Человек-продюсер: вдали от дома

Длинные пальцы Эрика барабанили по поверхности руля Рэнжд Ровера. В наушнике звучал голос Триш, а от колорадских горных пейзажей, проносящихся за окном уже тошнило. — Они ведь могут не приехать, — Картман шумно вздохнул, покачал головой и усмехнулся, будто услышал от своей ассистентки что-то очень глупое, что мог произнести лишь ребёнок. — А билеты раскупают с невероятной скоростью.  — Слушай, расслабься. Лучше займусь поркой Уитли и следи за остальными ребятами из группы, — во время тура в Амстердаме Генри и Уилл прикупили себе наркоты, а на следующее утро их пришлось экстренно приводить в чувства перед концертом. Повторения ситуации накануне большого выступления , до которого осталось каких-то пять дней, не хотелось. — Я почти уверен, что Эндрю с мамой будут в моём джете на пути Калифорнию уже завтра. В Денвере они с Триш провели два с половиной дня и навещали Роквеллов в любую свободную секунду. Эрик довольно эффективно обрабатывал семейство речами о вечной памяти, красивыми карими глазами, вовремя оказывающимися на мокром месте, тёплыми ладонями, поддерживающе хлопающими по плечам, и бархатным голосом. Ко дню, когда звёздный продюсер уже собирал свои вещи в Саус Парк и вызывал личный джет для трансфера ассистентки в Лос-Анджелес, Миссис Роквелл уже была им очарована, а Эндрю очаровался заново. Но, видимо, недостаточно, чтобы полететь в Калифорнию.  Эрик психовал из-за отказа в своём номере, хотя всё же решил дать семье время подумать и прийти к единственному верном решению.  — А если их там не выйдет… — Эрик ехал быстро, не обращая внимания на гололёд. Хотелось быстрее покончить с визитом и всё же улететь на свою территорию сегодня же. — Пусть поёт Генри.  Генри всегда был запасным вариантом. Эрику казалось, что он горланит лучше Эндрю, но Роквелл нравился публике больше. Без него, обладающего самым большим количеством женских симпатий и соответственно зарабатывающего лейблу больше всего денег, коллектив расстроит аудиторию. Разочарует.  Да, фанатки сожрут Эрика, снесут все сайты, разожгут костры на каждой улице  Лос-Анджелеса, но… Если рассказать всем милую историю, создать видимость взаимопонимания и поддержки между участниками группы… Пусть дуры не злятся, а рыдают и благодарят за тур, который прошёл, несмотря на личную трагедию молодого чувствительного мальчика Эндрю. Ненадёжно, но в сложившейся ситуации не было гарантий. Длинные пальцы Эрика после одной реплики Триш на мгновение замерли на руле. Тишина в салоне стала густой, тягучей. Лишь лёгкий шелест шин по обледенелому асфальту нарушал её. — Прекрасная идея, спасибо,  — проворчал Картман, выруливая на знакомом повороте. Удивительно, что его осознанность и терпение работали также селективно, как и память. Он мог забыть о том, что было на прошлой неделе и нуждался в постоянном присутствии помощницы, но при этом помнил дорогу к дому, где в последний раз был около десяти лет назад. В памяти воскресали детали образов прошлого. Вот Эрик угоняет машину своего биологического отца и врезается на ней в столб - он весьма бездарный водитель, но тогда устроил аварию из-за чистой ярости и желания насолить, вот они с Кенни бегут от уже явно начинавшего болеть Альцгеймером и с винтовкой в дряблых руках Джимбо, вот им четверым по девять и они взрывают петарды, параллельно обсуждая новый Нинтендо. — Чёрт, а… Да, вернусь к маме, куплю себя на последние гроши какой-нибудь вонючий пикап и огнестрел, буду голосовать за консерваторов и возвращаться в старый вес, — Эрик, вообще-то, не голосовал. Он не был центристом, скорее просто выбирал то, что ему удобнее. А пока правые давят на индустрию развлечений, Картман готов проголосовать даже за Мишель Обаму. Может, поскрипев зубами, но всё же. — Робб засунет себе обойму по гланды, Роуз Миллиган вконец сломается под гегемонией своей чокнутой мамки, Катрин начнёт спать с Марвином, а Прайм Тайм вернуться в Колорадо, Вермонт и Коннектикут, где один станет механиком, второй скорчиться, а третий женится на ком папка подсказал. Забавно было размышлять о том, как без Эрика все пойдут на дно. Этот аспект своей работы он и любил - люди зависели от него. Картман управлял ими, направлял, выбирал для них песни и аранжировки, диктовал речи для премий, выбирал, что они наденут. И большие деньги, блин, за это ещё получал! Эрик был уверен, что без его участия смогут жить дальше лишь Брайн из Прайм Тайм и Триш. Вот уж кто был достаточно умным и амбициозным, чтобы временам жертвовать собственными принципами ради успеха.  Машина остановилась перед знакомым домом. Такой ухоженный фасад. Красивее, чем был когда-либо. Об этом Эрик уж точно позаботился.  Пальцы в последний раз обняли руль, прежде чем снять ремень безопасности и заглушить мотор. Он прикрыл глаза и на секунду представил другую картину. Гудящий телевизор, грязная майка, неоплаченные счета за электричество и запах алкоголя и жареного мяса. От предложения Триш тошнило теперь сильнее, чем от горных пейзажей. — Короче, импровизируем. Свяжусь с тобой завтра, — Эрик стянул наушник, не дождавшись ответа секетарши на том конце, и небрежно бросил его в бардачок. Когда дверь открылась и его высокий силуэт плавным движением выскочил из внедорожника, Картман с недоумением посмотрел на наручные часы, затем - на слишком тёмное для полчетвертого небо. Мороз кусал. Разум встревоженно подал сигнал - как бы не остаться из-за, видимо, приближающейся бури в Саус Парке на ночь.  Эрик замер на промерзшем тротуаре, его дыхание превращалось в облачка пара в холодном воздухе. Контраст был поразительным. Он помнил этот дом увядающим, с поникшим крыльцом и вечно некошеной лужайкой. Теперь же перед ним стояла аккуратная, даже миловидная витрина провинциального благополучия В доме горел свет. По расположению окон он понял, что мать была в гостиной. Раньше она всё время проводила на кухне. Лиэнн теперь не было необходимости готовить в таких же количествах, как раньше.   Эрик хмыкнул и достал с заднего сидения пакеты, что-то насвистывая. Вот такой он Санта Клаус. Пакеты с Родео-Драйв наверняка впервые оказывались так далеко от Беверли-Хиллз и выглядели в декорациях глубинки Колорадо столь же нелепо, как Патеки на картмановском запястье и чёрная карта Центурион в его карточнице с инициалами Э. Т. К. от Гоярд.  Шаги были спокойные и пружинистые. Он испытывал что-то сродни эйфории. На двери теперь висел звонок. Приятное улучшение.  Эрик услышал из дома торопливые шаги и выпрямился. В дверном проёме показалась Лиэнн Картман и стала единственным, что, помимо нескольких незначительных морщин, не потерпело изменений.   «Чёрт, я надеюсь, я также буду стареть», — полезный такой генетический материал. В глазах матери первое время стояло недоумение, и Картмана очень рассмешило осознание - она его не узнала при первом взгляде. Довольно ожидаемо. Мать смотрела на него весьма долго, прежде чем её губы сформировали удивлённую идеальную букву «о» и радостно вскрикнули.  — Поросёночек! — Лиэнн узнала его по карим глазам и слабой провинившийся полуулыбке и бросилась сыну на шею, заставляя того слегка пошатнуться, но ловко переложить пакеты в одну руку, а второй - приобнять в ответ. Это приветствие было таким неожиданным,что он забыл подготовленный комментарий про детское прозвище.  — Ну-ну, мам, — он недовольно пробубнил, легонько похлопывая Лиэнн по пояснице. Впервые с того момента, как Эрику исполнилось пять, ладони матери почти касались друг друга во время объятий. — На улице холодно, пусти хоть внутрь. Дома пахло выпечкой и средством для полировки, а от мамы - знакомыми с детства дешёвыми цветочными духами из универмага и мылом. Сначала аромат убаюкал Эрика и вернул во времена, когда он ещё не так яростно ненавидел этот город, но затем закономерно пришёл вопрос - неужели все те духи, что он посылал на праздники в течение года кончились? Он прошёл в гостиную, где стояла ёлка, и стал рассматривать фотографии среди мишуры и праздничный украшений. В основном на них бы он - толстый, злой и недовольный. Аж тошно стало. Для себя Эрик решил, что надо достать для мамы новые - где он взрослее и меньше. Фотка со школьного выпускного вообще была ужасная. Рубашка с трудом сошлась на нём, а потом Кенни без остановки ржал над тем, как одна из пуговиц прилетела в лицо Хайди Тернер. Кайла и Стэна уже не было. Они досрочно поступили в колледжи. Кайл выбрал Браун, а Стэн вместе с Венди переехали в Нью-Йорк, чтобы учиться в NYU. Предатели.  Потом Эрик уехал в Северную Каролину, а у Кенни не было денег на учёбу и, кажется, он уехал на юг, где жили родственники Маккормиков, чтобы работать. С того момента толстые мальчики в рамках кончились. Казалось, каждая детская фотка Картмана теперь стояла в зале.  Лиэнн принесла с кухни две чашки с чаем и яблочный пирог. Она не ожидала визита и её воодушевление летало в воздухе вместе с тёплым запахом выпечки. — Ты был такой пухляш, — счастливо улыбаясь произнесла женщина. — А сейчас даже не могу назвать тебя поросёночком! — Ну и не надо так меня называть, — на самом деле Эрик был рад видеть маму здоровой и красивой. Тепло разлилось в груди. Он давно не чувствовал такого приятного покалывания в теле.  Некоторые изображения в рамках были новыми. На них была Лиэнн. Одна, похоже, запечатлела Рождество у чокнутых Маршей. Рэнди слегка поседел, Шэрон выглядела уставшей, но улыбалась, Джимбо почти полностью полысел, остатки его волос на висках были белоснежными, Шелли без скоб была вполне симпатичной взрослой женщиной. С краю сидели взрослые Стэн и Венди, а среди всей этой семейной обстановки слегка инородной казалась Миссис Картман в простом чёрном платье и обыкновенной жемчужной нитью.  — А это когда было? — спросил Эрик, садясь рядом с матерь и указывая большим пальцем себе за плечо, где на книжной стояла фотография. — О, позапрошлое Рождество, — розовая фарфоровая чашка от Джинори - подарок от сына, конечно, - наполнилась горячим чаем. — Было мило со стороны Маршей позвать меня отпраздновать с ними. Вовсе нет! Эрик оставил это восклицание при себе. Он был уверен - эти уроды вероятно жалели его мать и считали самого Эрика кинувшим её мудаком. Отчасти так и было, но вот смысла жалеть женщину, у порога которой каждый год появляются от шестидесяти до ста тысяч долларов, конвертированные в одежду, чайные наборы и прочие предметы роскоши, не было! Картман был уверен, что за столом его ещё и шёпотом пинали. Именно шёпотом - не дай Бог Миссис Картман услышит упоминание о сыне и расстроится. Тошно! — Совсем тебя не ждала, но так рада, что ты приехал! — чай был сладкий. Мама по привычке добавила больше кубиков сахара, чем Эрик теперь предпочитает.  — Да, были дела в Денвере, — он не собирался погружать мать в детали своих ухищрений. — А на прошлое Рождество ты что делала?  — Эрик слегка нагнулся в сторону матери, сидевшей на диване рядом с его креслом, и приподнял одну бровь. Лиэнн моргнула, слегка удивившись вопросу.  — Ездила в Небраску, — фух, к родственникам! — Кстати, вернувшись, я в первый раз увидела, как празднуют Хануку! Брофловски так настаивали, чтобы я пришла, ну я и согласилась. Эрик поперхнулся чаем, вызывая встревоженные «Милый, ты в порядке?». Он откашлялся и посмотрел на испуганную Лиэнн.  — Мам, они евреи! — Эрик! Я думала ты оставил такие высказывания, в Лос-Анджелесе ведь столько евреев… — Картман положил чашку на журнальный столик.  — Да! В Голливуде, больше, чем крыс в Нью-Йорке! Эрик не ненавидел евреев по-настоящему. Скорее это был флёр из устоявшихся предубеждений, усилившийся в среде, где он начал вертеться.  Его лицо, секунду назад такое гладкое и контролируемое, исказила гримаса подлинного, почти детского возмущения. Не злобы — а именно возмущения.  — Мам, — произнес он медленно, с театральным ужасом, отставляя чашку так, будто она тоже внезапно стала кошерной. — Ты… отмечала Хануку. С Брофловски. — Он произнес фамилию с таким ледяным презрением, что в комнате, казалось, похолодало. — Позволь угадать: Шейла говорила о «богатых традициях», а Кайл… — он фыркнул, — Кайл, наверное, читал лекцию о культурном присвоении, пока ты ела эти… картофельные оладьи. — Латки, милый, они называются латки, и они были очень вкусные! — попыталась защититься Лиэнн, но её голос звучал виновато. Больше всего бесил тот факт, что его мать воспринимают как акт рождественской милости. Может в Саус Парке и аукцион устраивают перед каждым праздником? Кто в этом году пригласит Лиэнн Картман в гости на выходные? Как же раздражало - её передают из столовой в столовую, как по кругу какую-то дешёвую шлюху. И, объективно, это была вина Эрика. Мысль перевезти маму в другой город крепчала. Купить ей домик в Хидден-Хиллз, нанять домработницу филиппинку… Он ещё минут сорок выплёскивал своё недовольство прежде чем узнать, что в этом году мать уже позвали на праздничный ужин.  — В Сочельник мне надо быть в Лос-Анджелсе, но я вернусь на Рождество, — Эрик ходил по гостиной, сложив руки за спиной. — Привезу с собой шефа… — Милый, я так рада, однако меня уже ждут Стотчи…  — Нахрен Стотчей! — Картман махнул рукой. Мать не возражала. Её наоборот радовал такой порыв сына. Она по нему скучала и возможность впервые за столько лет провести с ним праздник радовала.  Когда его ярость иссякла, они с Лиэнн сели на диван и просто разговаривали. Она спрашивала у него про работу и делилась последними сплетнями. Эрик с ужасом понимал, что всё меньше хочет уезжать.  — Ты не посмотришь подарки? — спросил, указывая на пакеты, которые привёз.  — Я открываю их на Рождество, — Лиэнн оставляла удовольствие развернуть очередную брендовую вещь или дорогую вазу, как оставляют на потом самый вкусный десерт.   К семи часам после плотного ужина поднялась нешуточная буря.  Ветер завывал теперь не просто зловеще, а с какой-то личной злобой, швыряя в окна горсти мокрого снега, превращавшегося в стёклах в мутные, стекающие потоки. За окном уже не было видно ни соседнего дома, ни улицы — только белое, неистовое месиво. Тревожный сигнал в голове Эрика, который он пытался заглушить разговорами о вазах и местных сплетнях, зазвонил на полную мощь. Он встал и подошёл к окну, отодвинув занавеску. Ничего. Только рёв стихии. — Чёрт, — вырвалось у него тихо, но с такой концентрацией ярости, что Лиэнн вздрогнула. Он набрал номер Триш на телефоне. Гудки. Ещё раз. Прямой вызов пилоту джета. Тишина, прерываемая треском помех.  — Чёрт, чёрт, чёрт… Возьми же трубку, трухлявая… Через пять дней Эрик Картман должен был быть на большом рождественском концерте, а сейчас теряет драгоценное время из-за шумящей за окном бури.   Он бросил телефон на диван. Тот мягко отскочил на вязаное покрывало. — Наверное, аэропорт Денвера закрыли, — произнёс голосом, лишённым всякой эмоции, кроме холодной констатации провала. Его планы, его график, его контроль — всё это теперь размывалось за окном вместе с дорогой. — И, судя по всему, выехать из города тоже не вариант. Если Эрик выживет в аварии, произошедшей из-за метели, то Триш убьёт его за пострадавший Рэндж Ровер, всё ещё взятый в аренду.  Рейс, похоже, отменён. Роквеллы всё равно не решатся лететь в такую погоду. Уилл и Генри под присмотром Триш. Продажи билетов идут.  Мысли наконец выстраивались в стройный ряд. Он оглянулся на Лиэнн, смотревшую с надеждой на сына, и устало вздохнул. — Кажется, я остаюсь на ночь.  Что ж, кажется, сам Господь собирался устроить ему уикенд. Было решено, что спать Эрик будет у себя - мама не выносила из его комнаты мебель, только исправно убиралась и вовремя меняла постельное бельё. Именно такой он её обнаружил на втором этаже. Идеально чистой, но всё же явно принадлежавшей когда-то Эрику.  На стенах висели плакаты. Оскар Питерсон, Карли Саймон, Шадэ, The Smiths. Кто-то считал, что продюсеры и менеджеры артистов обычно люди далекие от музыки. Те, кто не горит ей, продаёт. В корне неверно.  Картман обожал музыку. Все жанры. Он не признавал, но любил даже полухиппарских Jefferson Airplane.  Слушал хит-парады по радио целыми днями.  Он провел пальцами по краю стола, где ещё стоял его древний компьютер. Здесь он впервые на слух, по кнопкам старого Casio, подбирал басовую линию из «A Town Called Malice». Не для славы. Не для денег. Просто потому, что она засела в мозгу и не отпускала, как заноза прекрасного. Вспомнился Уитли. Не тот грустный заносчивый придурок, которого он сейчас контролировал уколами и угрозами, а тот долговязый, застенчивый парень с гитарой. Их первый хит, «Neon Heartache», который они написали вдвоём, в полумраке их комнаты в студентческом общежитии, несмотря на то, что у Картмана никакого музыкального образования не было. Лишь острый слух и затаённая страсть в сердце.  Эрик моментально постарался включить старый компьютер. Вайфай в доме всё же был. Написать письмо Триш на электронную почту… Старый системный блок под столом отозвался глухим, задумчивым гулом. На мониторе вспыхнуло бледно-голубое свечение, и по экрану поползли знакомые строки загрузки старой операционной системы. Воздух запахло едва уловимым запахом нагретой пыли. Пока система хрипела и шипела, привод CD-ROM с тихим стуком выдвинул лоток, будто приветствуя хозяина. В нём лежал самодельный диск, на кривой этикетке черным маркером было выведено: «DEMO». Рука Эрика сама потянулась к нему.  Он вставил диск. Через минуту из колонок олилась та самая, первая, сырая версия «Neon Heartache». Голос Уитли был выше, неувереннее, гитара чуть фальшивила, но в аранжировке уже угадывался тот самый, цепляющий меланхоличный звук. Эрик откинулся на спинку стула, закрыв глаза и на время растворяясь в песне. Сырой и незрелой, да, но всё ещё хорошей.  Однако, это длилось недолго. Прагматик в нём тут же задал. «Почему мы не использовали этот припев во втором альбоме? Идиот Уитли, наверное, даже не помнит его».  Он открыл почтовый ящик. Интернет, к его удивлению, был. Медленный, но был. Выходить из старой почты и заходить на рабочую не было смысла, поэтому он писал с почты с названием ЗАДНИЦЕГРЕВ69. Хотел позлиться на себя за дурацкий адрес, однако удалось лишь по-детски хихикнуть. Представил лицо Триш.  От: buttflamer69@mail.com  Кому: trishadams@authority.records Тема: ПАМАГИ  ЗАСТРЯЛ В ЭТОЙ ЖОПЕ. СВЯЗИ НЕТ. СРАННАЯ МЕТЕЛЬ. НЕ МОГУ ВЫЕХАТЬ ИЗ ГОРОДА. Полагаю, что аэропорт Денвера тоже закрыт. Останусь у мамы, как ты советовала, женщина :₽ отпишись как получится насчет Уитли. Марвин звонил?  Он посмотрел на диск и подумал. Нет, слишком долго отправлять Роббу аудиофайл с демоверсией песни.  Спроси у Уитли, есть ли у него демо Neon Heartache. Пусть послушает. Если буря не утихнет к завтрашнему дню высылай за мной вертолёт. Или снегоход. Или собачью упряжку. Как там у Роквеллов кстати. И не настраивай пока Генри на роль вокалиста, но готовь пресс-релиз о трио.  Эрик пытался максимально лаконично и в общих фразах описать ситуацию, чтобы интернет потянул отправку письма. Грёбанная клоака, а не город.  Лиэнн не пустила его выйти на улицу, чтобы забрать сумку с одеждой из машины, поэтому сейчас он открыл свой старый шкаф. Одежда была ему ОГРОМНОЙ. Как он это носил всего каких-то десять лет назад? Боже, какая же пропасть была между восемнадцатилетним и двадцати восьми летним Эриком. Футболка размера XXXL с чёрной надписью ЗАСТАВЬТЕ БУЛЛИНГ УБИТЬСЯ была когда-то подарена ему Стэном и ужасно висела на подтянутом теле хозяина, который весьма иронично обычно оказывался зачинщиком травли. В ней Картман выглядел невероятно глупо, но кашемировый свитер оказался слишком тёплым в хорошо отапливаемом помещении и другого выбора у него особо не было. Большая часть гардероба уехала с ним в Северную Каролину и сгинула в Калифорнии, не вернувшись в Саус Парк.  Где-то в полках он нашёл спортивки. Даже шнурки на резинке не предотвращали их бесконечные падения с бедёр. Эрик посмотрел в зеркало на своё отражение. Штаны валялись в ногах. Футболка была такой огромной, что прятала его простые боксеры от Calvin Klein. Что ж… спать можно и в трусах, а перед матерью сбегающие спортивки лучше придерживать рукой.  Странно было видеть свои волосы в их натуральном состоянии, не зачёсанными назад в сексуальный слик бэк. И вообще человек в зеркале был каким-то смехотворным.  Ну вот, он здесь даже день не провёл, а город уже издевается над своим блудным сыном.  — Ладно, — пробурчал он, шаркая слишком длинными штанами по полу. — Главное, удобно. А завтра я надену свою одежду. Он сказал это с такой непоколебимой уверенностью в «завтра», как будто оно было спасательным кругом. Завтра кончится метель. Завтра прилетит самолет. Завтра Роквелл примет решение.  До половины первого он ждал ответа от Триш. Мать уже ушла спать. Буря всё ещё бесилась за окном. Эрик боялся, как бы его визит не затянулся. Он вспомнил, что между Колорадо и Калифорнией разница в часовых поясах  всего шестьдесят минут. Его ассистентка ложиться к двенадцати. Может, она проверит почту перед сном?  Чёрт, не так, если в Саус Парке сейчас час, то в Лос-Анджелесе уже два ночи.  Блять.  Эрик с тоской уставился в потолок своей комнаты и ногами оттолкнулся от рабочего стола и ещё гудящего компьютера. Тишина была звенящей. Он вспомнил, как ночами сидел на форумах и веб-сайтах, когда учился в старшей школе. Картман из Лос-Анджелеса пытался повторить подобный опыт. И наткнулся на Роуз, с которой моментально связался и популярность которой активно наращивал. Однако, сейчас Интернет еле осиливал открытие электронных писем, рыться в глубинах сети было невозможно.  Он устало вздохнул и поднялся с кресла. Если он одет, как раньше, то можно и один раз поесть, как раньше. Мама всегда хранила в кладовке запасы быстрых углеводов.  Чёрт, я бы убил за Oreo.