Человек-продюсер: вдали от дома

Эрик бодрым шагом выходил из Денверской больницы. Он двигался в сторону машины, словно за его спиной выросли крылья, при этом бормоча про ужасную погоду в динамик мобильника без привычной желчи. Как-то даже по-доброму. Триш на том конце слушала молча. Картман посмотрел на парковку, где стояло авто Кайла. Тёмно-синяя Тойота, возможно, конца девяностых. Милая, чистая, не слишком пролетарская, но и без излишнего лоска, который Эрик в транспорте очень уважал - спросите его водителей и пилота личного джета. Он вздохнул. — Я сейчас сяду в ужасную тарантайку, — прошептал, прикрывая рот ладонью. — Зная тебя, разговор идёт про Майбах, — Триш фыркнула - злопамятная ведь. Эрик на этот раз даже не мог не сказать, где она находится по фоновому шуму. Непривычная тишина. Офис, дом? Без понятия. Даже скучно и тоскливо как-то. — У Робба интервью сегодня. Послушай. — Обязательно, — он взглянул на машину ещё раз. — Если в этой развалюхе есть радиоприёмник. Кайл стоял возле седана и смотрел на Эрика поверх крыши машины с выражением смиренного принятия и бесконечного отчаяния в пропорции пятьдесят на пятьдесят. Он открыл дверь и, подняв повыше воротник своего пальто, ждал Картмана. — Это машина моего отца. И она везёт тебя обратно в Саус Парк, — Кайл приподнял одну бровь и сел внутрь авто. Он привёз Маккормиков ночью в Денвер - Кенни и Стэн оба были слегка пьяны и Брофловски, будучи ответственным и прилежным гражданином Соединённых Штатов Америки, искренне озабоченным судьбой ближнего, героически пожертвовал своим собственным сном ради сестры и племянницы друга детства. Кенни настоял на том, что ждать окончания операции вовсе не обязательно. Эрик с данным суждением был более чем согласен, однако молчал, чтобы лишний раз не драконить моральный компас Брофловски. После дискуссии пришли к компромиссу - Кенни оставят одну из двух машин. Эрик с благородством предоставил другу свою, не подумав о том, что перекладывать бремя вождения на не спавшего около суток еврея было не очень-то и безопасно. — Ладно, Триш. Я перезвоню, — он собирался бросить трубку, усевшись на сиденье. — Чего? Я трезв! И даже не за рулем, — Кайл посмотрел на Картмана боковым зрением. — Да-да, фулл-хаус. Кстати, как там…? Не, потом расскажу. Не пили мозг! Перезвоню-ю-ю. Эрик с видом победителя бросил трубку, прерывая нотации собственной ассистентки. — Ремень, — сухо напомнили с водительского сидения. — Ой-ой, забыл в чьей машине сижу, — Картман закатил глаза, но весьма покорно пристегнулся. Только после этого авто мягко тронулось с больничной парковки. Кайл был из тех людей, что не проедут на красный свет по пустой проезжей части. Он внимательно смотрел на дорогу, пропускал пешеходов и оглядывался по сторонам, словно придурок с обучающего видео какой-то захолустной автошколы. Казалось, Брофловски всё делает с удивительным занудством. И чем старше - тем хуже. Хотя у нормального человека (не Картмана) претензий столь безопасное вождение бы не вызвало. Эрик откинулся на спинку кресла. На него дул тёплый воздух. На пару минут даже захотелось уснуть. — Девушка звонила? — спросил Кайл с неуверенным осуждением, потому что Картман уже объяснил, что Элизабет - небольшое развлечение на каникулах и не более того, но не упомянул, есть ли у него в Лос-Анджелесе подружка, которая таким праздничным развлечениям бы совсем не обрадовалось. Брофловски морально готовился с эмпатией к незнакомой женщине окончательно бросить попытке разглядеть в дьяволе на пассажирском сиденье отцовской Тойоты нормального человека. Эрик поперхнулся воздухом с запахом хвои, источаемого ёлочкой, покачивающейся на петле вокруг основания зеркала заднего вида. Он. И Триш. Боже. — Иисусе, нет, — Картман замотал головой. — Хотя ты не первый, кто спрашивает, — удивительно, ведь ни Эрик, ни Адамс не давали никаких намёков, однако такие слухи циркулировали в их кругах. Кайл бросил мимоходом ещё один взгляд, полный подозрения. Он решил, что раз яма для топора войны вырыта, то и слегка подыграть Эрику можно. В конце концов, он не его адвокат, не его психотерапевт и даже не его мать. Хотя Лиэнн наверняка заслужила медаль за многолетнее терпение. — А если серьёзно? У тебя, наверное, есть кто-то, — Кайл - точно не придурок. Да, он может ошибаться, но, Боже, более пяти лет работы корпоративным юристом в престижной фирме, предоставляющей услуги крупным банкам и финансовым компаниям. Встреч с Нью-Йоркской элитой было просто невозможно избежать. Он видел мужчин, как Эрик, и о количестве нулей на его банковской карте догадывался не только по часам Patek Philippe, но и по его новой уверенной и хищной манере держаться. Красивый, богатый, харизматичный. У такого не могло не быть любовницы. Если не богатая невеста из Коннектикута, то хотя бы красивая женщина, которую он бы с завидной регулярностью заменял другой раз в пару лет (или месяцев). Эрик вгляделся в профиль Брофловски. Нос с щербинкой, копна рыжих кудрей. И абсолютно никакого сарказма в голосе. Картман задумался. Всмотрелся в однотипный тошнотворный снежный пейзаж за окном. — Я не хочу серьёзных отношений, — он пожал плечами и потянулся к панели. Ответ вышел вполне себе искренним. От этого, возможно, и захотелось заменить неловкость в воздухе звуками рождественских шлягеров или голосом Робба. Интересно, Уитли надерётся перед интервью? — Любовников может быть хоть сто, но сейчас я сфокусирован на работе, — в динамиках зашуршали радиопомехи. — Вряд ли в ближайшее время решусь на что-то большее, чем секс. Апогей моих интрижек - телефонный звонок «Привет, приеду, отсосу?». Кайл моргнул. Посмотрел на Эрика, пытаясь переварить услышанное. Это ведь с перспективы партнёрши? — Картман, ты… Ну… С женщинами ведь?… Эрик уставился на него взглядом, полным скепсиса, и вздохнул. Разве не он только что поймал кое-кого на сексе с медсестрой в Денверской больнице? — Да, но временами бывает и не только, — он пожал плечами. — Я непостоянен даже в своих предпочтениях, а в Калифорнии полно…. Скажем, тематических клубов. Кайл хмыкнул. Тонкие губы дрогнули в улыбке. — Даже не удивлён? — буркнул Картман. Какой-то неловкий выход из шкафа. — Тебе всегда нравилась Кристина Агилера, — умиротворённо произнёс мужчина, не отрываясь от дороги. — Знаки были. Мы даже вроде со Стэном спорили, во сколько лет ты сам всё поймёшь. Картману от этого отсутствия желчи в чужом лице становилось как-то не по себе. Он не привык к такому Брофловски, хотя эта перемена была даже приятной. — А ты? — в салоне зазвучал Фрэнк Синатра. — Есть своя Элли Макбил? — Не спрашивай, — уныло произнёс Кайл, возбуждая в Эрике интерес. — Я встречался пару недель со своей коллегой, как только переехал в Нью-Йорк. Тяжёлый был разрыв. Мы ещё тогда снимали квартиры в Финансовом округе, недалеко от работы. Я чуть с ума не сошёл. Через полгода уволился и переехал. Теперь живу в Верхнем Вест-Сайде, мои последние отношения были с художницей из Бруклина год назад, но мы поняли, что слишком разные, и пока я не ищу встреч с кем-либо. Эрик внимательно слушал. Ещё раз посмотрел на Кайла, повернулся к нему корпусом и указал на него указательным пальцем, ехидно улыбаясь: — Охренеть, ты же Миранда Хоббс! Пока Кайл думал, что же ответить на очередную бредовую реплику, из динамиков послышался громкий и слишком наигранно энергичный голос ведущего. — …Сегодня у нас в гостях Робб Уитли, легенда альтернативной рок-сцены! — Эрик быстро переключил своё внимание на радиоволну. — Здравствуй, Робб, спасибо, что пришёл! Уитли рассмеялся. — Спасибо, что позвал, Джим. Я редко куда выбираюсь в последнее время, — его голос был хрипловатый. По интонациям Картман мог сказать, что Роберт пригубил половину бутылки хорошего виски или выкурил один блант. Именно так. Либо одно, либо другое. Никак иначе. Его брови автоматически свелись к переносице. Кайл молчал. — Долгое время я находился в творческом кризисе… Эрик достал мобильник с серьёзным видом. — Имя ведущего… напомнило про одну черепаху у нас в центре. Завтра приезжает комиссия, хочу убедиться, что она в порядке. Кайл благородно не стал комментировать абсурд этой реплики. Он быстро напечатал сообщение Триш. «ТЫ С УМА СОШЛА?? ОН ПЬЯНЫЙ. Я ЖЕ ПРОСИЛ СЛЕДИТЬ ЗА НИМ». Ответ пришёл очень быстро. «Он заперся в гримёрке и вышел только перед эфиром. Я сделала всё, что могла. Радуйся, что хотя бы не вусмерть пьян». Картман вздохнул и продолжил слушать интервью. Смирение пришло с осознанием, что ударить из Колорадо Робба, находившегося в Калифорнии, невозможно. —…Я вернулся к истокам. Послушал старые демо. В новом альбоме я анализирую свой творческий путь, упоминаю людей, что были рядом со мной. И, оказавшись в самом начале, я осознал, что… Меня не было бы тут без моего продюсера, — Эрик услышал, как Уитли улыбнулся. — Артисты редко благодарят лейблы, своих агентов, но мы учились вместе в университете в Чапел Хилле. Простой чувак из Колорадо, представь себе, грубый, наглый до ужаса, но он нашёл мои текста, помог с аранжировкой, поехал со мной в Лос-Анджелес. Робби, которого вы видите, создал тот, кого я могу назвать серым кардиналом индустрии. Нет. Нет-нет-нет. Семь лет бухал и курил травку, а теперь вдруг вспомнил про своего благодеятеля?! — О, не-е-ет, — засмеялся писклявый Джим. — Ты про Authority Records? — Да! Безумно талантливый человек. Эрик Ка… Рука Картмана метнулась к панели. Голос Уитли прервался сначала белым шумом, а потом текстом “Last Christmas”. — Я слушал, — запротестовал Кайл, не отрывая взгляд от дороги и пытаясь вернуть обратно предыдущую волну, но интервью уже закончилось фразой «С Рождеством! И даже тебя, придурок из Чапел Хилл!» довольного Робба, и на станции начали крутить “Neon Heartache”. — Чего ты так встрепенулся. Вопрос слегка застал врасплох. Эрик решил, что лучшая защита - это наступление. Не стоит напрямую отрицать любую связь с Уитли. В полуправду верят легче. — Мы учились с ним вместе. Я его знал. Такой хиппарь с гитарой, к тому же наркоман конченный, — он скрестил руки на груди и прислушался к песне, которую сам и написал когда-то. — Клянусь, эта «светящаяся боль между рёбер» ему в пьяном угаре приснилась, — не совсем ложь. На этой фразе когда-то настоял Робб. Эрик кривил губы от графоманства, но быстро сдался. — Стэн купил старый Форд, когда поступил в университет. На нём они с Венди приехали проведать меня в Провиденс, — Кайл ностальгично улыбнулся. — Оттуда мы вчетвером ехали в Нью-Йорк: я, Тэмми - моя девушка -, Венди и Стэн. Всю дорогу мы слушали “Neon Heartache” на повторе. — Тэмми? — Эрик задушенно хохотнул. — Ты серьёзно пас меня за шуточный антисемитизм… — Шуточный?! — вскрикнул Брофловски. — С четырнадцати лет как шуточный! Не в этом смысл. Ты встречался с девушкой, имя которой говорит о том, что у её отца до сих пор висит флаг Конфедератов! Она случайно не родила двойню? Живёт в трейлере? У Картмана на губах играла ехидная улыбочка. — Она самый лучший адвокат по бракоразводным процессам на Восточном Побережбе, и, если ты когда-то женишься… — он косым взглядом посмотрела на Эрика. Тот закатил глаза. — Короче, молись, что при разводе твоя жена не выберет Мисс Дашер. Иначе, она оберёт тебя до нитки. Господь спаси того, кто потащит Эрика Теодора Картмана в суд - однако он сам лишь загадочно покачал головой, прикрыл рот рукой и продолжил смеяться: — Она из Огайо? — Какая разница? — огрызнулся Кайл. — Боже, какой ты мудак. Эрик улыбнулся. У него была ещё одна реплика про имя провинциальной актрисы фильмов категории Б, но он тактично оставил её при себе: — Почти моё второе имя. Они на какое-то время погрузились в неловкое молчание. Машина не проехала даже половины пути до Саус Парка. Из динамиков теперь пела Марайя Кэри. — …All I want for Christmas is you-u-u, — тягуче выводила Марайя, и Эрик непроизвольно поморщился. Не потому, что ненавидел эту песню — в глубине души он даже находил её сносной, особенно в исполнении Роуз Миллиган, которая перепела её для рождественского альбома год назад. Просто сейчас, в этой машине, с этим человеком, приторный оптимизм, скрипящий на зубах, звучал как издевательство. — А с чего ты решил вернуться? — подал голос Кайл, звуча довольно напряжённо. Вопрос мучал его с той самой встречи в кафе. Эрик на секунду замер. — Так вышло, — честно слетело с языка. — Так вышло, — с каким-то еле уловимым сарказмом повторил Кайл, будто пробуя слова на вкус. — Звучит так, будто ты случайно свернул не на том повороте и оказался в Саус-Парке спустя десять лет. — Плохая тема, — предупредил Картман. Кто Брофловски такой, чтобы лезть к нему в душу? Кайл не стал настаивать или расспрашивать, просто переключил на радиостанцию с политическим обзором. — …Продолжаются дебаты по поводу фискального обрыва, — вещал серьёзный баритон. — Обама настаивает на повышении налогов для богатых, тогда как республиканцы в Конгрессе… — Боже, даже здесь от них не скрыться, — проворчал Кайл, потянувшись к кнопке переключения. — У нас в фирме все о выборах только и болтают. — Стой, — Эрик вдруг подался вперёд, вслушиваясь. — Это же про Ромни? Я встречал его на одном мероприятии в Лос-Анджелесе. Шизик же. Изюм в двубортном костюме. Кайл фыркнул, но промолчал. Картман в свою очередь тоже не высказался про выступление кандидата в Иерусалиме. Один-один? — А Обама, — продолжил Эрик, входя во вкус, — этот хотя бы умеет держаться. Но ты посмотри на его политику! Он хочет, чтобы богатые платили больше. Я, блять, богатый. Я и так плачу столько, что мог бы содержать небольшую банановую республику или африканскую страну. И знаешь что? Та страна, которую я мог содержать, ненавидела бы Америку. Так в чём смысл? — Ты закончил? — сухо поинтересовался Кайл. — Нет. Я хочу сказать, что если бы я баллотировался, я бы уже выиграл. Моя предвыборная кампания была бы простой: «Голосуйте за меня, и я обещаю, что Ромни никогда больше не появится на публике без мешка на голове». Я бы победил. Как два пальца об асфальт, — он хотел пафосно закинуть ногу на ногу, однако коленка неловко ударилась об бардачок, заставляя стыдливо вернуться в исходное положение в кресле. — Ты бы проиграл, — поправил Кайл. — Потому что ты расист, сексист и вообще непригоден для публичной должности. — Без хорошего журналиста об этом никто не узнает, — фыркнул Эрик, а потом мечтательно произнёс: — Президент Картман. — Угроза нацбезопасности, — Кайл покачал головой. — Хотя не видеть рожу Ромни было бы прекрасно. Всю оставшуюся дорогу они в основном молчали, иногда перебрасываясь шутливыми репликами. Неловкость между ними постепенно растаяла. Тишина стала вполне сносной. Молча было даже лучше. Картман настороженно слушал радио и с агонией впитывал рекламы и упоминания своего Рождественского концерта. Если бы Кайл лез с расспросами, может быть, и учуял бы нервную дрожь в уверенном голосе. Машина въехала в Саус Парк ближе к полудню. Улочки с припорошенными снегом домиками, гирлянды на крыльцах, пара подростков с петардами. — Останови здесь, — попросил он, когда они поравнялись с домом его матери. — Я напротив живу, — напомнил Брофловски. Кайл припарковался, но не заглушил двигатель. Эрик потянулся к ручке двери, а потом замер на секунду и обернулся. — Слушай, — начал он, подбирая слова. — Спасибо, что подвёз. И… — он запнулся. Слова благодарности застревали в горле, как рыбья кость. — Короче, я не знаю, как это сказать, чтобы не звучало по-гейски, но… был рад тебя увидеть. Кайл улыбнулся. — Тебе бы поработать над «гейской» частью… но я тоже был рад. Они посмотрели друг на друга, как-то слишком долго разглядывая. Эрик первым отвёл взгляд, почувствовав, что это уже смущает. — Ладно, я пошёл. — Ты придёшь на встречу выпускников? — спросил Кайл. — Пялить на ваши постные рожи? Не знаю, посмотрим. Эрик вылез из машины, хлопнул дверью и зашагал к дому. Отцовская Тойота Кайла мягко отъехала от дома Лиэнн. Внутри пахло выпечкой и той же корицей. Эрик улыбнулся. Мама сидела на диване с книгой, но отложила её, как только услышала звук открывающейся двери. Он повесил куртку на вешалку, прошёл в гостиную и присел рядом с ней. Телевизор был включён. Он почти всегда работал. Картман подумал, что, наверное, это плацебо от бесконечного одиночества. Что-то, чтобы не сойди с ума от вечного пребывание наедине с собой. Чёрт, а. — Как съездил, милый? — Лиэнн поправила его сбившуюся прядь, и этот жест был таким нежным, что Эрик на секунду забыл, что ему почти тридцать. — Нормально, — он помялся. — Кенни с племянницей… Короче, устроил им операцию, познакомил девочку с Роквеллом. — Это же хорошо? — осторожно спросила Лиэнн. — Это шикарно, мам. — Я рада, — она улыбнулась. — Вкусно пахнет, — Эрик кивнул в сторону кухни. — Ты пекла? — Имбирное печенье, — Лиэнн кивнула. Картман посмотрел на внутреннюю сторону ладони и большим пальцем рисовал круги на коже. Он помолчал, собираясь с мыслями. В голове крутилось столько всего, что слова путались. — Мам, — начал он, глядя куда-то в сторону ёлки. — Я тут подумал... Лиэнн смотрела на нервничающего сына с любопытством и терпеливо ждала, пока он закончит. — Переезжай в Лос-Анджелес, — выпалил Эрик, наконец встречаясь с ней взглядом. — Подумай. Куплю тебе дом или таунхаус. Лиэнн открыла рот, чтобы возразить, но он поднял руку, останавливая её. — Я серьёзно, мам. У тебя будет повод надевать вещи, которые я дарил, — он усмехнулся уголком губ. — Эрик, я не могу просто взять и... — Можешь, — перебил он, подаваясь вперёд. — Там солнце, нет этого чёртового снега по пояс. Ты заведёшь подруг. Настоящих подруг, не этих… — он оступился, подобрал нужное слово, решил, что мать его несомненно поругает за крепкое выражение и оставил эпитет при себе. — Будешь ходить на пилатес, в салоны, в спа. Запишешься в какой-нибудь книжный клуб, где обсуждают романы и пьют белое вино. Можешь даже купить собственный виноград. Будешь всем показывать своё вино, светские вечеринки устраивать. Или, я не знаю, — он запнулся, но решил добить, — парня найдешь. Просить её о таком, когда он сам на иллюзорной грани потенциального краха, было как-то глупо, но по Эрику ударил этот хренов телевизор. Он твёрдо решил, что прорвётся и всё у них будет шикарно. Даже если тупой Роквелл в последний момент передумает и спрыгнет с борта летящего самолёта. — Эрик! — Лиэнн всплеснула руками, но в её голосе слышался смущённый смех. — Что? Ты ещё молодая, красивая. А в Лос-Анджелесе полно состоятельных мужчин, которые оценят такую женщину. Только никаких актёришек, ладно? Они все психи. А светские вечеринки тебе понравится организовывать! Еда, напитки, изыски всякие, — он остановился. Хотел добавить, что артишоки на зубочистках в Лос-Анджелесе будут забыты, но мать была ещё слишком провинциальна для этого шокирующего открытия. Лиэнн рассмеялась и взяла ладонь Эрика в свою. — Хочешь чаю? — спросила она наконец. — Мама-а-а, — Эрик заныл, но после недолгого молчания произнёс: — Хочу, но сначала скажи мне честно: ты хотя бы подумаешь? Лиэнн вздохнула. — Подумаю, — пообещала она.

***

Хороший район Даунтауна для Эрика когда-то звучало, как оксюморон, но квартира была просторной, красивой и недалеко от работы. Места удачнее им было просто не найти. Не слишком близко к Гарлему - значит, не пырнут ножом где-то в подворотне. Почти идеально. Деньги у них были, была даже возможность взять кредит, однако более рациональным казалось откладывать средства на дальнейшую покупку квартиры даже лучше нынешней. Может, где-то в Верхнем Нью-Йорке. Было бы неплохо. Эрик с трудом разлепил глаза от солнечного света, нагло проникающего в спальню. Простыни были влажными от пота и слегка липли к коже. Он решил, что сегодня обязательно их сменит, принимая положение сидя в постели. Соседняя подушка была пуста. На ней ещё красовалась уже остывшая вмятина от чужой головы. Опять убежал на работу ни свет, ни заря. Ну разве не дурацкая привычка? Покидать тёплую постель с любимым с наступлением рассвета. Из гостиной доносился приглушённый шум. Эрик отбросил тяжёлое одеяло, стал снимать простыни и наволочки, сминая их в огромный тканевый шар, нашёл под кроватью пару мягких тапочек и вышел из спальни. Телевизор был включён. В углу экрана находился логотип MTV, а модно одетая ведущая ехидным голосом рассказывала какие-то органически выращенные сплетни и звёздные новости. Картман на секунду замер, стоя за спинкой белого дивана - какой неудачный цвет для мягкой мебели, серьёзно. И дня не проходило, чтобы кто-нибудь из гостей не разливал на него вино или ронял гуакамоле. —…Продюсер Эрик Картман, бывший владелец Authority Records, был замечен в Нью-Йорке… — он со злостью потянулся к пульту на подлокотнике и с яростью зажал большим пальцем красную кнопку. Ведущая заткнулась, а экран потух. Эрик вздохнул и продолжил свой путь в ванную. Там было прохладно и пахло освежителем для воздуха с запахом сандала. В стакане стояли две зубные щётки. Кафель сиял - почти две недели с их переезда Эрик старательно начищал каждый квадратик. Это снимало стресс. Доктор Стивенс его даже похвалила. Он посмотрел на содержимое корзины для белья: пара боксеров, рубашки, футболки, серые спортивные штаны - сегодня без пробежки, кое-кто нагло и бессовестно проспал. В барабан стиральной машины полетели все белые вещи. Картман с солдатской точность отмерил нужное количество порошка, плеснул кондиционера и загрузил стирку. Через час закинет в сушилку и можно гладить. Машинка загудела и наполнилась пенящейся водой, напоминая, что сегодня надо зайти в химчистку. Какая-то странная ненависть нападала, когда оттуда звонили более одного раза. Картман быстро стянул домашние штаны и залез в душевую кабину. На него полилась горячая вода. Эрик хотел немного снизить температуру струи, но понял, что уже привык. Какая разница? Его гель назывался «Нежный жасмин» и предназначался для женщин. Какая глупость. И чем они от тех, что для мужчин отличаются? У женских только запахи разнообразнее и приятнее. Весь остальной день проходил, как обычно. Эрик, наверное, впервые прислушивался к советам специалистов: заполните дни делами, чтобы на депрессивные мысли не оставалось времени. Пропылесосить, вытереть пыль, пройтись кое-где шваброй. Окна и зеркала (везде, кроме того, что над раковиной) он вытирал три раза в неделю. Сегодня очередь просто ещё не наступила. К полудню он оделся и вышел забрать одежду. Пешком. Машина в Нью-Йорке - глупость полнейшая. По крайней мере, без личного водителя. Парень лет двадцати пяти за кассой химчистки видел, что за вещами приходят обычно по очереди два разных мужчины и иногда пытался нелепо кокетничать. Картмана это не бесило - наоборот, забавно было поставить Джоша в неловкое положение, отвечая на его комплименты. На обратном пути Эрик зашёл в продуктовый. Сегодня на ужин лазанья. Он на удивление хорошо готовил - наверное, тоже от мамы, на генетическом уровне - и итальянские блюда получались лучше всего. Картман прошёл мимо винного ряда и замер, выбирая между Кьянти, Монтепульчано и Бароло. Обычно они брали Кьянти для лазаньи, но хотелось чего-то нового. Эрик махнул рукой и потянулся к Барбере. Немного примитивно и не слишком эксклюзивно, но кого это теперь волнует? Он расплатился кредиткой - даже не своей, однако Эрик к этому наконец привык - и сложил продукты в пакеты. Вернувшись домой, он сразу начал готовить. Своего рода медитация: бешамель, лист пасты, мясо, сыр, бешамель, паста, мясо, сыр. На кухонном островке стояла бутылка Барбера, рядом - два бокала, в одном из которых уже было немного вина. За окном попеременно визжала пожарная сирена, шипели кошки и лаяли собаки. Симфония большого города, блять. Замок щёлкнул, когда Эрик старательно нарезал салат. Помидоры, огурцы, лук, айсберг, оливки. Ничего особенного. — Я дома, — раздался уставший голос из прихожей. — На кухне! — отозвался Эрик, не отрываясь от нарезки. — Ты забыл телевизор выключить, когда утром уходил. — Что? — голос приближался. Картман боковым зрением увидел, как исчез его бокал с вином, а вернулся на поверхность столешницы уже менее полным. — Телевизор, говорю, забыл выключить. На МТВ только обо мне и болтают, — фыркнул Эрик, стряхивая оливки в миску с салатом. Тёплые руки легли на его талию, и Эрик почувствовал, как к обнажённой шее прижались губы. — Прости, — прошептал голос куда-то в кожу. — Спешил на встречу, даже кофе не успел допить. — Вечно спешишь. Я видел кружку с остывшим кофе на столе, — беззлобно проворчал Эрик, продолжая мешать салат. — Лазанья почти готова. Ещё минут десять, достану из духовки и сядем ужинать. Руки на талии сжались чуть крепче. Дыхание щекотало шею. — Нет, — задвигались чужие губы по затылку. — Хочу тебя. И спать. Сегодня у меня был ужасный день. Эрик хмыкнул и отложил нож. Вытер руки о полотенце, висящее на ручке духовки, и повернулся. Ладони легли на грудь. — Прямо так? Даже не поужинав? — спросил он, глядя в зелёные глаза. — Ужин подождёт, — ответил Кайл, устало улыбаясь и проводя большим пальцем по скуле Эрика. — Я целый день мечтал только об одном: вернуться домой, обнять тебя и забыть обо всей этой херне. Брофловски наклонился и прижался губами к губам Эрика, крепко, но довольно невинно целуя. Картман положил свои ладони на поясницу и притянул Кайла к себе, пытаясь углубить поцелуй. К чёрту вино. К чёрту лазанью. И даже на то, что он только утром сменил простыни плевать. Кайл впился поцелуем в его шею, спускаясь ниже к ключице, и Эрик запрокинул голову, позволяя. Пальцы Брофловски уже нащупали край его футболки, задирая ткань, оголяя живот, когда он вдруг остановил их небрежным жестом и нагнулся к духовке. Кайл тихо хихикнул и потянул Картмана обратно, к себе. Эрик бросил последний взгляд на выключенную духовку и вернулся к поцелую, который стал более страстным, похожим на соревнование. — Кровать, — строго приказал Картман, отстраняясь. Кайл забавно потянулся за продолжением, моргнул, улыбнулся и повёл Эрика за собой в спальню. Они двигались по коридору, цепляясь друг за друга, спотыкаясь о несуществующие препятствия. Эрик спиной нащупал дверной косяк спальни и позволил Кайлу вжать себя в него, прижав всем телом. Поцелуй вышел глубоким, влажным. — Ты не представляешь, — прошептал Кайл, отрываясь на мгновение, и его зелёные глаза блестели в полумраке, — как я хочу тебя каждое утро, когда ухожу на эту долбаную работу. — Представляю, — Эрик с нетерпением разорвал белоснежную рубашку, и пластиковые пуговицы полетели на пол со звонким звуком. — Потому что сам хочу тебя каждую минуту, пока ты там строчишь свои иски. Рубашка полетела в сторону, открывая бледную грудь, усыпанную веснушками. Эрик провел ладонью от ключицы вниз, по животу, задерживаясь на поясе брюк. Кайл перехватил его руку, переплёл пальцы и повёл к постели, не включая свет. Эрик не заметил, как они целовались уже на кровати. Брофловски помог ему снять с себя футболку. Он был сверху и уже собирался стягивать с любовника штаны - прямо с боксерами. — Ты устал, — напомнил Эрик, как бы предлагая сегодня вести. — Я умираю от того, как хочу тебя, — хитро улыбаясь, произнёс Кайл. — Так что снимай свои трусы, пока я не умер от спермотоксикоза. Эрик улыбнулся и мучительно медленно начал стягивать с себя оставшуюся одежду. Кайл пожирал его тело глазами, нависнув сверху, раздвинул чужие ноги. Его руки впились в сильные подтянутые бёдра железной хваткой - Брофловски всё ещё был тоньше Эрика, несмотря на то, что мог себе позволить смотреть на него с высоты их разницы в росте. В тот момент, когда пальцы в смазке уже оглаживали сфинктер, с прикроватной тумбочки завопил старый школьный будильник и Эрик резко сел в кровати с осознанием, что он весь в холодном поту, а между ног у него самый настоящий стояк, который, если бы не будильник, закончился бы позорной подростковой поллюцией. СУКА РЖАВЫЙ ЖИД.