Человек-продюсер: вдали от дома

В Колорадо тебе  не выносят чашу для омовения пальцев с лепестком сакуры, плавающем на поверхности воды симпатичные официантки в ципао, как принято в лучших ресторанах Калифорнии. Рассчитывай максимум на вежливое обращение, а в Саус Парке - на правильно высчитанную сдачу. Особенно, если ты хам и свинья, всего лишь сбросившая пару фунтов. — Это китайское блюдо, — во второй раз с раздражением произнёс мужчина среднего возраста за кассовым аппаратом в азиатской одежде и с соответсвующим акцентом. — Хорошо-хорошо, — сказал Эрик, поглаживая гладко бритый волевой подбородок и рассматривая меню в японском ресторане - единственном в Саус Парке. Экспозиция города с его отбытия почти не претерпела изменений - где-то позакрывались маленькие местные магазинчик, но кто по ним скорбел? Время в этом гадюшнике, словно замерло. — Тогда мне утку по-пекински. Эрик любил выводить из себя азиатов в ресторанах. У них был смешной акцент, когда они взрывались фейерверком ругательств и новаторской колоритной брани.  Он хихикнул в свой наушник и шепнул - «слышал, Робби?». Вечером Картман всё же послушал демо новых песен Уитли. Одна из них даже была посвящена ему! Она называлась «Devil in the studio» и звучала… как будто Робб изменил своей девушке Лесли со своим продюсером, вкусив славы.  Чёрт, они же втроём уже столько раз говорили (ругались) на эту тему… Да, удивительно, но Лесли ещё с университета ревновала парня к странному жирному мудаку, с которым они стали проводить слишком много времени вместе. Да, в Лос-Анджелесе после подписания контракта со своим старым лейблом он изменил любимой. Вот только не с Эриком! Однозначно не с ним. Картман совращал юношу сладкими речами о славе, подбивал бросить учёбу и был готов это признать. Однако, песню, полную рефлексии и раскаяния, стоило посвятить Лесли, которая, быть может, и не вспоминала своего известного бывшего, и убрать из куплета строчки He said «come closer boy, just one taste»* и идущие прямо за ними Cheated on love, cheated on life, Lost my girl to the knife* из припева, что он теперь о доносил в звонке Роббу. Мужчина сдержал грозный рык, его чёрные брови свелись к переносице, но он лишь устало вздохнул и потёр опустившиеся веки. Кретин явно наслаждался своими провокациями, и акцент казался идиоту очень смешным и, похоже, был причиной бесстыдных провокаций. Да, прям до усрачки.  — Удон с курицей, — отрезал кассир, пробивая заказ и осматривая гостя с ног до головы из за прилавка. — С собой.  Эрик моргнул с недоумением. Бросил трубку, не прощаясь. Робби - кто с ним церемонится? — Какое ещё нахрен с «собой»?! — удон его особо не волновал - всё равно не было надежд поесть вкусно. Как в Лос-Анджелесе (на самом деле, он мало что понимает в кухне и гастрономических тонкостях, просто любит есть. Если еда объективно хороша и в меню возле блюда стоит несправедливо большая цифра, то возражений не было). Волновал факт того, что какой-то говнюк решает что-то за Эрика. — Вы знаете, кто я? — скептичный взгляд за кассой. — Я… Я морской биолог! — первое, что пришло на ум. Не угрожать же забрать звезду Мишлен через знакомых. Кстати, ауч - больно падать без привилегий. —Посмотрим, какая у вас тут тухлая рыба! Я вас закрою!  — Да ну, — за спиной прозвучал знакомый голос, но уже без акцента и за спиной.  Картману даже оборачиваться не надо было. Тон, манера речи, интуиция в его скукоженном чёрном сердце в конце концов.  Каел.  Боже, он не сдох в своём Бра-а-ауне?  Адвокат и еврей. Кто ж так делает? Эрик медленно обернулся и окинул бывшего одноклассника беглым взглядом.  Кайл всегда был высоким. Даже сейчас, после скачка роста Эрика, произошедшего в самом конце позднего пубертата (двадцать лет, блин), Брофловски всё ещё держал при себе привилегию (и имел дерзость!) смотреть на старого друга с пьедестала  разницы в примерно десять сантиметров. Никуда не пропала копна медных кудрей. Кожа такая же бледная, конечности такие же длинные, тело такое же худое, взгляд зелёных глаз такой же осуждающий и острый. Кайл со старшей школы не изменился - лишь в чертах теперь было что-то зрелое.  В Картмане играла детская неприязнь, истоки и причины которой он даже уже не мог вспомнить, но был рад лишний раз поддаться ей и явить на свет через собственный рот нечто язвительное.  — О, — уголки губ Эрика, единственного из них двоих пережившего метаморфозы, дёрнулись вверх, складываясь в искусственную улыбочку. — Здравствуй-здравствуй, старый друг. — Ты. Морской биолог? — рыжий хрен сложил руки на груди, пытаясь, видимо, пробурить тоннель в Картмане своими зелёными глазами.  Сначала он не поверил. Подумал, просто какой-то придурок в очередной раз по-хамски себя ведёт с обслуживающим персоналом, однако капризные интонации в наконец-то избавившемся от южного акцента и сломавшемся голосе Картмана было ни с чем не спутать (только звучал он теперь, как калифорнийская девчонка с долин). Тем более, его приезд в пенаты подтвердился трижды: Клайд рассказал о встрече, мать разузнала у Лиэнн и Баттерс, как бы бетонируя всё сказанное, позвонил и рассказал, что Миссис Картман извинилась перед их семьёй и сказала, что в этом году Рождество проведёт с сыном.  Кайл не знал, радоваться ли. Он же сам предложил несколько лет назад эту инициативу: поддерживать брошенную блудным сыном женщину, зовя к себе на праздники. А теперь Эрик вернулся. И Брофловски, в глубине души всё же слабо надеявшийся на то, что жизнь выкует из подобия человека, мерзкого и жестокого, умного и хотя бы немного хорошего мужчину, теперь стоял лицом к лицу к физическому воплощению разочарования.  Лицо это, к сожалению, было прекрасным, словно его рисовал, а затем зачал с ненавистью ко всему живому сам Сатана, чтобы послать на землю и совращать людей.  — Да, Каел, я живу в Калифорнии и работаю морским биологом, — с языка скатилась бархатная ложь. Картман врал самодовольно и настолько убедительно, что часто и сам путался в собственном вранье. Особенно в детстве. Кайлу казалось, что эта привычка балансирует с особо тяжёлым случаем шизофрении.  — С вас шесть долларов и пятнадцать центов, — огласил кассир.  — Рад за тебя, — процедил Кайл, не отрывая взгляда от Эрика. Он с неудовольствием отметил широкие плечи под курткой и особую грацию в движениях, как легко и уверенно Картман двигается теперь. Не та тяжёлая походка, к которой он привык, а плавная, почти хищная. В его манерах появилась какая-то гладкость, отточенность, будто он много времени провел перед камерами или на красных дорожках. Но глаза… — А когда перестанешь быть мудаком? —…глаза - зерцала души, и они выдавали истинную натуру Картмана, полную говна.  — Кайл? — Эрик почти задохнулся, когда в кафе зашли ещё две знакомые фигуры. — С кем это ты…  — Сук, я в глаза долблюсь?! — послышался голос Кенни, более громкий, чем обычно, и ещё прокуренее, чем Картман его запомнил.  Стэн оголтело смотреть, как Маккормик бодро подбежал к Эрик и по-мальчишески жестоко толкнул его в плечо. Тот пошатнулся, но дурацкая улыбка не исчезала с его посветлевшего лица.  Картман одной рукой обнял Кенни за шею и притянул к своему боку.  — Кенни! Вот! Видишь, жид хренов, как надо здороваться с давними друзьями, — торжественно пробасил Эрик, взъерошивая длинные и без этого лохматые, даже чистые светлые волосы Маккормика.  — С вас шесть долларов пятнадцать центов, — напомнил мужчина за прилавком.  Кайл всё ещё не оставлял своей оборонительной позиции.  — Может, я бы поздоровался с тобой, как человек, веди ты себя подобающе? Глаза Стэна забегали по лицу и телу Эрика. На осознание потребовалось около двух минут, потом его рот открылся в удивлении.  — Чёрт, Картман…  Картман самодовольно ухмыльнулся.  — Да-да, такое бывает, когда целыми днями работаешь на судне, — с персональным тренером. — Ходишь в море, — на личной суперяхте за пару миллионов с винным погребом. — Изучаешь… мидий, — в меню очередного ресторана.  Эрик был однозначно бледноват для калифорнийского моряка.  Он осмотрел собравшихся в одном месте старых друзей. Мысль, царапавшая его самолюбие, расцвела в его голове.  — Ребят… у вас тут типо встреча? — неодобрительно приподнял бровь и постарался придать себе максимально жалостливый вид.  Без миня-я-я??  — Бывает каждый год, спасибо, что спросил, — озлобленно произнёс Кайл.  — С вас шесть долларов пятнадцать центов, — кассир постучал костяшками пальцев по стойке, явно теряя последние остатки терпения. Его акцент стал ещё резче от раздражения. — Или я вызываю полицию. — Ой, ладно-ладно, любите вы зануды кайф обламывать. Помните сраную опиумную войну? — Эрик цокнул, довольно грубо отпустил Кенни из хватки и повернулся к кассовому аппарату, доставая бумажник из кармана.  — Это было в Китае!  Стэн, используя возможность, тронул плечо Кайла, заставляя посмотреть на себя.  — Слушай, чувак, — он видел, как за спиной Брофловски Эрик под тихие смешки Кенни пытается рассчитаться.  — А чеки? С хрена ли вы чеки не принимаете?!  Стэн и Кайл оба покосились на знакомую картину истерящего Картмана.  — Короче, ты опять заводишься, — вынес свой вердикт Марш, устанавливая с другом зрительный контакт.  Кайл и Картман были палкой о двух концах. В своей навязчивости и маниакальности они были поразительно похожи. Но только один из них руководился здравым смыслом и чувством справедливости, а второй - выгодой и жаждой наживы.  Кайл поморщился и посмотрел на него с непониманием.  — Я не завожусь, просто…  — Просто ты опять единственный, кто будет отвечать на его провокации и цепляться к словам, — звучало, как суровый приговор. — Читать Картману нравоучения и ввязываться в конфликт. Тем более, — Стэн посмотрел в сторону кассы, где Эрик теперь театрально бросал на прилавок одолженную купюру в десять долларов, приказывал «засунуть сдачу себе куда подальше» и кричал что-то про American Express. — Может, он изменился?…  Кайл приподнял одну бровь. Разве эта сцена не показательна? — Просто мы этого пока не видим…  — Да ну?  — Глубоко внутри…  — Изменился? Картман? — голос Кайла, произносящий эту фамилию, подействовал как заклинание призыва.  — Я тут, — Эрик возник рядом с ними, небрежно расписываясь в своей чековой книжке и передавая оторванный лист Кенни. Возмещал взятые в долг деньги - налички всё ещё при нём не было.  — В Саус Парке нет филиалов Amex, придурок, — заметил Кайл. — С него сдерут комиссию за твои шесть долларов пятнадцать центов.  Зануда, поморщился Эрик. Не растёт, не меняется, просто зануда. Как японцы во время опиумной войны.  — Я выписал чек с учётом комиссии, — одолжил десять, вернул - пятьдесят. Кенни - неплохой парень. Для него не жалко. (Кенни был на четвёртом месте в рейтинге людей, которые ему нравились. На первом - Лиэнн. На втором - Роуз Милиган. Дальше - Триш. После Триш - Кенни. Люди, с которыми он спал, были обычно в отдельном списке). — В Вайоминге обналичит в конце концов. Ты же ещё там работаешь?  — Ага, — радостно произнёс Маккормик, пряча чек во внутренний карман куртки. Он управлял автомастерской своего дяди и неплохо зарабатывал, но привычка радоваться любым деньгам никуда не исчезла.  Кайлу было нечем парировать. Он просто слегка прикусил внутреннюю поверхность щеки.  — Короче, — Картман хлопнул в ладоши с важным видом. — Был рад всех вас видеть. Кроме тебя, Каел. Поболтаем ещё как-нибудь, мне пора!  Честно говоря, он надеялся, что ему предложат остаться. А если не собираются, то пусть жрут хотя бы с чувством вины.  — Ага, — недовольно выплюнул Кайл. Стэн помахал ему на прощание. Кенни приказал им выбрать столик, а сам решил провести Картмана до машины - побеседовать немного. Эрик был ему ближе, чем эти двое, как бы странно не звучало.  Так ведь было всегда. Ну, Стэн и Кайл были всегда. Кенни с самого детства видел, как они даже внутри компании держаться друг друга. Лучшие друзья. А у него не было выбора - был только Картман. Да, мудак. Однозначно. Но за столько времени вместе он свыкся с тем, что был одним из немногих, кто мог терпеть Эрика и, на удивление, даже испытывать к жирному мудаку некую симпатию. Когда добрая часть их одноклассников уехала в Денвер или города подальше, то они вообще остались чуть ли не единственными подростками на весь город.  Если Кайл догадывался, что Эрик лжёт, то Маккормик видел.  Они шли в сторону ещё не сданного в аренду Рэндж Ровера.  Снег хрустел под ногами. Напоминало их последний год в школе.    Картман подумал, что дни, которые они провели вдвоём были не так уж и плохи. Но это, вероятно, ностальгия. Из-за ностальгии всё кажется прекрасным и беззаботным. Даже чёртов Саус-Парк с его одним-единственным выездом.    — Холодно, блин, — первым нарушил тишину Кенни, засунув руки в карманы куртки.   — Да, — коротко согласился Эрик. — В Вайоминге, наверное, ещё хуже.   — Та, не сказал бы.    Пауза. Неловкая, но вполне комфортная. Ненапряжная. О чём они раньше разговаривали? В основном только хренью совместно маялись…  Маккормик достал из кармана сигарету и зажигалку.  — Ты реально морской биолог?    — Ой, сук, не начинай, — простонал Эрик, но ему почему-то захотелось признаться. Похвастаться? Наверное. — Знаешь Прайм Тайм? Ну там пидриловатые пацаны горланят. И Робба Уитли. По ним девочки ссутся.    Кенни закурил и задумался.    — У Карен вроде бы дочь кого-то слушает. На концерт в Лос-Анджелесе просилась, — он как-то неприятно скривился, словно на свежую ранку надавили. — Хотел свозить её, но цены там конские.    — Достану билеты со скидкой, — Эрик улыбнулся. — Проси у меня в следующий раз. Я их папочка.    Кенни скривился ещё больше.    — Чёрт, ну продюсер. На лейбл они мой подписаны, — шепнул, чтобы никто не услышал. — Загугли моё имя в интернете, блин!    Маккормик склонил голову в сторону, что-то обдумывая и не снимая взгляда с лица Эрика.    — Тебе стрёмно, что педиков толкаешь на МТВ? Поэтому чушь несёшь, что морской биолог?    — Педиков? — изо рта вылетело недовольное облако пара. — Кенни, там все со всеми спят. Все педики. Даже я, — весьма честно признался. — Но, — и тут же поспешил оправдаться. — У меня это было пару раз. Петтинг с ДиКаприо несчитается. Сейчас я сплю с Катрин Ламанш. Ты её пока не знаешь, но…   У Кенни в снег упала сигарета.    — Да ну ври, — его глаза округлились. — Мы с дядей были на её концерте в Небраске.  — Чёрт, эти говножуи из Теннесси возили Ламанш аж в Небраску? Им заняться было нечем?    — Так пиздишь почему? — спросил Маккормик, чувствуя, что Картман опять ускользает от темы. Он вообще заметил, что его давний друг настолько к этому привык, что делает непреднамеренно.    Эрик вздохнул.    — Ну подумай, — сказал, понимая, что Лос-Анджелес со своими акциями, липосакциями и всем прочим от Вайоминга и непосредственно Кенни слишком далеко. — У меня акции падают, если я Биберу неправильно руку пожму… А тут я наряжался в костюм Гитлера на Хэллоуин. Прикинь, чё будет, если Кайл отправит это какому-нибудь говноеду из ТМЗ?    Кенни покачал головой с понимающим видом.    — Ты отличный морской биолог. Если у меня будут билеты на следующий концерт и оплаченные перелёт и проживание.  Вот же козёл. Кто, блять, Картмана за язык тянул признаваться?  — Чёрт, ты серьёзно? Ну давай я всем тогда буду бесплатно билеты раздавать!  — У Карен дома лежит наш фотоальбом.  Эрик моргнул, рассмеялась и прикрыл лицо ладонью. За Маккормика можно вытерпеть и двух Кайлов. С их последней встречи прошло десять лет, а он стоит тут и готов покрывать ложь человека, который даже открытку ему на праздники не присылал. За неплохую плату, разумеется, но кому какое дело? — Так, а с ДиКаприо у тебя…  — Без комментариев.  Когда Кенни вернулся в ресторан, в воздухе вместе с тихой музыкой кото варилось густое напряжение. Главным образом, между Стэном и Кайлом.  — Что у вас тут произошло? — эти ежегодные рождественские походы в единственный в Саус Парке японский ресторан были обычно посвящены Кенни, который, в отличие от Стэна и Кайла, обосновавшихся после выпуска в Нью-Йорке, жил в Вайоминге. Но похоже, что в этом году одеяло всё же перетянули.  Стэн демонстративно не смотрел на Кайл. Последний же наоборот - бурил его взглядом, полным неодобрения. Кенни даже не знал, куда присесть, чтобы выбор места - рядом с Кайлом на диване или стул возле Стэна - не посчитали своеобразным выражением поддержки одной из сторон.  — Баттерс опаздывает, — Брофловски процедил сквозь плотно сжатые зубы.  Стэна от этих слов как будто прошибло электрическим разрядом.  — О, а то, что ты доказывал мне, якобы часы Картмана стоят, как дом моих родителей, можно пропустить?! Кенни притянул к себе стул с соседнего столика и присел во главе прямоугольного стола.  — Давайте по порядку, — хрипло начал Кенни, вытаскивая пачку сигарет. Он поймал взгляд кассира и спрятал её обратно. — Кайл. Твоя претензия? — У него нет претензии, — бросил Стэн, не глядя. — У него есть потребность в Картмане.  — Моя претензия, — начал Кайл, отчеканивая каждое слово, — в том, что ты, Стэн, готов закрыть глаза на всю ту ложь, весь тот жалкий фарс, что он тут устроил, только потому, что тебе надоело «заводиться». Так что проще сделать вид, что он «изменился»? Прекрасная позиция. Очень взрослая. Стэн устало простонал и посмотрел наконец на Брофловски.  — Просто признай, что вы питаетесь друг от друга. Знаешь что? Тебе было важно сравнивать себя с ним! Помнишь? Помнишь, что ты тогда сказал на вечеринке у Кхана, когда он проиграл первое дело!? Ну, ты хотя бы сейчас не в Северной Каролине, — вообще-то, Амиру отклонили сам иск в суде, признав ублюдка, протаранившего витрину салона мобильной связи и чудом никого не убившего, невиновным, а аварию - несчастным случаем. Это было даже как-то позорнее. — Когда Картман рядом, ты забываешь обо всём, лишь бы лишний раз доказать ему, что он неправ и козёл!  Люди стали периодически оборачиваться на Стэна, слишком громкого и эмоционального для того тихого местечка.  — Но Картман сам знает, что он козёл! Ты просто свихнулся на нём! Это обсессия!  В пятом классе Эрик сказал всем, что изобрёл из картошки вечный двигатель. Кайл чуть ли не неделю сидел за учебниками и читал учебники по физике. В шестом Эрик утверждал, что Шер - на самом деле мужик. Кайл откуда-то достал её детские фотки. Такие примеры можно приводить до бесконечности.  Брофловски чуть не взвыл.  — Нельзя спускать ему всё с рук! — Мы не умерли тут, пока ты учился в Брауне, — заметил Кенни, легко проскальзывая в напряжённую беседу.  Кайл и Стэн посмотрели на него. Первый с удивлением, второй - с удовлетворением и признательностью за поддержку в этом споре.  — Нет, ну была машина Тенормана… — но это было весело и они оба выжили. Пострадал лишь столб и неплохой Линкольн биологического отца Эрика, однако в этом и был смысл. — Картман - не абсолютное зло… И я позвал его на встречу выпускников. Кайл, уязвлённый потенциальным присутствием патологического лжеца Эрика, издал звук, средний между удушьем и предсмертным хрипом. Стэн, отчаявшись, покачал головой.  — Плохо от этого никому не будет…  Когда Картман вернулся домой, там пахло корицей и яблоками. Мама, глядя на его причёску, не уложенную гелем, улыбнулась и назвала его «молодым Полом Маккартни, но симпатичнее». Эрик фыркнул, но не стал возражать. Возражения требовали энергии, а её после сегодняшнего вечера осталось только на то, чтобы скинуть промокшие ботинки и плюхнуться на диван. — Пол Маккартни был бы в восторге от такого комплимента, мам. Особенно учитывая, что я лет на сорок его моложе и не пишу песен про божьих коровок, — он потянулся, чувствуя, как напряжённые мышцы спины ноют. Столько лет в Лос-Анджелесе, а всё, что нужно для полного расслабления, — это диван в слегка безвкусно украшенной гостиной и запах маминой выпечки. День выдался довольно тухлый. От Роквелла не было вестей. Генри и Брайн, привыкающие к порядевшему составу группы, повздорили и у Брайна был теперь небольшой шрам от неудачного падения во время драки на подбородке. Даже волосами не прикроешь.  Рождественский концерт и затянувшаяся судебная тяжба с лейблом Ламанш, несмотря на призрачную надежду в лице Уитли, обещали стать причиной смерти Эрика Теодора Картмана - звёздного продюсера, автора песен, менеджера, бизнесмена и просто красивого мужчины. Труп похоронят тут же, в Саус Парке.  До экзекуции оставалось три дня.