Человек-продюсер: вдали от дома

Триш сидела в салоне личного джета Эрика и пристально смотрела на пакеты, аккуратно лежавшие на большом сидении. Она их узнала. Конечно, сложно не узнать подарки, которые покупала самостоятельно по списку своего начальника для его мамы. Они вызывали в ней некоторые сомнения и вопросы насчёт настоящей цели визита босса в родной штат, но она на время оставила их неозвученными.  Сам Картман говорил по телефону в весьма агрессивных тонах. Как она догадалась - с адвокатом. Пользовался тем, что самолёт ещё на земле. — Я не знаю, Марвин, из нас двух еврей тут ты! Мне нужна Ламанш, я тебе не из сердоболия плачу! — голос Эрика, сначала наполненный фальшивым сарказмом, начал набирать обороты, как турбина. Он размешал виски на дне стакана плавным круговым движением ладони, поправил блютуз-наушник и закинул ногу на ногу, но вся поза выдавала готовность к прыжку. — Достань мне её контракт с этим убогим лейблом для провинциальных алкоголиков!  Он сделал паузу, слушая бормотание в трубке, и его брови медленно поползли вверх, выражая не столько удивление, сколько безграничное презрение. — «Сложно»? Если бы я хотел услышать «сложно», я бы позвонил своему психотерапевту, — Триш задушила смешок. У Картмана и без терапевта ситуация довольно красноречивая. — Но я звоню тебе и жду, пока твоя хитрая задница наконец оправдает те бабки, что я выложил за аннулирования контракта моей певички, которым я так хочу подтереть свой зад. Я купил тебе гандоны, а ты не можешь трахнуть этих говножуйских ковбоев из Нэшвилла! Он отхлебнул виски. — В каком размере? Ну? — Эрик закатил глаза, услышав цифру. — Боже правый. Я чаевые стриптизёршам оставлял больше! В грёбанном Теннесси знают, сколько я готов заплатить им. Они что, тупые? Нет, стой, не отвечай. Я сам знаю, что тупые.  Эрик осушил стакан. Триш поспешил забрать его - иначе Картман бросит стекло прямо в иллюминатор и поездку, возможно, придётся отложить, а до концерта и Сочельника, вообще-то, осталась неделя и Роквелл нужен был в Калифорнии как никогда срочно.  — Я её отшлифовал! Эти придурки лепили из малышки менее сисястую Долли Партон! — он забарабанил по подлокотнику кресла. — Помнишь я рассказывал, что стало с тем продюсером из Сиэтла? Где он на данный момент? Правильно. Продаёт подержанные автомобили и лечится от язвы. А ты? Если у тебя не хватает… как это у вас… «хуцпы»? Я найду того, у кого хватит. Ты поедешь разбирать дела о неоплаченных парковках в Беверли-Хиллз. Триш посмотрела на него и одними губами прошептала. «Нам пора взлетать». Эрик махнул рукой и поморщился.  — Короче, мой еврейский друг, поговори с этими недоразвитыми абсцессами эволюции, —  Картман прикрыл глаза ладонью и вытянул ноги. — Они или берут деньги, или мой журналист, сидящий у них в кустах с диктофоном, который может записать, как мухи трахаются в Индианополисе, вырывает их словечки из контекста и придумывает несколько историй в стиле Вуди Аллена про несовершеннолетних девочек и вечеринки после студийных записей. Там найдется парочка умненьких ребят, готовых дать показания за красную цену. Ага. Хороший мальчик.  Эрик снял наушник и простонал, поднимаясь с кресла. Он заглянул в кабину пилота, подал знак готовности ко взлёту и вернулся на своё место, где моментально растёкся по дорогой коже. Триш смотрела за расслабившейся фигурой настороженно. Его тело обмякло, как будто из него выпустили весь сжатый воздух. Он закрыл глаза, и на красивом лице застыло выражение почти блаженного покоя.  — Я как будто испытал сильнейший оргазм, — чистосердечно признался.  — Часто оргазмы приходят со словами «хороший мальчик»? — Триш закинула ногу на ногу и слегка потянула вниз узкую юбку. Эрик смотрел на её пальто и голые длинные ноги со злорадством. Колорадо - не Калифорния. Она замерзнет,  как только сойдёт с самолёта, но ассистентке об этом сообщить он торопился.  — Оргазм приходит с пополнением моего банковского счёта, — довольно улыбнулся, закидывая руки за голову. Сам он, знакомый с Денвером, был одет в свитер с высоким горлом из кашемира, тёплые штаны и ботинки. Неплохо, но строгий костюм ему больше нравился - красиво подчёркивал подтянутое тело.   Взгляд Триш вернулся на пакеты из бутиков Родео-Драйв, а потом скользнул по Эрику. Картман это заметил.  — Заеду к маме, — произнёс с лёгкостью. — Совмещу приятное с полезным, — его губы изогнулись в усмешке, а разум вернулся в детство.  Он особо не изменился. За столько лет Эрик Т. Картман остался мелочным, жадным и истеричным ублюдком. В Лос-Анджелесе он обзавелся лишь признательностью матери и осознанием того, что его импульсы мешают успеху. В двадцать четыре года, доведя Робба до успеха, он чуть не потерял всё из-за сцены, когда конфликт перерос в драку с одним из промоутеров. Это привлекло внимание общественности и вызвало резонанс. Большой конфликт. Слишком много сил ушло, чтобы его уладить и заставить мир забыть. Однако, Эрик понял, что ослепляющий гнев может стать огромным препятствием на пути к новому успеху. Тогда он и нашёл Триш - для собственной ликвидности. Она держала его в узде, напоминала о здравом смысле и вовремя перенаправляла импульсы. Именно это и сделало его более сносным человеком. По крайней мере - для ведения дел.  Отсутствие больших внутренних изменений компенсировалось внешними. Когда работаешь в сфере развлечений нужна харизма и, на удивление, внешность - даже когда стоишь за кулисами. Люди охотнее идут на компромиссы, когда ты красив, а твой язык подвешен. С речью проблем не было, но над телом Эрик работал годами. Сначала - сам. Потом - с личным тренером. Он всё также поедал разную дрянь, однако теперь компенсировал это суровыми тренировками и пробежками. Результат того, несомненно, стоил. Попал бы он в 30 до 30, если бы был жирным потным мужиком? Появился бы он на обложках стольких известных журналов? Нихера! А ещё Эрик теперь нравился женщинам. Очень нравился женщинам. Картман научился этим пользоваться. Катрин Ламанш и убежала из своей компании, попав под чары молодого продюсера. Так что отказ от лишних килограмм стал весьма удачной инвестицией. — Что по Катрин? — спросила Триш, доставая планшет из своей сумки. Глупо было терять драгоценное время. Работа, работа, работа. — Ублюдки требуют неустойку! Тянут время, хотят вернуть её, когда увидели, что я поработал над новым образом и теперь она более продавабельная, — проворчал Эрик, отодвигая Саус Парк и рефлексию о собственном жизненном пути на задний план. — Я готов заплатить им больше, а они играют в недотрог.  Триш посмотрела на его недовольное лицо и закатила глаза. Марвин был давним другом Ламанш, и та ему доверяла. А вот руководство Authority Music Records - вовсе нет. Эрик предлагал Синтию Вон - роскошную стервятницу, но Катрин отказалась. Триш считала, что в той играет ревность. Картман - жиголо, а Синтия Вон - его сексуальная и властная старая знакомая.  — Кто вообще придумал, что евреи - хорошие адвокаты? Евреи - банкиры и бухгалтеры! Лучшие адвокаты - горячие азиатские штучки! — жаловался Триш босс после очередного разговора со своей подопечной. Она была согласна лишь частично. Синтия Вон - страшная (в переносном смысле) женщина. И, несомненно, профессионал. Триш считала, что он идёт на поводу у своей стервозной интрижки Ламанш. Акт такой редкой картмановской щедрости, конечно, манипуляция, чтобы построить видимость уважения её выбора, но всё же. Секретарша махнула головой и бросила короткое «не суть» прежде чем вернуться к экрану планшета.  — Оборудование для студии на складе. К концу зимы работы будут полностью закончены и аппаратуру и мебель можно будет завозить. — Шикарно, — улыбнулся Эрик. Хоть где-то всё шло гладко. — Чё там по Робби?  — Уитли… — контрасты. Тут уже прогноз был неутешительным - Картман видел по скривившемуся в жалобную морду лицу ассистентки. — Его менеджер прислал тревожные цифры. Продажи сингла упали на сорок процентов после того репортажа E! о его… состоянии. — Врёт, — отрезал Эрик, потягивая ещё один стакан виски. Трезвым он не приземлится, хоть и постоянное состояние алкогольного опьянения было ему привычно. — Продажи падают, потому что сингл — говно. Он запил ещё до того репортажа. Найми ему автора-песенника. И скажи тому менеджеру, что если через неделю Робби не будет в студии, мы подадим иск о нарушении контракта и заморозим все роялти. А потом устроим ему «неожиданное восстановление в круизной клинике», о котором «случайно» узнает TMZ. Триш сделала пометку в своём приложении.  — Появилось место на разогреве у Спайс Гёрлз в марте.  Эрик радостно замычал, не отрывая стакан от губ.  — Закинь Роуз Миллиган. И поговори с её мамашей, эта стерва меня уже достала, — он вытер рот тыльной стороной ладони. Издержки работы с молодыми талантами из недр MySpace - их ненормальные мамки. Эрик немного страдал от отсутствия мобильной связи на борту, но принял это как знак от Господа наконец поспать. — А теперь не трогай меня до самого Денвера, — Картман прошёл к дивану и забрался на него прямо в своих армейских ботинках - с сожалением променял на них лаковые дерби.  — Мы же не задержимся у твоей мамы? — Триш спросила, не отвлекаясь от экрана.  Эрик моргнул несколько раз, а затем уставился на ассистентку и разошёлся громким смехом, заставившем уже Триш оказаться застигнутой врасплох.  — Милая, я понимаю, тебе не терпится познакомиться с моей мамашей, но подожди хотя бы дня, когда я буду готов завести отношения с чёрной женщиной, — по его красивому лицу очень хотелось пройтись тяжёлым кулаком. Подобного у Триш не было - она лишь зарядила в начальника подушку, грубо нарушая рабочий этикет, который, впрочем, никто из них и не соблюдал. — Ты не едешь со мной в Саус Парк, — уже серьёзнее произнёс Эрик, хватая прилетевшую подушку и укладывая на неё голову. Его лицо приняло какое-то умиленное выражение, от которого тошнило. Некоторые издательства считали этого мужчину одним из самых горячих в Голливуде. Что ж - спорить было сложно, однако у Триш за пару лет совместного проведённого времени выработала иммунитет.  — Твоей маме тогда придётся переезжать? — саркастично спросила Триш, на на деле была насторожена. Оставлять Эрика Картмана без контроля в глуши Колорадо было страшно. Тем более, она привыкла везде его сопровождать. Если Эрик не брал секретаршу куда-то - это было или связано с сексом, или он собирался сделать что-то от чего она могла его отговорить. — Я настолько опасна?  — Там все друг друга знают, зачем ты нужна в этой дыре? — да, он всё ещё не хотел, чтобы Триш знала адрес его матери. — Вернёшься с Эндрю и его мамой в Лос-Анджелес, я поздравлю свою, может, пообщаюсь со старыми… знакомыми? — он не собирался. Был почти уверен, что в том городе все ещё ненавидят его. — Вернусь к Сочельнику. Полечу с вами, если успею. А Эрик собирался успеть. Весь оставшийся полёт они молчали. У них не было общих тем, кроме работы. Эрик не любил говорить о детстве и юности, Триш - тоже. Открывать перед друг другом души они не хотели. Картман не желал даже в себе копаться, поэтому довольно крепко уснул. Триш отметила, что он это делает поразительно хорошо и без её успокоительных.  Когда гул Гольфстрима прекратился, шасси коснулись земли, а Эрик окончательно проснулся, на часах было десять вечера. Слишком поздно для визита к Роквеллам. Так считала только Триш. — Я думал, так будет душевнее, — сказал Картман, спускаясь по ступенькам трапа. — Какую машину ты арендовала?  — Рендж Ровер Спорт, — Триш ответила, кутаясь в своё пальто. Не успела из-за срочности посмотреть погоду в Денвере. А Картман, ублюдок, знал и не предупредил.  — У этого хотя бы тормоза в порядке? — он спросил, внимательно осматривая чёрный внедорожник. Его сумка - большая Луи Виттон - уже небрежно лежала на заднем сиденье. Небольшой чемодан Триш и пакеты для Лиэнн загрузили в багажник.  — Эрик, тот Майбах был в полном порядке, — нахмурилась девушка, стремительно направляясь в сторону машины и норовясь сесть за руль. — Ты влетел в здание, потому что в два часа дня был пьян, даже не дождавшись вечера, — это она уже шептала, чтобы никто рядом не услышал. Эрик проследовал за ней до водительской двери. Триш постаралась открыть её, но мужчина вовремя приложил к стеклу руку, всем своим весом удерживая дверь и не давая её открыть. — А про тормоза мы наврали копам, — ассистентка прошипела и повернулась на своего начальника. Холод бегал по её голым ногам. — Если ты забыл, сколько мы заплатили, чтобы всё выглядело именно как неисправность. Триш была уверена, что он, патологический лжец и обманщик, искренне уверовал в поломку. — Я вожу. Моя машина, мои правила, — Эрик выхватил ключи у неё из руки одним резким движением. Его пальцы были холодными, но хватка — железной. — И я трезв, как судья на конкурсе мисс Америка. Виски закончилось над Невадой, — бросил, предугадывая недовольство помощницы. — Теперь внутри только праведный гнев и желание согреть твои бедные, страдающие ножки, раз уж ты так недальновидно собралась. Он наконец отстранился, позволив ей отпрыгнуть от двери, и сам ловко встроился за руль. Двигатель заурчал низким, мощным рыком. Триш, скрипя зубами от холода и ярости, обошла капот и разместилась на пассажирском сиденьи. Тёплый воздух, хлынувший из дефлекторов, был почти оскорбительно приятен. Она молча протянула руки к потокам воздуха, иногда бросая на Эрика неодобрительные взгляды. Периодически даже её разумность не могла контролировать этого социопата, сейчас миролюбивого настраивавшего кресло под свой рост.   — Перестань смотреть на меня, как на террориста. — Сложно.  Эрик тронулся с места резко, заставив шины немного взвыть на промороженном асфальте. — Навигатор! — напомнила Триш.  — Да я знаю, где это, — недовольно вскрикнул Картман. — Денвер был моей влажной мечтой, когда я мамкину сиську сосал, я его наизусть знаю!  — Слишком много твоей мамы в наших разговорах.  — Поговорим о твоей? — предложил Эрик, всё ещё мчась по уже очевидно знакомым ему дорогам. — Здесь был ближайший KFC, — вдруг небрежно бросил, проезжая мимо какого-то торгового центра. Триш с недоумением посмотрела на него - это очередная расистская шутка или тур по городу?  — Что?  — Я в детстве был жирным пиздец, — глаза Эрика были прикованы к дороге. — Да и в университете тоже. Даже когда в Лос-Анджелес впервые с Роббом приехал был жирным. Да ну не суть. Короче, я мечтал здесь жить, потому что тут был KFC, а у меня в городе лишь ебучий ресторан китайской еды, где работал один шизик. — Не может быть, — сухо бросила Триш. Она не могла представить себе маленького круглого Эрика Картмана.  — Серьёзно. Я тогда ещё думал, что если перееду в Денвер, смогу есть это дерьмо каждый день и буду счастлив, — он фыркнул, резко перестроился, обгоняя грузовик. — Мне казалось, что у людей, которые живут рядом с KFC, вообще проблем нет. Они довольно быстро доехали до дома Роквеллов. Триш протестовала. Неправильно заваливаться ночью. Картман убедил её, что в этом весь сок. Вся прелесть - мы приехали сразу, как смогли, сразу сюда. Вот вам плечо - поплачьте и летите в Калифорнию, личный джет уже ждёт. — Это отвратительно. Они скорбят.  — Мне насрать. Он глубоко вдохнул, и его лицо приняло то самое выражение — смесь показной озабоченности и стальной решимости, которое он тренировал перед зеркалом для интервью.  Триш нажала на кнопку звонка, бросив на Картмана взгляд, в котором смешались усталость, брезгливость и привычное презрение. Эрик выглядел абсолютно спокойным. Будто бы на часах не полдвенадцатого, и они не стоят на пороге дома незнакомой им вдовы.  Дверь открылась. На пороге стояла пожилая женщина с покрасневшими глазами, но прямой спиной. Не надо было быть экстрасенсом, чтобы узнать в ней Сьюзен Роквелл - Эндрю унаследовал материнскую стать. — Миссис Роквелл? — голос Эрика преобразился. Он стал на полтона ниже, бархатистым, обволакивающим. Всё напряжение, вся ярость исчезли с его лица, уступив место мягкой, почти болезненной серьезности. — Я Эрик Картман. Продюсер Эндрю. А это моя подруга - Триш Адамс. Простите за такой неожиданный визит…  — Эндрю предполагал, что вы приедете, — весьма недовольно прошептала женщина. Видимо, помнила, что именно продюсер не отпустил её сына из тура, когда муж попал в больницу.  — Можно нам войти? — спросил Эрик, смотрясь при этом глянцевым образцом сердоболия и сострадания.  Женщина смерила их взглядом, полным недоверия, но всё же пропустила в дом и провела в гостиную. Триш и Эрик присели на предложенные места на диване.  — Я позову его, — сказала Сьюзен перед тем, как исчезнуть в коридоре.  — Чёрт, даже чаю не предложила, — шепнул Эрик.  Они осмотрели комнату. Та выглядела вполне уютной. Обычная такая американская гостиная. Среднестатистическая. Ковёр, диван, ёлка, камин, украшенный к Рождеству. На каминной полке — ряд фотографий: Эндрю-ребёнок, Эндрю с родителями у какой-то достопримечательности, молодой Эндрю с гитарой. Дешёвые рамки из прессованного пластика под дерево. Эрик откинулся на кресло дивана.  — В Мемфисе также?  — А в Саус Парке?  Чёрт, подумал Картман. Саус Парк ведь мизерный. Найти дом Лиэнн - почти нетрудно.  Маме надо переезжать.  Со стороны лестницы зазвучали звуки торопливых шагов и через пару минут пидриловатый золотой гусь Картмана стоял перед ним и Триш в дебильной красной пижаме в клеточку. Хорошо, что они - не его фанатки. Испортили бы добротный диван, на котором сидели. Вот кому этот придурочный вид показался бы умилительным. — Что ты тут делаешь? — никакого тебе привет. Присутствие Мисс Адамс Эндрю вообще особо не волновало. Его внимание было приковано к Эрику.  Миссис Роквелл наблюдала за сценой из дверного приёма. Триш мечтала оказаться там же. И вообще всегда лишь только наблюдать за сумасшествием босса издалека. Жаль, что за участие, а не просмотр, платили удивительно хорошо.  — Эндрю… — Не надо тут твоего спектакля, — твёрдо отрезал парень. — Я не вернусь в Лос-Анджелес в ближайшее время. И не буду выступать. Я не в состоянии.  В ближайшее время я выкину тебя из группы и объявлю наркоманом и педиком на всю Америку, но Эрик сдержался, вовремя прикусив себя за язык. Пока что этого хватало для сохранения ясности ума. На экстренный случай рядом сидела Триш.  — Слушай, я знаю, что не в состоянии тебя понять… — начал Картман, поднимаясь с дивана.  — Да, не в состоянии. Тебя породил Сатана и оставил на пороге дома твоей матери, которую ты кинул в какой-то глуши, — почти вскрикнул Эндрю, двадцать лет проходивший вторую стадию подросткового бунта. Правда, в этот раз не против родителей, а против собственного продюсера. Такое в Голливуде случалось почти повсеместно, но желание от этого засунуть в рот обойму не уменьшалось в размерах. Триш насилу задушила рождавшийся в груди смех. Мама Эрика была ближе, чем парень думал. — Ты думаешь только о бабках. И сюда приехал, чтоб я вернулся и пел, а ты зарабатывал на мне деньги!  Эрик замер и пронзительным взглядом посмотрел Роквеллу прямо в глаза.  — Ты прав, — признал оскорблено. — Самое похожее на отца, что я имел - это повар в нашей школьной столовой, который попал в секту и убил себя, когда мне было девять.  Признание повергло комнату в молчание. Глаза Эндрю округлились. Триш не могла понять, блефует ли Эрик или решил обезоружить врага правдой. Она склонялась к первому варианту. Всё звучало, как бред, подобающий больной фантазии Картмана. Но чёрт там его знает этот Саус Парк… — Однако, он вдохновлял когда-то стольких артистов творить. И я всегда хотел быть, как Шеф, — голос звучал напряжённо с надрывом. — Я не могу понять тебя, но ты хотя бы постарайся понять меня, — актёрская игра. Эрик Картман был удивительным актёром. Сцену перед глазами Триш будто вырезали из какого-то байопика про тяжёлый творческий путь музыканта. — Там, в Калифорнии, тысячи человек ждут, пока вы с парнями подарите им рождественское чудо. Молчание. — Разве твой отец не был учителем музыки?  Удар ниже пояса. Тут даже Триш чуть было не ахнула. Эндрю опустил взгляд и сжал ладони в кулаки. Эрик продолжил свою манипуляцию, видя, что его слова возымели на парня эффект.  — Я поговорил с группой… Они готовы посвятить концерт Мистеру Роквеллу, — из дверного проёма послышался вскрик Сьюзен. Она начала тихо плакать, пряча лицо в ладонях.  Эндрю поспешил к матери.  Триш поняла - Эрик Картман был на полпути к блестящей победе.