Боевой континент. Дитя Времени 2

Когда Ченсянь шагнула обратно под тенью Священного Столпа Морской Фантазии, туман вокруг неё дрогнул, будто цепляясь за её силу. Мир рассыпался, как стеклянная маска, и в пустоте раздался голос — холодный, безэмоциональный, не принадлежащий ни мужчине, ни женщине. Голос Времени.  — Начало восьмого испытания. Создайте мир. Создайте его историю. Проживите в нём тысячу лет. В разных телах. С сотнями судеб. Умирая… и перерождаясь. Пока он не станет для вас родным.  Время пошло.  Ченсянь не успела даже вдохнуть, как реальность сомкнулась, исчезла. И рождается новая.  Она стояла в пустоте. Перед ней — ничего. Только её разум и бесконечное время.  Она протянула руку и в пустоте зажглась искра.  Так рождается мир Технического Доуло: высокие башни из душеметалла, поезда, бегущие на энергии душесилы, мастерские скрытого оружия, воздушные корабли клана инженеров, механические звери, что служили разведчиками и воинами. Мир, где техники и духи сплелись.  Мир, в котором не было ни Морского Бога, ни Ракшасы, ни Серафима.  Мир, который полностью принадлежал ей.  Он рос: города, империи, войны, открытия, изобретатели, культиваторы, машины…  История — развивалась сама.  Она — лишь смотрела.  Пока её и не засосала первая жизнь.  Первая жизнь — ребёнок, которого смывает болезнью.  Она открыла глаза — маленькие руки, слабое тело. Бедный район. Лихорадка. Простуда. Она прожила всего пять лет.  И испытание выбросило её вновь.  Десятая жизнь — титулованная, которая не успела. Она была гением. Она прорвалась к восьмому кольцу в двадцать. К девятому — в тридцать. А потом попала под взрыв двигателя душесилы. Умерла на руках ученика.  Двадцать третья жизнь — мать, умершая при родах. Тяжёлые роды. Крик ребёнка. Жар, боль, туман в глазах.  — Прости… живи…  И снова темнота.  Сорок шестая жизнь — императрица на поле боя. Она возглавляла империю. Сама поднимала душеметаллическое копьё. Сама вела армию. Сама же пала, пронзённая тремя клинками.  Но умерла с улыбкой, с гордостью.  Семидесятая жизнь — крестьянка с коротким счастьем. Она жила просто: семья, огород, птицы. Она любила мужа. Она умерла от старости, окружённая детьми.  Это была жизнь, в которой она окончательно поняла: счастье — не в силе. Счастье — в мгновениях.  Сотая жизнь — девушка, влюблённая во врага. Его звали Ань Лин. Красивый. Спокойный. Честный.  Их семьи враждовали десятилетиями. Они скрывали чувство.  Она умерла от руки собственного отца — защищая его. Он — вскоре убил себя, положив тело рядом с её.  Это была одна из самых тяжёлых смертей.  Сто семьдесят пятая жизнь — и тут она увидела его. Она была механиком, учеником кузнеца. Ей было шестнадцать. Она подняла голову — и увидела его. Ма Ходзюня.   Он был не он. Другой возраст. Другая судьба. Другая жизнь.  Но глаза — те же. Улыбка — та же. Тепло — то самое.  Она даже не знала, почему сердце забилось, будто пытаясь вырваться.  — Ты кто?.. — прошептала она.  — А? Просто путник. — улыбнулся он, по-доброму, по-тёплому. — Сейчас помогу.  Он протянул ей руку, когда она упала с лестницы мастерской. Она обожглась этим прикосновением. И так и не поняла — почему душа дрожала.  В этой жизни она дожила долго. Она умерла в постели, окружённая внуками. Но до конца жизни помнила только его ладонь, что удержала её в тот день.  За двести жизней она была: ребёнком, стариком, богатой, нищей, добряком, слабаком, героем, предателем, учёным, тираном, священницей, вором, солдатом, рабыней, целительницей, культиватором, инженером, духовным зверем…  Она умирала от клинка, от болезни, от старости, от огня, от воды, от предательства.  Она рождалась в новых местах, странах, семьях. Она любила, ненавидела, страдала, смеялась. Она видела, как рождаются империи, и как они падают. Она строила города. Она разрушала их. Она спасала тысячи. Она убивала.  И каждую жизнь — она проживала полностью. Без памяти о прошлой. Как настоящая человеческая душа.  Когда прошла тысяча лет — мир исчез, как снежинка в ладони.  Ченсянь упала на колени перед столпом, дрожа всем телом.  Теперь она помнила всё. Каждую смерть. Каждое дыхание. Каждую любовь. Каждого ребёнка, которого держала на руках. Каждого врага, которого убила.  Она прожила две сотни жизней. Без бессмертия. Без силы. Без права на ошибку. Как простой человек. Как тысяча разных душ.  Голос прозвучал вновь — мягче, чем когда-либо.  — Восьмое испытание пройдено. Совместимость с Богом Времени повышена на 25%. Текущая совместимость: 95%. Наследница Времени осознала ценность каждого мгновения.  Ченсянь поднялась медленно.  В её глазах теперь было больше, чем свет. В них была жизнь. Сотни жизней. И она больше не просто понимала людей — она чувствовала каждого.  И знала, что время — это не власть. Время — это дыхание.  — Теперь я… ещё больше ценю жизнь, — прошептала она. — Любую. Даже короткую.  Она повернулась к морю. Сердце тихо дрогнуло.  Ладонь будто вспоминала ту самую руку, что держала её в одной из жизней.  — Фатти…  Она впервые сказала его имя так, будто боялась забыть хоть звук.  — Я обязательно его вновь найду.  И пошла обратно — в мир, где её ждали.