Человек-продюсер: вдали от дома

Эрик радостно - впервые за всё время пребывания дома - барабанил по рулю машины, отправляясь в Денвер. Всё складывалось необыкновенно хорошо. Их с матерью отношения приобрели определённую ясность (напряжённую и довольно печальную, но всё же ясность), дороги очистили (по сути, от Лос-Анджелеса его отделял один-единственный телефонный звонок, хотя вряд ли Эрик осмелится сунуть туда нос после разговора с Лиэнн раньше Сочельника), а Эндрю Роквелл, по довольно нехитрым, однако в высшей мере расчетливым вычислениям, вновь пополнит ряды своих пидриловатых дружков. Чтож, Картману однозначно было чему радоваться!  По радио крутили новый сингл Роуз Миллиган. Второй, а успех уже ошеломительный. Энергичный голос радиоведущего на этот раз не раздражал. Наоборот, высокие похвалы приносили эйфоричное, почти сексуальное удовлетворение.  В город Эрик въезжал, чувствуя себя Олимпийским чемпионом, направляющимся за своей медалью. В голове вырисовался уж очень чёткий план действий: слеза тут, слеза там. Главное - максимально оттянуть встречу с Ванессой. Иногда Эндрю умнее, чем он привык его считать. Роквелл вполне может догадаться о не самой честной игре, проворачивающийся буквально под его носом, если поспешить или познакомить с бедной больной фанаткой слишком рано. Всё должно быть плавно.  На самом деле, Картман ненавидел больницы любого типа. Что-то не меняется. В детстве Эрик до усрачки боялся прививок. Ассоциация уколов со стерильными коридорами и медсестёрами в белых халатах никуда не делась. В Лос-Анджлесе (за дополнительную оплату) Триш почти насильно возила его на ежегодные медицинские осмотры. Походы к стоматологом вообще снились ей в кошмарах. Нет, серьёзно. Взрослый мужчина, который нагибает инвесторов быстрее, чем ветер - бамбук, чуть не рыдает, сидя в специальном кресле, пока ассистентка старается его урезонить, а врач, предвкушая большие чаевые за повышенную конфиденциальностью, с весьма умиротворённым видом наблюдает за этой сценой. Однако, в Денверскую больницу он вошел особо грациозным, уверенным шагом, словно кардиохирург, не очень-то и знакомый с концепцией летального исхода. Глазами хищника Эрик осматривал встретивший его зал ожидания. Рыжая девушка за стойкой загадочно улыбнулась, увидев широкоплечую фигуру.  Они познакомились совсем недавно. Эрик и Триш уже наведывались сюда, чтобы не самым легальным способом сведаться о здоровьи Эндрю. Элизабет оказалась весьма сговорчивой, если разговор шёл о неплохой неофициальной премии и симпатичных мужчинах.  — Мистер Картман!  — Престон. Ты день ото дня всё краше. Уверена, что незамужем? — молодая и смазливая девушка слегка зарделась и хихикнула.  Эрик умел выглядеть даже искренним. Хотя он был уверен, что такой результат вызвал его внешний вид и игривость натуры Элизабет, а не какая-то мнимая честность банального комплимента. — Да ну вас! — она кокетливо махнула ручкой.  Он закрепил эффект своей самой лучшей улыбкой и, слегка наклоняясь к стойке произнёс: — Слушай, я к Ванессе Маккормик. У неё сегодня операция в два…  Брови Престон сначала приподнялись в удивлении, а потом свелись в переносице. Она протянула «м-м-м», покручиваясь на своём стуле, прежде чем разочарованно посмотреть Эрику в глаза. — Перед операциями мы обычно допускаем до посещения только родственников…  Чёрт, а.  — Правда? — он вздохнул и покачал головой. — Я планировал подарить племяннице сто долларов, но, видимо, придётся подарить двести, чтобы смягчить моё отсутствие.  Смекалистая Элизабет поняла, к чему клонит Картман. Она вернула улыбку на своё красивое лицо.  — Увидеть племянницу… Какой вы заботливый дядя, — Престон резко наклонилась и начала суетливо копошиться. — Что ж, я обязана вас провести! Фрэн? — девушка окликнула коллегу с противоположного края стойки. — Я сейчас вернусь.  Эрик довольно засунул руки в карманы синих джинс и последовал за быстро двигающейся в сторону лифтов Элизабет. Таких людей - маленьких, не слишком влиятельных, но полезных и мало требующих в обмен - он любил. Что за чудо эта умненькая Престон, без своей угрожающей стойки выглядящая такой маленькой и худенькой!  В лифте она слегка наклонилась в его сторону и прошептала, что новая причёска ему очень к лицу.  — Как у Эштона Катчера.  Эрик улыбнулся.  — Это у Эштона Катчера, как у меня, — двери открылись и Картман, проходя мимо Элизабет незаметно, похлопав по плечу, сунул в кармашек на груди две бумаги в сто долларов.  Ноги понесли его в сторону нужной палаты пружинистым уверенным шагом. Длинные светлые коридоры пахли стерильностью и антисептиком. Ужасно. Прямо, как в детстве.  У палаты 314 он замедлил шаг. У таблички с номером 315 Эрик окончательно остановился. Ему, вообще-то, надо было дальше, однако сложно было продолжать движение к пункту назначения, когда на твоём пути стоит рыжий высокий евреюга с двумя пластиковыми стаканчиками с водой в руках. Эрик замер, как олень в свете фар. Его мозг, обычно работавший с холодной скоростью биржевого компьютера, на секунду завис, обрабатывая эту немыслимую помеху. — Картман? Кайл был искренне ошарашен. Это ведь почти как увидеть Сатану в церкви.  Эрик моргнул. Нет. Нет. Нет. Брофловски. Он ведь тут…  Из 316 расслабленно выплыл Кенни. Кайл бросил на Маккормика злобный недоумевающий взгляд.  — Эй, Кеннет! Ты чувствуешь это между нами? — криво ухмыльнулся Эрик, доставая руку из кармана и пальцем указывая на пространство между ними. — Я про ржавого жида, если что.  Брофловски чуть не зарычал зверем, что весьма развеселило Картмана. Прямо, как в детстве, Боже мой! Даже ехидство внутри то же самое.  Кайл выдохнул. Вспомнил слова Стэна. Ему ни девять, ни четырнадцать, ни восемнадцать. Почти тридцать - точно не возраст, в котором мужчина должен реагировать так остро на слова какого-то духовно жирного засранца со склонностью к патологической лжи. — Кайл привёз нас сюда, — как бы оправдываясь, произнёс Кенни с легкой расслабленной ухмылкой на лице. — Я был слегка пьян и мне пришлось бы остановиться на заправке. Идём, Карен и Ванесса в палате.  Кенни позвал Эрика, но по плечу похлопал Кайла. Брофловски проводил Картмана взглядом, полным подозрения.  — Спокойнее, Доукс, — Картман шепнул мужчине, «нечаянно» задевая его плечом у самого входа. Вода немного вылилась за край прозрачного пластика.  Эрик развёл руки в стороны, войдя в комнату и приветствуя всех внутри. Ванесса лежала на больничной койке с планшетом в руках. Карен сидела на стуле неподалёку. Ей было максимум семнадцать, когда она родила. Молодая. Не замужем. Мысль о собственной матери немного царапала по чему-то внутри.  — Привет, малышка!  Ванесса смерила его довольно высокомерным, не по возрасту зрелым взглядом. Она напомнила Картману её мать - Карен и раньше особо не любила те редкие моменты, когда Эрик приходил к ним в гости. А он зачастил с этим, когда Марш и Брофловски уехали. Друг брата был грубым, толстым и постоянно задирал её. Единственное хорошее, что он сделал - помог ей скачать песни Кристины Агилеры и отомстить нескольким сплетницам со школы.  — Что это? — спросила, разглядывая небольшую фиолетовую коробочку. Карен хотела её открыть, но Эрик вовремя её остановил.  — С ума сошла, сука? Не открывай раньше времени, — Картмановские губы искривились в сардонической улыбке. — Тут пара блох, несколько вшей и пара гнид. Опрокинешь одной в шапку. В пульверизаторе раствор аммиака. Воняет кошачье мочой. Набрызгаешь второй на вещи.  — А для Милли?  — С ней я разберусь сам.   Эрик заплатил пару баксов местному бомжу, чтобы тот стоял у школы и выжидал Милли, а потом кинулся на неё и старался поцеловать, пытаясь «напомнить» про прошлую ночь.  Картман моргнул, встречаясь со скептицизмом Ванессы. Карен хихикнула.  — Я её не удивил?  — Опять ты мне помогаешь, — вместо ответа произнесла Маккормик.  Он немного растерялся. Потом фыркнул и махнул рукой в жесте «да ладно тебе» и прошёл к постели Ванессы, понимая, что пока не произвёл на девочку впечатление.  Кайл передал Карен один из стаканчиков.  — Слушай, я понимаю, что мой приезд тебе пока не принёс никакой радости, — начал Эрик. Одна его рука полезла в карман. — Загадаешь число от одного до тысячи?  — Мужик… — как-то неодобрительно произнёс Кенни, словно понимая, что происходит.  Она продолжала рассматривать его с подозрением, явно не собираясь отвечать.  — Ты можешь сорвать джекпот, серьёзно. — Триста тридцать три, — Ванесса произнесла без особого энтузиазма.  Эрик цокнул и достал бумажник. Без особого труда отсчитал четыре бумаги по сто долларов.  — У меня нет ни десяток, ни двадцаток. Немного округлим? — главное, чтобы Престон не узнала. По сути, сейчас он её обобрал.  Ванесса безропотно, словно не веря, приняла четырёх Франклинов и рассмотрела купюры.  — Серьёзно? — она крепко сжимала деньги.  — Я предупреждал, — он показал на изголовье кровати бумажником. — Положи под подушку.  Карен немного замялась и поблагодарила, сказав, что это уже лишнее.  Кайл считал, что это лишний фарс. Но он ведь не мальчишка, поэтому смиренно промолчал.  — Так… зачем ты тут? — без явной желчи спросил Брофловски.  Эрик встал у небольшого умывальника с зеркалом и поправил отросшие волосы. Может, стоит постричься?  — Как это зачем? Поддержать Кенни, конечно.  Кайл очевидно хотел сказать что-то ехидное, но проглотил яд с языка.  Он не верил ни одному слову, ни одному жесту доброй воли. Сначала. А потом услышал «Опять ты мне помогаешь» и что-то внутри оборвалось, будто произнесённые Карен слова изменили всё. Заставили его поверить, что, возможно, между Кенни и Эриком дружба могла и может быть искренней. До этого момента ему всегда казалось, что у Эрика нет морали и души. А теперь он думал, что где-то в глубине Картмана всё же живёт что-то человеческое.  Кайл был адвокатом. Не судьёй, конечно, но ему всегда хотелось, чтобы им двигало чувство справедливости. Не вина, которая грызла кости, оттого, что борец за правду, последователь Фемиды, относился к Эрику, который и вправду мог измениться, стать лучше, с почти детским предубеждением.  Картман увидел движение желваков на лице Брофловски, означающее молчаливое отступление. Это смутило.  Престон позвонила вовремя. Эрик достал телефон из кармана. Звонила Элизабет. Значит, Эндрю приехал.  — Важный звонок, — он мигом вылетел из палаты, в которой моментально установилась напряжённая тишина. Кайл смотрел ему вслед.  — Чё это щас было? — тихонько шепнула Карен Кенни.  Эрик почти бежал в сторону лифта. Да-да-да. Как же вовремя. Он опрокинул голову и посмотрел на серый зеркальный потолок, в котором оказалось его отражение, прикрыл глаза и прошептал «Пожалуйста», отдалённо похожее на молитву.  План казался почти идеальным.  Двери лифта распахнулись.  У стойки регистрации стоял он. Молодой, голубоглазый брюнет, очки, капюшон. В понедельник в одиннадцать утра. Будто кто-то будет искать Эндрю Роквелла в Денверской больницы. Хотя так даже лучше.  Эрик медленно приблизился к цели и встал рядом.  — Элизабет, Мисс Маккормик ищет Доктора Хэйса… — он посмотрел в сторону и «случайно» заметил, разглядывающего его парня. — Эндрю? Роквелл вздохнул и обернулся на продюсера: — Не ожидал тебя тут увидеть.  Картман улыбнулся, но грустно. Медленно побарабанил по деревянной поверхности стойки.  — Ты здоров?  — Вроде, — как-то неуверенно бросил Эндрю. — Позвонили утром, сказали какие-то анализы… Я думал, ты уже в Лос-Анджелесе.  Эрик махнул головой, посмотрел в глаза Роквеллу через тёмное стекло.  — Нет-нет… навещал маму, хочу взять её собой в Калифорнию.  Лицо Эндрю выражало немой вопрос. А в больнице ты почему?  — У моего старого друга заболела племянница, — звучало, как почти чистосердечное признание. Картман театрально опустил голову на свои ботинки. — Приехал поддержать… Эрик специально споткнулся. Поднял взгляд на Роквелла.  — Слушай, она фанатка Прайм Тайм… звучит дико, но… Можешь её навестить?  Губы Эндрю криво изогнулись. Он снял очки, поджал губы и пристально посмотрел на лицо Эрика.  — Как удобно всё совпало, правда?  Картман закатил глаза и вздохнул.  — Эй, я знаю, как это выглядит. Но я не вру. Палата номер триста шестнадцать, — Эрик легонько хлопнул парня по предплечью. — Посмотри сам, если хочешь.  ***  Эрик сильнее сжал ладонью мягкое женское бедро и поддался вперёд. Гибкое тело Элизабет Престон выгнулось на встречу толчкам, от которых, кажется, трясся стеллаж по соседству. Её голова слегка запрокинулась назад, а рыжий хвост соскользнул с бледного плеча. Он прильнул к нему губами.  Такой жест нежности во время секса был редко ему присущ. Эрик любил скорость, любил сильно, страстно.  А ещё ему нравился секс после выигрыша.  Воздух в тесной кладовой стал густым. Элизабет издала сдавленный стон, её пальцы вцепились в волосы на его затылке, притягивая его ещё ближе. Она была удобной. Сговорчивой. Не требовала ничего, кроме небольшой платы и намёка на внимание. Идеальная партнёрша для быстрой разрядки, когда сил нет терпеть. В голове Эрика прокручивались последние полчаса. Он видел, как лицо Эндрю смягчилось, когда тот разговаривал с Ванессой. Видел, как тот неуверенно улыбнулся, когда девочка показала ему обои на телефоне — одну из промо фотографий Прайм Тайм с автографом Роквелла. Всё сделано. Почти.  «Слеза тут, слеза там», — с удовлетворением подумал Эрик, ускоряя движения. Он получил то, что хотел. Эндрю ещё не сказал, что летит, но зерно посеяно и теперь сомнений у Роквелла вдвое больше. Осталось пережить завтрашнюю встречу выпускников. Удивительно, даже Брофловски не сует еврейский нос куда попало.   Элизабет застонала громче, её ногти впились ему в спину даже через ткань свитера. Эрик прикрыл её рот ладонью, приглушив звук. — Тише, дорогая, — прошептал он ей в ухо, не сбавляя темпа. — Мы же не хотим, чтобы нас прервал какой-нибудь занудный санитар, правда? Она закивала, её глаза были широко распахнуты, полные азарта и чего-то похожего на обожание. Ей нравилась эта игра. Нравилась опасность. Нравился он — красивый, уверенный, пахнущий дорогим парфюмом. Эрик чувствовал, как нарастает напряжение внизу живота. Его мысли метались между физическими ощущениями и планами на ближайшие часы. Нужно было организовать перелёт. Успокоить Триш. Позвонить матери…  Чёрт, мать. Он снова почувствовал тот странный укол в груди, который появился после их разговора. Не сейчас. Не сейчас. Он сосредоточился на женщине под ним, на её дыхании, на том, как её тело отвечает на его толчки. Это было просто. Понятно. Здесь не было скрытых смыслов, нераспакованных подарков, немых упрёков. Весьма взаимовыгодный обмен: она получала деньги и острые ощущения, он — услугу и быструю разрядку. Его движения стали резче, отрывистее. Элизабет закусила губу, стараясь не кричать. Её бёдра встречали каждый его толчок. И когда волна наконец накрыла его, вырывая короткий, сдавленный выдох, в голове у Эрика вспыхнуло не изображение женщины под ним, а лицо Кайла. Его зелёные глаза, полные холодного осуждения, сменившегося на что-то… что-то другое. Картман видел такое выражения, обращённое к нему самому, лишь единожды.  Эрик зажмурился, пытаясь прогнать этот образ. Глупость. Сентиментальная чушь. Он медленно выпрямился, отстраняясь от Элизабет, всё ещё держа её за бёдра на землёй. Она огладила его плечо, тяжело дыша, её лицо было раскрасневшимся, волосы растрёпанными. Престон улыбнулась ему томно. — Ну что, мистер Картман? Я хорошо поработала? — Шикарно, Лиззи. Он осторожно вытащил из неё, поставил медсестру на ноги, снял презерватив и бросил его в ведро неподалёку.  Элизабет тоже начала поправлять свой внешний вид - насколько это возможно в мрачной кладовке. Эрик улыбнулся, в последний раз хлопнул по её ягодице, которую совсем недавно сжимал и вышел в коридор.  — Совмещаешь приятное с полезным? — Кайл уже поджидал его у двери, сложив руки на груди.  Эрик вздрогнул. Обернулся на Брофловски, показательно и весьма небрежно застегнул ширинку.  — Секс до брака - грех, сын Израиля? — он улыбнулся. Из кладовки выскользнула Престон и, увидев Картмана с каким-то незнакомцем, стоявшим подозрительно близко к их тайному убежищу, зарделась и убежала. — Не бойся, всё по обоюдному согласию. И я даже не на операционном столе с ней трахался.  Кайл вздохнул, пряча лицо в ладонях.  — Картман, это больница. Эрик моргнул, осмотрелся вокруг и поджал губы.  — Да, и вправду, я даже забыл.  Кайл пристально посмотрел на него, уголки рта дёрнулись, и Брофловски неожиданно рассмеялся. Слышать его смех было так странно.  Эрик помнил, что в детстве всегда почему-то искал одобрения от него больше, чем от Кенни или Стэна без какой-либо на то причины.  — Я не буду даже пытаться это комментировать, — Кайл опустил руки, но смешок всё ещё звучал в его голосе, странный и несвойственный. — Просто констатирую факт. Ты безнадёжен. Эрик замер, изучая его лицо. Ни злости, ни отвращения, ни даже привычного высокомерия - просто усталая констатация, приправленная чем-то похожим на абсурдное веселье. — Ну, спасибо за диагноз, доктор, — парировал Эрик, но без обычной язвительности. Голос прозвучал почти автоматически. — Хочешь выписать мне рецепт? Что-нибудь от моральной нечистоплотности? Или отправить на принудительное лечение? — Нет. Ничего из этого не работает на тебе,  — он вздохнул.  — Ну, извини, что разочаровал, — выдавил Эрик, но в его голосе не было обычного сарказма. Была лишь плохо скрываемая досада — не на Кайла, а на себя, на эту внезапную неловкость. Он потянулся в карман за сигаретами, потом вспомнил, где находится, и с раздражением опустил руку. — Ты не разочаровал, — сказал Кайл, и его голос снова стал нейтральным, адвокатским. — Я наконец понял, что ты ублюдок и мудак, и поменять тебя никто не может. Но… возможно, это не так плохо. Ванесса аж засветилась, когда увидела этого парня. Не знаю, как ты это сделал и где его отыскал в Денвере.  Эрик ухмыльнулся. Вполне себе искренне, неуверенно, но, возможно, искренне.  Чёрт.