Человек-продюсер: вдали от дома

Когда ожидаешь проснуться в своём шикарном особняке в тосканском стиле где-то среди других роскошных домов Холмби-Хиллз, одетый лишь в махровый халат с собственными инициалами, может быть с кем-нибудь симпатичным рядом на кровати кинг-сайз с утренней маргаритой, до которой можно дотянуться, лишь протянув руку в нужную сторону, а просыпаешься от запаха и звука трескающегося бекона на сковороде, однозначно встречаешь долю некоторых разочарований. Эрик с трудом открыл глаза и понял, что лежит у своей матери дома на диване. Однозначно, прогресс - раньше и сидеть здесь было трудновато. Или это был новый?  Напишу об этом в своих мемуарах, решил, проверяя на месте ли его спортивки и оттряхивая с себя крошки от печенья - мама уже во всю готовила, а щеголять перед ней в трусах всё ещё не хотелось.  Он проснулся в гостиной. Похоже, спустился поесть ночью и уснул тут же, среди рождественской хвои и прочих украшений. Из окон лился яркий, резавший глаза свет. Было тихо. Буря кончилась. Эрик встрепенулся и вскочил с дивана.  Телефон. Связь наверняка появилась. Эрик схватил мобильник и первым делом набрал самый важный номер в своей телефонной книжке. Триш.  Как всё пришло к этому? Картман, одна из важнейших двигающихся шестерёнок механизма музыкальной индустрии стоит в доме матери в полной жопе Колорадо и, поддерживая огромные штаны рукой, пытается сохранить последние крохи гордости и контроля над ситуацией и дозвониться до своей секретарши.  После долгих гудков голос наконец Триш наконец прозвучал на другом конце.  — Задницегрев69, — строго произнесла вместо привычного «Алло» или «Слушаю». — Заткнись, — рявкнул Эрик. Он не был готов к тому, чтобы его отчитывали, как школяра. Не сегодня. К чёрту оправдания за свою детскую почту. — Роквелл?  Нервы словно оголились. Всё тело напряглось и было готово остро на любую сказанную информацию, которая сейчас ощущалась как доза после долгой ломки. — Молчание ягнят. У них осталось четыре дня.  Четыре дня. Если Эндрю не будет на концерте, а попытки выдавить из аудитории слёзы провалятся, то Картман может уже искать себе автомастерскую, где будет работать механиком. И это в лучшем случае.  — Сучка, — ругнулся себе под нос. — Теперь уже говори с парнями. Предельно серьёзно и тайно. Расскажи всё, как есть. Пусть Генри готовиться петь, — холодные приказы вернули уму немного трезвости. — Уитли? На том конце вздохнули.  — Присядь. Эрик не присел. Он застыл, как столб, посреди гостиной в дурацких штанах.  — Робби за пять часов написал три песни и показал их Бобби и Мюррею, — Триш сделала паузу, за которую хотелось её убить и похоронить там же, где покоился случайно сбитый им пару лет назад олень. — Они заплакали. В прямом смысле. У Картмана вырвался нервный смешок. Это было смешно. Даже невообразимо. Бобби и Мюррей были ветеранами индустрии. Свели больше платиновых хитов, чем жителей в Саус Парке. Эрик записывался только с ними и пошёл на многое, чтобы переманить этих двоих на свою студию. Чего стоили и что значили их слёзы?  — Сказали, не слышали подобного со времён Джеффа Бакли.   Эрик всё ещё стоял, но внутренний стержень, на котором держалась его ярость, дал трещину. Картина в голове рисовалась слишком абсурдная: Бобби, старый циник, вытирающий глаза рукавом застиранной фланелевой рубашки. Мюррей, который говорил с микрофонами больше, чем с людьми. И слёзы. Над материалом Уитли. Того самого Уитли, которого Эрик считал иссякшим источником, годным лишь для того, чтобы выжимать из него последние соки по графику релизов и играть его голосом на чувстве ностальгии нещадно взрослеющих фанаток. — Они… заплакали? — его собственный голос прозвучал чужим, лишённым всего, кроме потрясения.  — Понимаю, сложно представить. Но я сама видела. Он говорит, что достал свои наработки с колледжа. Картман завёл руку в волосы и сел на диван. Лиэнн окликнула его, но он не ответил. Крошки впились в кожу через ткань штанов. Наработки с колледжа. Робб написал свой магнум опус после прослушивания демо их первого хита по совету Эрика. — Я еду в аэропорт. Если мы не сможем продать это дерьмо, мы с тобой и Робом поедем навещать твоих родственников в Мемфис, и я утоплю его в Миссисипи.  Картман прекрасно знал - часто то, что нравилось Rolling Stones не продавалось у широких масс. А новый альбом Робба Уитли, звезды, которую Эрик сам и выковал когда-то, критикам обязательно понравится, раз о нём так высоко высказались бывалые звукари. А людям? Тем, кто услышит песни на радио, тем, кто должен будет купить билет на концерт?  Может, будут вырубать трек, как только его поставят на станции.  В горле образовался ком, а в голове впервые в жизни - конфликт между личным и рабочим. Имеет ли он право давать добро на альбом, который может провалиться в коммерческом плане? Имеет ли он право не выпускать шедевр, прекрасно осознавая его ценность? Картман на время отложил эти вопросы - задастся ими, когда услышит песни. Но… что-то на уровне Бакли? Уитли завезли новую дурь или старое демо так вставило? Он открыл глаза. Солнечный свет теперь казался не ослепляющим, а пронзительно ясным. Впервые в жизни Картман думал, что почти готов выпустить альбом, зная о возможности коммерческого провала.  — Он молодец, — тихо сказал Эрик. — Сука, какой же он молодец. Я… я даже злиться не могу по-настоящему. Я сейчас же сяду на первый же рейс. — Слушай, раз ты в Колорадо… — Триш не успела закончить мысль. Он сбросил трубку и вскочил с дивана.  Лиэнн всё ещё стояла на кухне, откуда осторожно поглядывала за несущимся, как ураган, по дому сыном. Звонили сказать что-то хорошее? — Милый, всё в порядке? — Всё отлично, мам! — звучал в ответ взбудораженный голос.  Эрику сейчас же хотелось послушать новый материал. Он представил Робба, высокого, долговязого, почти тридцатилетнего, но ещё смазливого - не того мальчишку, на чьи деньги они с Карманом приехали когда-то в Лос-Анджелес - со своей короткой щетиной, старым фендером, может быть, под кокаином на студии, где он не появлялся месяцами. Рождественское чудо какое-то… Спотыкаясь о штаны Эрика-жиртреста, он поднялся вверх по лестнице, прямо в свою комнату. Переодеться и в аэропорт. На первый попавшийся самолёт в Калифорнию. К ублюдочному Робби Уитли - прописать по милому лицу, поцеловать. И пихнуть в руки гитару, чтобы сыграл свой магнум опус.  Он так быстро в жизни не одевался. Схватил со стола ключи и забежал на кухню - попрощаться с мамой и выпить воды. От печенья во рту пересохло. Эрик влетел на кухню, уже в своих штанах и водолазке, волосы снова зачесаны назад, но в глазах горел почти маниакальный огонь. — Всё отлично, мам! — повторил он, хватая со стола стакан и наливая воду прямо из-под крана. Он пил большими глотками, давясь, смывая крошки и ком в горле. Лиэнн удивлённо смотрела на него, держа в руке лопатку. Хрустящий бекон уже лежал в тарелке. Она немного не понимала такой внезапной спешки и о чём Эрик так воодушевлённо говорит, но видела главное: её сын, который десять минут назад сидел раздавленный, теперь сиял, как ёлка из их гостиной. Это было знакомо. Таким он был в детстве, когда придумывал особенно дикую и, как правило, ужасную аферу. — Ты уже уезжаешь? — она рассчитывала, что Эрик останется подольше, но сейчас с ужасом наблюдала, как сын, одетый и светящийся, собирался вылететь на заснеженную улицу. —  Сейчас же! — бросил он через плечо, уже на пороге, поправляя шнурки итальянских ботинок. — Ты хоть позавтракай как следует! В самолете кормят отвратительно! — крикнула ему вслед мать, уже зная, что он не услышит, но надеясь, что выполнит своё обещание и вернётся на Рождество.  Откуда она узнала, что Эрик не собирается ждать своего личного джета? А. Наверное, даже не подозревала, что у него свой Гольфстрим. Эрик вылетел из дома и широкими шагами, проваливающимися в огромные сугробы, нанесённые бурей, побежал в сторону Рэндж Ровера и стал судорожно очищать машину от белого савана. Он яростно сгребал снег с капота и дверей голыми руками. Ледяная крошка забивалась под ногти и таяла на тёплой коже. Каждое движение сопровождалось сдавленным ругательством про замёрзшие ладони. Забыл, что в кармане красной куртки лежат перчатки. — Блять! — он осмотрел нерасчищенные дороги. — Клоака! Идиотский штат! Идиотская погода! Картман стряхнул с себя снег, дёрнул ручку внедорожника так, что ледяной слой хрустнул, и влез на водительское кресло, перед этим, в последний раз посмотрев на дом Брофловски напротив, поддался внезапному соблазну и показал средний палец (сам не знал зачем, просто захотелось - иррациональный порыв).  Вряд ли он мог предугадать, что семья Кайла сидела на кухне и поглядывала на действия подозрительного не-такого-уж-и-незнакомца, вылетевшего из дома Миссис Картман.  — Джеральд, ты знаешь этого мужчину? — спросила Шейла, с недоумением наблюдая за крыльцом соседки. Эрик обрадовался бы, увидев её такой, какой представлял - жирной, старой и полуседой. Её муж, оторвавшись от кофе и газеты посмотрел в окно, где стройный высокий мужчина показывал весьма неприличный жест. Чета ахнула.  — Не думаю, — оголтело сказал Джеральд.  — Эй, что это там? — спросил Кайл, увидев лишь с трудом выехавший на дорогу внедорожник, который чуть было не врезался в их почтовый ящик и исчез из поля зрения. — Джеральд, я требую, чтобы ты немедленно позвонил в полицию! — заявила Миссис Брофловски, тыча пальцем в окно. — Это явно какой-то психопат! Он приехал к Лиэнн! Могла произойти трагедия! Он мог-таки её поранить! — М-да, машина хорошая. Интересно, что он делал у Лиэнн? — пробормотал он, больше интересуясь автомобилем, чем его владельцем.— Может, это какой-то новый..?  — Боже, Джеральд! — с неподдельным ужасом прошептала Шейла, понимая, к чему клонит Мистер Брофловски. Мысль о том, что скромная Лиэнн Картман может иметь ухажёра в такой машине, казалась ей одновременно возмутительной и захватывающей. — Это мог оказаться насильник! Она же живёт совсем одна… — Не думаю, — заметил Айк, лениво ковыряясь в своём завтраке. — Машина стояла там со вчерашнего вечера. Я видел, когда приезжал, — ему сейчас хотелось быть в Сиэтле, на вечеринке в честь открытия бара его старого друга, но у Брофловски семейные праздники стали цениться ещё высшего после того, как их двух сыновей раскидало по стране. По странам. Почти полгода их младший сын проводил со своей девушкой в Ванкувере. — Да что вы там увидели?! — вскрикнул Кайл. Он приехал к родителям из Нью-Йорка, где работал высокооплачиваемым адвокатом в довольно приличной конторе на Манхэттене. — Какой-то очень агрессивный молодой человек был дома у Лиэнн Картман! Кайл вздохнул. Его мать любила преувеличивать и иногда лезть в чужие дела. В каком-то смысле, он унаследовал эту привычку от неё вместе с обострённым чувством справедливости и пытался с ней бороться. Понизить уровень настырности иногда было очень даже полезно. — Если Айк прав, мам, не думаю, что насильник оставил бы машину за семьдесят тысяч припаркованной на ночь у её дома, — он видел беспокойство в глазах матери, поэтому поспешил добавить. — Потом пойдём и проверим, как там Миссис Картман.  В Саус Парке всегда происходит какая-то хрень. Подстраховаться будет не лишним.  *** Эрик выехал на шоссе, ведущее к Денверу. На дороге было приятно мало машин (словно чувствовали, что делить с ним асфальт - смертельно опасно).  —…Однако, говорят, что Эндрю Роквелла видели в Колорадо. Представители Authority Records отказываются давать комментарии, а основатель лейбла и продюсер Прайм Тайм, по заявлением инсайдеров, покинул Лос-Анджелес и не выходит на связь. Он ударом по панели выключил радио. Визгливый голос ведущего, пытающийся казаться энергичным и весёлым, создавал лишь желание свернуть с дороги прямиком в скалистый овраг. Они даже его блядское имя не удосужились назвать!  Триш звонила. Он приказал максимально отложить пресс-релиз о формате трио для Рождественского концерта. Голова была забита мыслями о ближайшем рейсе. Улететь нужно было до появление вероятности рождения следующей бури. Скоро хотя бы часть этого кошмара кончится.  До Денвера оставалось чуть больше половины пути, которую его крепкий  Рэндж Ровер должен преодолеть без трудностей. Картман свернул в нужном направлении и…  Чёрт.  — У Господа ужасное чувство юмора, — гневно прошипел, снимая с себя ремень и вылезая из машины.  На дороге лежал огромный сугроб снега, наверное, сошедший ночью с гор. Ледяной ветер сразу же продул тело Эрика насквозь, несмотря на тёплую куртку. Он подошёл к сугробу. Это был не просто снежный нанос. Это была стена. Выше крыши внедорожника, плотная, слежавшаяся за ночь бурей. Объехать невозможно — слева обрыв, справа забор. Чёртов Саус Парк выставил ему последний, самый издевательский счёт. — Была лавина, — протянул какой-то патлатый пацан лет двадцати пяти в одежде, очевидно, снегоуборщика. Картман недовольно посмотрел на него.  — Так чего вы, блять, не займётесь расчисткой, — рот искривился в гневном оскале. Не любил патлатых, не любил хиппи, не любил то, как работают дорожные службы Колорадо.  — Нужного оборудования нет, — медленно пожал плечами парень. Сука, он что, обкуренный? Ублюдство. — Ждём парней из Боулдера.  У Эрика задёргался глаз. Как это - во всём штате инструменты для расчистки дороги после большой лавины были только в сраном Боулдере? — И когда они приедут?  Парень также медленно пожал плечами. Его невозмутимый вид сейчас раздражал больше всего на свете. Эрик хотел было дать парню взятку - пусть хотя бы начнёт расчищать всё лопатой, но с собой была лишь кредитка. Никакой налички. Опрометчиво, когда пункт назначения - Саус Парк.  Патлатого захотелось задушить и бросить тут же в обрыв. Картман на удивление сдержался. Эрик почувствовал, как кровь приливает к вискам. Его пальцы, только что отогревшиеся в салоне, снова сжались в ледяные кулаки. Он шагнул к парню, сократив дистанцию до минимума, так что тот невольно отступил. — Есть объезд? — спросил сквозь плотно сжатые зубы. — Мне надо в Денвер. Снегоуборщик, поднявший руки в жесте, сигнализирующим об отсутствии при нём всякого оружия и преимущества перед очевидно хорошо сложенным мужчиной, выпустил нервный смешок.  — Какой объезд, чувак. Я тут все дороги наизусть знаю. Эта, — он махнул головой в сторону снежной кучи. — Единственный путь в цивилизованный мир. — Блять, а, — громко рявкнул Картман, стаскивая с себя шапку и пиная её ботинком.  — Эй, чувак, расслабься! — сказал он, делая шаг назад, но в голосе слышалось скорее любопытство, чем испуг. — Машина-то у тебя крутая, полный привод. Может, просто подождёшь? Я вот как раз… — Заткнись, — грубо бросил Эрик и развернулся в сторону припаркованной машины, параллельно набирая Триш. Шапка осталась на шоссе.  — Нервный тип, — пожал плечами снегоуборщик, закуривая второй за утро косяк.  Раздался громкий хлопок. Картман с силой хлопнул дверью внедорожника.  На другом конце трубки царил хаос — звон бокалов, гул голосов, приглушённая музыка. В голове нарисовалась отвратительная картина - Триш в своём модном деловом костюме заскочила с подругами в бар на предобеденный порнстар мартини, пока он тут тонет в снегу. — Эрик? Ты купил билет? — её голос прозвучал неестественно громко, будто она специально говорила в микрофон, чтобы перекрыть шум. — Чего ты молчишь? Что-то случилось? — Саус Парк, мать вашу, случился. Сучка, ты видела когда-нибудь город с одним единственным выездом, и тот завален снегом, словно сам Господь решил поставить здесь жирную точку и написать «ИДИ НАХЕР, КАРТМАН»?! — Во-первых, не называй меня так, мудак, — грубо осадила его Триш, а после затяжного молчания продолжила. — Во-вторых, может лучше на время останешься в Колорадо? Хотела тебе предложить ещё утром, но ты сброс… От сказанного в глазах потемнело от гнева. Руки сжались на руле. Костяшки побелели.  — Чего?! Ты с ума сошла? — рычал Эрик. — Когда Уитли написал лучший материал за последние пять лет?! Да я лучше сам себе отсосу, чем в такой момент буду торчать здесь! Пока Триш пыталась его образумить, Картман лишь орал в трубку, летя по дороге на слишком высокой скорости. Плевать на штрафы - он хоть сорок таких оплатит, не моргнув.  — Картман, немедленно остановись! — яростные мольбы Триш тонули в тираде на другом конце. Она вздохнула. Придётся использовать единственный оставшийся в рукаве туз.  — Останови грёбанную машину или я продам твой тайный особняк на Кайманах! — крикнула так громко, что все женщины из уборной модного бара, где она сидела с подругами, одновременно обернулись на неё. Тишина в салоне была звенящей. Заскрипела лишь резина зимних шин, занося машину на заснеженную обочину, прямо в сугроб. Картман слегка подлетел на сидении, но в целом… Был в полном порядке. Не то, что в Нью-Йорке, когда ему чуть ухо не оторвало. Эрик поднял голову. Перед капотом Рэндж Ровера стоял знак - «Саус Парк. 5 миль». Ад пуст. Все бесы в Штатах, в промежутке между Калифорнией и Колорадо, и держат его за яйца.  — Ты не можешь.  — Могу, — нахально произнёс женский голос из динамика. — Он ведь оформлен на Митча Корнера, правда? Картман задохнулся. Триш и вправду знала слишком много - от номера его ячейки в Цюрихе до стриптиз клуба на Сансете, где он пьяный танцевал в костюме Джей Ло на Хэллоуин и впервые представился Митчем. Но про чудную секретную виллу на Кайманских островах… Этого никто не должен был знать.  — Для Корнера это единственное укрытие, если Богемская роща окажется настоящей! — процедил сквозь плотно сжатый зубы Эрик.  Триш улыбнулась. Он это чувствовал. Сучка.  — Хорошо, тогда не продам. Расскажу всем, — ещё хуже. Они узнают, что Эрик прячется и найдут его даже в той хижине в Рейкьявике…  — Бессердечная стерва. — Представь сатаниста Билла Клинтона с рептилоидным хвостом на Кайманах… Играет в гольф… Эрик забил ладонью по рулю, как истеричный подросток или сорвавшаяся после предрождественского похода за покупками домохозяйка.  — Хватит, хватит, хватит! Я останусь, хорошо! — проорал в динамик своего верту. — Но зачем?! Триш вздохнула. У этой простой манипуляции был весьма несложный мотив.  — Будешь на всякий случай рядом с Роквеллом. В Сочельник вернёшься. Я со всем управлюсь. У меня есть подробный план. А ты весь на нервах, — она ненадолго замолчала. — Отдохнёшь немного, на почту отправлю тебе песни Робба. Он говорит, они суховаты. Просит тебя поработать над ними.  — Ладно, — выдавил он, сдаваясь под грузом невыносимых обстоятельств. Отдых… Не Ибица, конечно, но достаточно далеко от собственного офиса. Триш он доверяет в достаточной мере, чтобы сбросить дела на неё без зазрения совести. Да и вилла на Кайманах… — Только держи его подальше от бассейнов, пушек и наркоты. Не хватало самоубийства до официальной студийной записи.  Триш хмыкнула.  — Сделано. Ещё оттягивать пресс-релиз?  Эрик вздохнул, осторожно высвобождая внедорожник из сугроба хитрой комбинацией педалей и выруливанием.  — Пока все билеты не раскупят, — он слышал мычание ассистентки и шум воды. — Никаких официальных заявлений. Машина с трудом, но всё же вернулась на проезжую часть.  — Эрик, — напомнила о себе на линии Триш. — Если в Саус Парке у кого-то есть на тебя какой-то компромат…  У-у-у, компромата было слишком много. Картман всегда был психопатом. В детстве всё было хуже, чем когда-либо. Фильтра не существовало. Он был уверен, что у кого-то найдётся фотка с Хэллоуина, когда ему было десять и отличной идеей показалось одеться Гитлером.  —…Лучше не говори своим старым знакомым, что ты личность из медиа.  Эрик поперхнулся тёплым воздухом в салоне. Лишаться такой прекрасной возможности похвастаться своими достижениями жалким жителям этой провинции? Пожалуйста, есть ли у кого-нибудь из проживающих в Саус Парке кредитка Центурион? У Картмана вот была. Хотя рациональность в чужих словах всё же присутствовала - пиар-отдел не хотел бы восстанавливать репутационный урон, который могла бы нанести уродливая правда о его старой жизни. Бернар Арно вот попёр Джона Гальяно за пьяный бред. А какое наказание у общественности будет за костюм Гитлера? — Скажи, что ты… не знаю. Юрист? Картман фыркнул, заводя машину и начиная движение в сторону Саус Парка.  — Посыплюсь на первом вопросе от кого-нибудь из немногих адвокатов этой дыры, — он подумал. — Один живёт напротив моей мамы, между прочим.  — Бухгалтер?  — Я школу еле закончил, — Триш сдержала едкий комментарий. — Если я бухгалтер, то посредственный. Много знаешь посредственных бухгалтеров на Рэндж Роверах?  На другом конце уязвлённо ахнули.  — Ты не сдал машину назад?! Я оставляла адрес! — А надо было? — Эрик фыркнул.  — Аренда была на три дня!  — Возместим, блять, Слава Богу, я не бухгалтер! — Картман чувствовал желание Триш придушить или себя, или его. Большего его, но их разделяло огромное расстояние, а на ней, быть может, были капроновые колготки. Выбор очевиден.  — Ладно: как тебе… пилот? — она осеклась, когда Эрик уже хотел протянуть одобрительное «у-у-у». Обычно пилоты красавцы. — Нет, стой, ты бы не прошёл медосмотр из-за психиатра.  — Может, дизайнер интерьеров? — предложила без особой надежды. — Вспомни мой первый офис! Шизофрения в стадии ремиссии. Я даже в собственный дом мебель не покупал, — несмотря на тонкое чувство прекрасного, в дизайнах и планировках он ничего не смыслил. На то были люди, которым можно озвучить свои желаний и отдать свои деньги. Картман ощутил второй сдержанный едкий комментарий про психотерапевтов. Пора бы за это давать ей надбавки.  — Инструктор по йоге из Беверли Хиллз? — помощница очевидно начала подбирать что-то, не требующее высшего образования, но при этом прибыльное.  — Триш, я считаю, что любое положение тела, кроме «полулежа в шезлонге с коктейлем» и чего-то из Камасутры, - противоестественно и унизительно. Ты хочешь, чтобы я на глазах у всех застрял в позе «собаки мордой вниз» и потребовал, чтобы мне вызвали спасателей? Я же это сделаю. Третяя нерождённая реплика - Триш не стала спрашивать о необходимости вообще вставать в «собаку мордой вниз» при широкой публике. Эрик сам не заметил, как его машина уже заехала на улочки Саус Парка. Надо было срочно что-то придумывать - и предупредить маму.  — На кого ты учился в университете? — наконец соизволили спросить Триш. Она знала, что диплома у Картмана не было, но чем-то ведь он занимался в Северной Каролине? Тишина на линии как-то затянулась.  — Ну… — Эрик протянул неуверенно. — На морского биолога?.. — бред собачий. Хуже «собаки мордой вниз». Триш не поверила.  — Только не говори, что… Ты не помнишь, да?  Чёрт, это было десять лет назад! Он едва ли проучился там год! И направление выбирал по принципу «лишь бы поступить». Кого волнует, на кого Картман учился, если в итоге он даже на второй курс не перевёлся?  — Ну и что?! Давай выбирай что-нибудь скорее, я почти доехал.  Ассистентка вздохнула.  — Эрик, ты морской биолог, — произнесла с надеждой, что его знаний о суши-барах должно хватить. — Специализация - этические вопросы…  — Триш, мне было лень в седьмом классе петицию о спасении китов подписать, — безразлично заметил Эрик, паркуясь возле дома своей матери. Хотя предложение было неплохим - он бы сказал какой-нибудь бред про беременных самцов морских коньков и опыт отдыха на яхтах неплохо бы вписался в миф. Тем более, он живёт в Калифорнии… — Хорошо, хорошо, ты стриптизёр из клуба на бульваре Сансет!  На линии раздались гудки. Она бросила трубку!  — Истеричка, — прошептал себе под нос Картман, вылезая из машины.  Он посмотрел на материнский дом. Опять сюда.  Дверь оказалась открыта. Эрик отсутствовал около полуторачасов. Не так-то и много. Он снял куртку, прошёл на кухню, где мать мыла посуду, и сел за стол. Лиэнн ахнула, увидев его.  — Милый, разве ты не должен был улететь?  Картман вздохнул.  — На дорогу спустилась лавина. Я даже до Денвера не доехал, — произнёс недовольно. Он не любил, когда его планы портились, не любил плотные графики. Ему нравилось плыть по течению, параллельно решая проблемы. А Колорадо был одной сплошной проблемой, заставлявшей его метаться. — Хотел ждать, пока снег уберут, но решил остаться подольше.  Лиэнн поставила перед ним кружку с чаем и радостно улыбнулась.  — Кстати, я… Я не знаю, кто я, но я не продюсер, — мать недоумевающе смотрела на то, как он замороженными ладонями пытается взять кружку в руки, упорно игнорируя ручку. — Не хочу рассказывать об этом.  — А я говорила всем, что ты работаешь в Голливуде, — Эрик никогда напрямую не признавался, кем работал. Она так и не поняла, чем же он занимается, но на редкие вопросы о сыне отвечала ёмким: «Он в Лос-Анджелесе!».  Картман протянул вдумчивое «м-м-м». Эрик осторожно прикоснулся губами к краю кружки, грея обжигающим фарфором пальцы, которые всё ещё ныли от холода. Чай был слишком сладким, как всегда. Как в детстве. — Ну просто знаешь… Иногда так хочется простой жизни, без всех эти вечеринок, папарацци… — приврал. Он не был так известен широкой публике, чтобы отбиваться от назойливых фотографов. А иногда хотелось! — Хочу просто немного отдохнуть от… всего.  Лиэнн, честно говоря, было без разницы на каких условиях остаётся Эрик. Приятно было спустя столько лет наконец увидеть его на своей кухне.  Картман подумал, что матери нужен нормальный компьютер, а ему - аппаратура для работы. Может, клавиши… Интересно, старый магазин техники тут ещё открыт? Или был вытеснен сетевыми гигантами? — Слушай, мам, — кружка оставила на столе влажный след. — Съездим тебе за новым компьютером? Мне всё равно нужно быть на связи с Калифорнией.  Лиэнн удивилась.  — Ты будешь работать? — спросила разочарованно.  Эрик смутился под её взглядом, почувствовал легкий укол вины — редкое для него ощущение — при её расстроенном тоне. — Чуть-чуть, — полуправда. В Южном Парке заняться нечем, можно будет заполнить время делами, хоть и вне Лос-Анджелеса трудно работать в полном смысле этого слова.  — Ну и ладно, — вздохнула Лиэнн. — Но компьютер… Разве это не дорого?  Картман глянул на своё запястье, где блестели Патеки, которые стоили, как несколько компьютеров. Мать ещё не поняла, что он теперь буржуй? — Дорого? — Эрик фыркнул, непроизвольный жест, которым он обычно встречал наивные вопросы ассистентов о бюджете. Его взгляд снова скользнул по корпусу часов, холодному и тяжелому на руке. Триш когда-то сказала, что лучше бы вместо часов он подарил местным больницам парочку аппаратов ИВЛ. — Мам, не думай о деньгах.  Лиэнн могла лишь улыбнуться. Она после выпуска очень переживала за Картмана и радовалась, когда он поступил в университет. Хотела ему достойного будущего, перспектив. Как у сына Шейлы Брофловски (заходившей, кстати, после отъезда Эрика и подозрительно часто спрашивавшей, в порядке ли всё с Лиэнн). Кайл досрочно поступил в Браун, учился на адвоката и с первых лет учёбы был приглашён несколькими солидными фирмами на стажировку. Ей хотелось бы видеть Эрика таким же успешным и умным, тем более, она видела в нём таланты, к которым были слепы школьные учителя. А теперь её сын сидел на кухне и говорил, что покупка компьютера - просто ерунда.  Сердце Лиэнн не могло не радоваться.  Некоторые соседи шептались, что Эрик Картман был связан с криминалом или не оставил мать, потому что был в розыске. Лиэнн сначала смотрела на дорогие подарки и переживала, что все они были куплены на грязные деньги, которые в первую очередь ставили её сына с опасность, а потом получила номер Форбс, где его имя числилось в 30 до 30 и успокоилась. Они поехали в торговый центр на машине Эрика. Он самодовольно замечал, как Рэндж Ровер ловил восхищённые взгляды. Как бы эти провинциалы смотрели на его Ламборджини? Мать интуитивно понимала, что машина, в которой она ехала была дорогой, и не могла не гордиться таким показателем статуса. Следующим удовольствием для Картмана стала вероятность встретить кого-то из старых знакомых. Баттерса… Нет, Баттерс и без того был внизу иерархии их мальчишеской дружбы. Крейга Такера, может, Клайда Доновона. Лучше всего - Стэна с Венди. Или Кайла. О-о-о, Кайла. Утереть ему нос. Видишь, еврей? Я успешный. Богатый. А ты адвокатишка. Успех как жителя Нью-Йорка, где он знал, осел Брофловски, исчислялся в количестве квартир с видом на МЕТ или Централ Парк и суммы площадей загородных домов в Хэмптоне. Было ли у Кайла что-либо из вышеперечисленного? Эрик припарковал машину и ухмыльнулся, глядя на взгляды местных подростков. Ему нравились эффектные появления и эпатаж. Торговый центр был украшен в соответствии с праздничным периодом.  Эрик вошёл в с видом римского императора, вступающего в завоёванную, но безнадёжно провинциальную галльскую деревню. Гирлянды мигали дешёвыми огоньками, из колонок лилась приторная рождественская попса. Марайя Кэри и Wham на репите. Где-то в фото зоне на стуле сидел переодетый Санта Клаус. Кто-то оглядывал их с матерью с интересом. Возможно, даже узнавали. Или нет, не могли узнать. Вряд ли без подсказок во взрослом Картмане кто-то узнает того жирного социопата. Теперь он стройный социопат. Лиэнн шла рядом, немного смущённая и гордая.  Картман же озирался, как бы невзначай выискивая среди посетителей своих старых знакомых. На всякий случай картхолдер Гоярд ярко красного цвета удобно лежал в руке. Они с матерью направились в сторону магазина техники. Когда-то что-то приобрести было непозволительной роскошью - будучи маленькими придурками, они с друзьями лишь любовались плойками и мониторами. А теперь он стоял среди рядов с кредитной картой без лимита от American Express с гордым названием Центурион. Эрик сам ощущал себя этим самым Центурионом. Примпилом. Лонгином. Он профессиональным взглядом осматривал наушники и микрофоны, лениво отвечая позвонившему весьма неожиданно Роббу Уитли. Синтезатор он уже выбрал - если придётся менять аранжировку.  — Боже, Робб, я же сказал! — голос Эрика стал резким, он повернулся к стеллажу спиной, будто отгораживаясь от всего магазина. Консультант, настырный паренёк с табличкой «Чейз», сделал ещё один шаг вперёд с многообещающим «Сэр, а вот эта модель…». — Один шаг, и я использую твой бейджик не по назначению. Долго у проктолога проторчишь, — рявкнул Эрик, не отрывая телефон от уха. Чейз отпрянул, как от удара током. — Боже, Робб, да послушаю я! — ворчал Эрик. Главное было не показывать заинтересованность в новом демо. — Ага… Ага… Да я не в штате вообще.  Он небрежным движением руки отогнал консультанта, который наконец понял, что этому статному мужчине помощь не нужна.  Робби лепетал что-то в трубку. Эрик прикусил губу. Каждый нерв в нём требовал крикнуть: «СОСИ, ИДИОТ, И ПРИШЛИ МНЕ ЭТОТ ФАЙЛ!». Но он сдержался. Весьма похвально. За это не награждают нигде? Нет? — Ламанш? — вопросы Уитли становились страннее. — Нет, она знает, что я не порчу рабочие отношения романами. У нас границы, — границы размывались, когда они оказывались у него в постели. Но другого рода отношений между ними и правда не было. Он чувствовал, почему его артист интересуется, но не стал доставать с расспросами.  — Всё, я бросаю трубку, — и был таков. Ему обычно нравилось с важным видом раздавать команды кому-то на линии, находясь при этом в людном месте. Но сейчас, в Саус Парке, где в памяти жителей бурлит его не совсем цветочное прошлое… Картман выбрал наушники и прошёлся по магазину ещё раз.  —…тебя, Клайд! — Эрик обернулся на истеричный женский голос, напомнивший ему о юности. Возле телевизоров спиной к нему стояла высокая блондинка, отчитывающая немного тучного брюнета с пакетами в руках.  Картман проморгался и вгляделся в лицо мужчины.  — Клайд Донован!? — произнёс с лёгкой насмешкой.  Женщина обернулась, и Эрик узнал в ней Биби Стивенс. Они смотрели на него с плохо скрываемым удивлением. Сорвал куш. Бинго. Сразу двое! Они женаты? Выглядят, как обычная семейная пара.  — Биби Стивенс? Вы чё, вместе? — спросил в своей нахальной манере. — Даж, блин, на сва-а-адьбу не позвали, — инфантильно проканючил, сокращая между ними дистанцию широкими шагами. Оба смотрели на него без всякого узнавания в глазах какое-то время, прежде чем глаза Клайда округлились.  — Картман?!  — Ты шутишь? — Биби с ухмылкой спросила Клайда, но по выражению лица и, вглядевшись в черты Эрика, поняла, что нет. Никто не шутит. Она оголтело оглядела сначала Донована, потом вернула взгляд на Эрика, словно не веря, что тот толстый школьник смог вырасти в молодого красивого мужчину.  Эрик ловил этот взгляд Биби — смесь старой брезгливости и нового любопытства, — и внутри всё пело. Он позволил лёгкой, снисходительной улыбке тронуть свои губы. — Никаких шуток, — он пожал плечами.  Клайд, тем временем, неуклюже ковырял ногтём этикетку на одном из своих пакетов: — Чувак, ты… аж не узнать. Серьёзно. Ты ж был… — Жирным? — он усмехнулся. — Всё меняется. Я живу в Лос-Анджелесе.  Биби скрестила руки на груди и склонила голову в сторону, рассматривая Картмана, словно её взгляд был точнейшим полиграфом. Эта позиция смешила.  — Да? Мы с Клайдом поженились пару лет назад, — мужчина слабо улыбнулся, но по взгляду понял, что жена, похоже, ещё была на него зла. — Он заправляет магазином своих родителей. Я работаю хирургом. А ты чем занимаешься? — её недовольный взгляд скользнул по красному картхолдеру. — Совсем пропал с радаров, вот и не позвали на свадьбу. Между ними пробежал электрический ряд. Да даже если бы Картман жил за соседней дверью, то мог бы спать спокойно, зная, что заветного розового, наверное, конверта с приглашением не получит. Эрик улыбнулся.  — О, я прод… — он осёкся, вспоминая слова Триш и детскую фотографию в костюме Гитлера. Ну нахрен. — Про… продаю сейчас свою монографию. А-а-а… вообще, я морской биолог.  Блять, а. Может стоило выбрать инструктора по йоге?  — Морской биолог? — Биби подняла бровь. Скепсис в её голосе был таким густым, что его можно было резать. Хирург. Чёрт. Конечно, она должна была стать кем-то вроде медсестры, а не… хирургом. Эрик почувствовал, как почва под ногами слегка поплыла. — Как интересно. А на какой кафедре? — О, я… независимый исследователь, — быстро нашёлся Эрик, делая воздушный жест рукой. — Сотрудничаю с несколькими институтами в Калифорнии. Публикуюсь там и тут… Да. Именно. Клайд смотрел на него, как баран на новые ворота. Биби же прищурилась.  — Звучит… специфично. А публикации в каких журналах? Nature? Marine Ecology? — В основном в… нишевых, — парировал Эрик, чувствуя, как пот проступает под кашемировым свитером. Он уверенно лгал менеджерам и репортёрам, но пристальный взгляд хирурга, привыкшего к точности, был другим уровнем. — Знаете, процесс рецензирования… убийственно медленный. Прям как метаболизм у голотурии. Картман не был уверен, что знал, что такое голотурия.  — Ну… я пойду. Был рад вас видеть, — он улыбнулся и стал медленно ретироваться. — Увидимся. Может быть.  Биби выплюнула скептичное «ага». Клайд махнул ему рукой на прощание.  — Я его даже не узнал…  Эрик нашёл среди рядов мать. Он купил ей вместе со всем необходимым новый миксер, которым она невольно залюбовалась.  ***  Кухня Биби в их с Клайдом доме, где когда-то жили ныне покойные Мистер и Миссис Донован, была провинциально милой. Венди нравилось, приезжая в город детства, сидеть с подругой и болтать обо всём. Было что-то ностальгическое, словно вылезшее из самых недр детства, в таких домашних встречах. Как будто им словно по пятнадцать и они обсуждают своих парней. Теперь же Венди уставилась на давнюю подругу с недоумением и удивлением, отмечая, что вот эта вся прекрасная атмосфера как бы немного отмерла и пованивала из-за брошенного в неё знакомого имени. В рассказанное не особо верилось, но выражение лица Биби не намекало на шутливый тон. — Врёт? — вся история с худым Картманом казалось вообще-то одной сплошной ложью. — Какой в этом смысл, если он, как ты говоришь, богатый и успешный?!  По рассказу подруги, Эрик был одет с иголочки, не забыл блеснуть дорогими часами и картхолдером с собственными инициалами. Она своим оценивающим взглядом выцепила дорогие ботинки и недешёвые наушники подмышкой.  — Ладно часы, но обувь, — Биби склонилась над столом. — Кто лучше меня разбирается в обуви? На такие модели этого бренда реплики не делают, а стоят они от тысячи долларов. Ещё из магазина ушёл с целой горой техники… Она достала откуда-то свой ноутбук и показала ей страницу Google Scholar с запросом Eric Theodore Cartman в строке поиска.  — Что это? — спросила Венди, наклоняясь к экрану.  — Ни одной публикации! Он не морской биолог! — Ни одной? — её голос стал тише, но острее. Она взяла ноутбук, её пальцы быстро забегали по трекпаду, уточняя запросы: «Cartman E. marine biology», «Cartman ET publications», даже «Cartman holothurian». Ничего. Только пара упоминаний какого-то тезки-экономиста из 80-х. Венди медленно перевела взгляд с экрана на взволнованное лицо Биби. — Мы ждали чего-то другого? — риторически спросила Венди. — Он патологический лжец. Но…  —…Зачем врать о себе, если ты богатый и успешный, — их взгляды заговорщически пересеклись.   Они думали об одном и том же. Картман что-то явно скрывает. И, учитывая исполинские размеры его эго, что-то вероятно очень страшное и постыдное.  — Сказал бы, что юрист, ты бы спросила про его контору, — вынесла вердикт Венди. — Инженер - неправдоподобно. Чёрт. Он же, наверное, ляпнул первое, что пришло в голову.   — Ему бы подошло быть адвокатом, — заметила Биби, поглаживая указательным пальцем края своей чашки с чаем. — Скользкий тип. Но я представляю, что за стыдобу там прячет Картман, — она хитро улыбнулась.  Быть красивым и богатым в Лос-Анджелесе, но скрывать источник своего заработка… Подозрительно и интригующе. Молчание затянулось.  Биби прикусила губу и наконец выпалила в тишину.  — А вдруг он порноактёр, — Венди поперхнулась чаем под смех подруги.  Она вытерла тыльной стороной руки губы и смеялась сквозь хриплый кашель.  — Ты знаешь… — Биби также хитро улыбалась. Её глаза блестели. — Говорили же… что у него малюсенький… — она показала соотвествующий жест указательным и большим пальцем. — А сейчас он такой ухоженный… — женщина задушено хихикнула. — Он… он же может сниматься с такой дрюлькой в гей-порно…  Венди откашлялась, вытирая слёзы, навернувшиеся от смеха. Наполеоновский Комплекс у Эрика был весьма очевиден.  — Нет, — вдруг серьёзно произнесла Венди. — А вдруг он содержанка, — её губы тронула хитрая ухмылка. — Ты об этом не подумала? — Слушай, ты знаешь, что содержанок часто находят в стриптиз-клубах, — Биби по-дьявольски улыбнулась, закинула ногу на ногу, отняла чашку от накрашенный губ и как-то слишком мечтательно посмотрела в потолок. — Я бы посмотрела.  Венди ахнула и шутливо шлёпнула подругу по предплечью.  — Ах ты…!  — Что? Я счастливая замужняя женщина, — Биби посмеялась. Они с Клайдом встречались со школы. У них не было уж слишком большой любви или страсти. Кто-то даже шутил, что они расписались из-за скидок на обувь, но Венди иногда им завидовала. Они со Стэнли почти всё время находились в разных периодах одного большого кризиса. Не обременённым огромными чувствами Донованам совместное проживание давалось легче. — Должны же быть в моей жизни хоть какие-то развлечения.  — Но не настолько извращенные же, — Картман на пилоне… Венди виделся толстый старшеклассник в латексных трусах, и она не могла понять - это смешно или тошнотворно. — Да и теория про актёра и танцора интереснее, чем огромные долги по кредитке, — честно призналась Биби, не зная, что кредитка, вообще-то, была чёрного цвета и требовала от абонента тратить не менее двухсот пятидесяти тысяч долларов в год.