, подбирая слова. — Мне нравится видеть, как актеры сближаются, находят общий язык, вдохновляют друг друга. Но… есть границы. — Вы о чем, мистер Бертон? — спросила Дженна, приподняв бровь. Бертон вздохнул, достал из ящика стола планшет с фотографией и положил его перед девушками. Лица Эммы и Дженны вытянулись. На снимках были запечатлены моменты их утренней близости в отеле. — Откуда это? — выдохнула Эмма, глядя на Бертона расширенными глазами. — Это не важно, — отрезал Бертон. — Важно то, что это попало не в те руки. И… последствия могут быть быть… катастрофическими. — Кто-то за нами следит? — прошептала Дженна, ее лицо побледнело. — Очевидно, да, — ответил Бертон. — И я не знаю, кто это и какие у него намерения. Но я уверен в одном: он не желает вам добра. Эмма и Дженна молчали, переваривая услышанное. Тишина давила на них, как свинцовый потолок. — Что вы хотите от нас? — наконец спросила Эмма, ее голос дрожал. — Я хочу, чтобы вы были осторожны, — ответил Бертон, его тон стал более мягким. — Я не собираюсь читать вам мораль или указывать, как жить. Но вы должны понимать, что вы — публичные люди. За вами следят, вас обсуждают, вас судят. И любой ваш промах может быть использован не только против вас, но и меня. — Мы понимаем, — тихо сказала Дженна. — Хорошо, — произнес Бертон, снимая очки и протирая их краем плаща. — Тогда мы договорились. Я прошу вас быть более осмотрительными. И если вы заметите что-то подозрительное, немедленно сообщите мне или моей команде. — Конечно, — кивнула Эмма. — Спасибо, мистер Бертон. — И еще кое-что, — добавил Бертон, глядя на них испытующим взглядом. — Не позволяйте этому повлиять на вашу работу. Вы — талантливые актрисы, и я не хочу, чтобы ваши… кхм, отвлекали вас от того, что вы делаете лучше всего. — Мы постараемся, — ответила Дженна, беря кружку с кофе и делая большой глоток. Бертон кивнул. Он знал, что не может контролировать все, что происходит в жизни Эммы и Дженны. Но он сделал все, что мог, чтобы защитить их. А остальное — в их руках. — Вы можете идти, девочки, — произнес Бертон, возвращаясь к своим эскизам. — И будьте осторожны. Эмма и Дженна поднялись и направились к выходу. В дверях Эмма обернулась и посмотрела на Бертона. — Мистер Бертон, — произнесла она. — Спасибо вам за… понимание. Бертон не ответил. Он просто кивнул и продолжил рассматривать свои зловещие рисунки. Когда за девушками закрылась дверь, он облегченно вздохнул. Он сделал все, что мог. Теперь оставалось только ждать и надеяться, что все обойдется. Выйдя из кабинета Бертона, Эмма и Дженна шли по коридору в тишине. Напряжение висело в воздухе, как густой дым. — Вот дерьмо, — наконец выдохнула Дженна, останавливаясь и облокачиваясь на стену. — Вот это мы влипли. Эмма, сжимая в руках край свитера, выглядела потерянной и испуганной. — А если это как-то повлияет на фильм? — прошептала она. — Что, если нас уволят? — Эй, тише, — Дженна подошла и обняла Эмму за плечи. — Не паникуй. Бертон сказал, что все уладят. Он не допустит, чтобы это повлияло на нашу работу. — Но кто это сделал? — Эмму била дрожь. — Кто за нами следит? — Об этом мы узнаем, — отрезала Дженна. — А пока… пока нам нужно быть умнее. Она отстранилась и посмотрела Эмме прямо в глаза. — С этого момента, — начала Эмма, — никаких намеков. Ни объятий, ни поцелуев, никаких шуток, понятных только нам. На площадке - мы коллеги. Точка. Дженна кивнула, ее глаза наполнились усталостью. — И в отеле, — продолжила Дженна, — всегда закрываем шторы. Не даем никому ни единого шанса. Держимся подальше от окон. Если кто-то стучится, сначала смотрим в глазок. Никаких спонтанных выходов на прогулки, никаких совместных ужинов в публичных местах. Только работа, сон… и секретность. — Но… это так сложно черт возьми! Так сразу к "распаду", — прошептала Дженна. — Мы… мы привыкли к другому. — Я знаю, — Эмма приобняла ее. — Но это ведь временно и не по-настоящему. Пока мы не выясним, кто за нами следит, и пока не будем в безопасности. Они шли по темной улице, как две тени, держась друг за друга, ища утешение и поддержку в объятиях ночи. Дженна чувствовала, как дрожит рука Эммы, и ее сердце сжималось от боли. Ей хотелось защитить ее от всего зла в этом мире, но она понимала, что это невозможно. Все, что она могла, — это быть рядом, поддерживать и любить. Когда они приблизились к отелю, Дженна остановилась и взяла лицо Эммы в свои ладони. — Посмотри на меня, — произнесла она мягко. — Мы сильные. Мы справимся. И как только все это закончится, мы будем вместе, и никто нас больше не разлучит. Обещаю. Эмма слабо улыбнулась и кивнула. В ее глазах появилась надежда. Надежда на то, что все будет хорошо. Тем временем, из темного переулка напротив отеля, щелкнул затвор камеры. Неизвестный фотограф зафиксировал этот момент. Угол съемки был выбран так, чтобы нежные прикосновения Дженны к лицу Эммы выглядели, как страстный любовный жест. Подпись к снимку уже была готова в голове злоумышленника: «Скандал нарастает: новые кадры с возлюбленными актрисами! Страсть за кулисами затмевает игру на камеру?.» Они вошли в отель, стараясь не привлекать к себе внимания. В лифте они молча смотрели друг на друга, отражаясь в зеркальной поверхности. Когда двери открылись на их этаже, они вышли и направились каждый к своим комнатам. Дженна открыла дверь и кинула взгляд на Эмму, приглашая ее внутрь, но Эмма слабо помотала головой. — Спокойной ночи, — проговорила еле слышно Эмма, перед дверью своего номера. — Сладких снов. И помни, — Дженна еле заметно улыбнулась уголком губ, — Только режим строгого карантина. Дженна пронаблюдала как Эмма скрылась за дверью, и сама зашла в свой номер, захлопнув дверь на замок и первым делом они закрыли шторы, отрезая себя от внешнего мира. В полумраке комнаты они обе почувствовали себя немного безопаснее. Дженна стянула куртку и бросила на кровать. Взяла телефон, чтобы написать Эмме, но вовремя остановилась. "Никаких намеков", - пронеслось в голове. Вместо этого она набрала номер своего агента. — Марта, мне нужно кое о чём поговорить, — начала Дженна, стараясь говорить как можно более нейтрально. — Что случилось, милая? Ты звучишь взволнованно. — Тут… кое-какие проблемы на съёмках. Ничего серьёзного, но… нужно быть осторожнее с прессой. Держи любой скандал подальше от нас, ладно? Марта, опытный агент, сразу почувствовала неладное. — Что-то связанное с тобой или с Эммой? — спросила она прямо. Дженна на мгновение замялась, но решила быть честной. — Да. Какие-то утечки… компрометирующие фотографии, — она понизила голос. — Нужно, чтобы об этом никто не узнал. — Поняла, — ответила Марта. — Не волнуйся, я этим займусь. Но ты сама будь осторожна, хорошо? Не давай им ни единого шанса. После разговора с агентом Дженна почувствовала себя немного спокойнее. Но тревога не отступала. Она подошла к окну и слегка отодвинула штору, чтобы выглянуть на улицу. Тёмный город, мерцающие огни. Ничего подозрительного. Но ощущение, что за ней наблюдают, не покидало. Внезапно раздался тихий стук в дверь. Дженна замерла, сердце бешено заколотилось. Она медленно подошла к двери и заглянула в глазок. На площадке виднелось лицо Эммы.