Глава 38 урок.
13 декабря 2025 г., 12:08
Услышав вопрос Чжун Мина, Чжань Цзю тут же пересказал всё, что видел. О причинах происшествия он, конечно, не знал, поэтому Чжун Мин повернулся и спросил Су И.
Су И рассказал, как он спокойно шёл по улице, как этот мужчина сильно его толкнул, и как тот попытался свалить вину на него.
Когда он упомянул, что ударился о тележку, Чжун Мин понял, почему Су И время от времени потирал поясницу с того момента, как они встали здесь, — должно быть, он сильно ушибся.
К счастью, Су И не был тем хилым братцем или тем, кто носит под сердцем ребёнка. Если бы это было так, этот человек мог бы причинить ему серьёзный вред. Судя по всему, если бы Чжань Цзю не появился вовремя, ситуация была бы гораздо хуже.
Чжун Мин почувствовал сильное сожаление, и его взгляд, обращённый на мужчину, стал устрашающе мрачным.
Видя, что у мужчины под глазом синяк, а одежда спутана, он понял, что Чжань Цзю уже наказал его. Такие люди больше всего боятся силы, а без вмешательства тот стал бы только наглее.
Поэтому то, что сделал Чжань Цзю, было вызвано обстоятельствами, но для него, как для мужа Су И, наказать негодяя, обидевшего его фулана, было совсем другим делом.
Он жестом попросил Чжань Цзю отойти, схватил мужчину одной рукой за воротник и спросил: «Какой стороной тела ты толкнул моего фулана?»
Мужчина был ошеломлён аурой Чжун Мина. Хватка на его воротнике была как стальные клещи, и он не мог вырваться. Он бормотал бессвязно и долго не хотел говорить.
Су И что-то понял. Он поспешно опустил все свои вещи, подошёл и обнял Чжун Ханя, закрыв ему глаза.
В нескольких шагах от них высокая фигура Чжун Мина полностью закрыла мужчину. С невозмутимым лицом он сказал: «Если скажешь, я вывихну тебе только одну руку. Если не скажешь, я вывихну обе. Выбирай сам».
Мужчина, напуганный до полусмерти, взвыл: «Левой, левой!»
Чжун Мин, не говоря ни слова, «хрясь-хрясь» — дважды вывихнул сустав его плеча. Звук смещения костей вызвал скрип зубов у всех, кто его слышал. Чжань Цзю и его двое помощников сморщили носы и брови, непроизвольно пощупав свои плечи. Они подумали про себя, что это действительно жестокий человек.
Как только Чжун Мин ослабил хватку, мужчина повалился на землю, не переставая кричать от боли. На пристани, где продавали рыбу, было много воды, и земля была грязной. В ней были водоросли, рыбья чешуя и листья. Обычно люди, приходящие сюда за покупками, носили деревянные сабо и осторожно ступали по камням.
Но этому мужчине было не до этого. Он метался по земле, весь измазался грязью, став похожим на кусок вонючего мяса.
Даже если вправить вывих в больнице, пройдёт не меньше полумесяца, прежде чем он сможет свободно двигать рукой. Чжун Мин посмотрел на Чжань Цзю: «Помоги ему. Оттащите его подальше, чтобы он не мешал нашей торговле и делам односельчан».
Не дожидаясь ответа Чжань Цзю, двое его помощников вскочили и схватили мужчину. Они действовали так, словно боялись, что если промедлить хоть минуту, Чжун Мин и им вывихнет какую-нибудь кость.
Когда помощники утащили мужчину, чьё лицо раскраснелось и распухло от боли, вокруг наконец воцарилась тишина. Су И убрал руки с глаз братца Ханя.
Чжун Хань недоуменно спросил: «Невестка, что случилось?»
Он ничего не видел, но слышал много странных звуков.
Су И присел на корточки и погладил его по лицу: «Твой старший брат преподал урок плохому человеку».
Он не ожидал, что Чжун Мин так за него заступится. Если бы это сделал любой другой мужчина на улице, он был бы испуган. Но когда это сделал его муж, всё было по-другому.
За все свои более чем десять лет жизни Су И никогда не чувствовал себя таким уверенным.
«Тогда почему ты не дал мне посмотреть?» — всё ещё не понимал Чжун Хань.
Су И успокоил его: «Посмотришь, когда ещё подрастёшь».
Пока он утешал младшего брата, Чжун Мин уже повернулся и подошёл. Су И встал, и боль в пояснице заставила его вздрогнуть.
«Всё ещё болит? Ушиб поясницы — это серьёзно. Пойдём, я отведу тебя к врачу».
Су И покачал головой: «Наверное, просто синяк. Зачем идти в больницу? Это очень дорого».
Чжун Хань протянул ручку: «Невестка поранился? Давай А-Хань тебе потрёт!»
Су И рассмеялся: «Хорошо, спасибо, А-Хань».
Затем он слегка приподнял голову и сказал Чжун Мину: «Чжань Цзю сказал, что ему нужно поговорить с тобой. Вы, наверное, должны обсудить дела. Если ты занят, иди с ним. Мне не о чем беспокоиться, я присмотрю за А-Ханьем».
«Ничего важного. Я поговорю с ним здесь пару слов, и всё».
Су И едва не пострадал, как только вышел из его поля зрения. Он ни за что не отпустит его одного снова.
Он шагнул вперёд и тихо спросил: «Поясница правда в порядке?»
Су И с улыбкой сказал: «Я же не ваза, чтобы разбиться от такого толчка, верно?»
Чжун Мин опустил глаза и моргнул: «Я... не напугал тебя, надеюсь?»
В его голосе прозвучало редкое смущение.
«Ты должен спросить об этом А-Ханя», — Су И поправил складки на одежде Чжун Мина и тихо сказал: «Иди, поговори с ним. Чжань Цзю уже заждался. И, кстати, мы должны его отблагодарить за помощь. Я не знаю, как лучше это сделать. Может, пригласим его на нашу лодку на ужин? Но я не уверен, согласится ли он. Говорят, горожане не любят бывать в наших морских деревнях».
«Отблагодарить его нужно обязательно. Предоставь это мне. Если он согласится, мы хорошо его примем. Если нет, я приглашу его в харчевню в городе. Ты заслужил эту благодарность».
Чжань Цзю, прождавший некоторое время, наконец дождался, когда Чжун Мин обратит на него внимание. Он поспешил навстречу: «Благодетель».
Чжун Мин отвёл его под дерево. Цикады в кроне деревьев оглушительно стрекотали, но этот шум помогал скрыть их разговор.
Чжань Цзю искал его, и Чжун Мин догадывался, по какому поводу, но не торопился. Сначала он спросил, кто был тот мужчина, которого он наказал.
Чжань Цзю ответил: «Его фамилия Го. Он работал в одном из публичных домов в городе, но, говорят, что он поссорился с одной из популярных куртизанок, и хозяйка выгнала его. С тех пор он занимается воровством и всякой грязью».
«Присмотри за ним, чтобы он не натворил ничего плохого».
Чжань Цзю сразу же согласился: «Не беспокойтесь, Благодетель. Его храбрость с кулачок. Теперь, когда ему вывихнули плечо, он успокоится надолго. Он точно не посмеет больше беспокоить вашу семью».
«Это было бы лучше всего. Мы собираемся надолго обосноваться здесь для торговли, и у нас нет лишнего времени, чтобы разбираться с такими негодяями».
Он спросил Чжань Цзю: «А-И сказал, что ты меня искал. Есть ли новости о прилавке?»
Чжань Цзю обрадовался: «Именно! Чиновник из счётной палаты передал мне, что они выделили несколько мест в южной части улицы, ближе к пристани. Всего шесть прилавков. Вам нужно только пойти со мной и посмотреть. Какой выберете, я тут же застолблю».
Чжун Мин понял: «Раньше в Южном квартале не было этих шести прилавков?»
Чжань Цзю кивнул: «Раньше не было. Говорили, что торговля рыбой слишком загрязняет улицу, и рыбный запах сильный, и владельцы магазинов по соседству будут недовольны. А за этими шестью местами — магазины, торгующие всякой всячиной: соломенными плащами, деревянными сабо, бамбуковой и деревянной утварью. Они не такие привередливые, как те, что торгуют тканями или едой».
«А если этих шести будет недостаточно, можно ли будет получить ещё?»
Чжань Цзю немного поколебался: «Тут уж не знаю. Я думаю, и шесть прилавков, соединённых вместе, немало. Если будет больше, согласится ли господин мэр?»
Чжун Мин про себя усмехнулся: «Ты сам говоришь, что шесть — это много. Неужели ты думаешь, что господин мэр слеп и глух?»
Морские люди для чиновников всегда были «денежными мешками», из которых можно было брать деньги. В голодные годы, когда не хватало зернового налога, его перекладывали на морских людей, поскольку они не зависели от урожая.
Если даже морские люди не могли платить, у чиновников был способ: они заставляли их переходить в соляные или жемчужные хозяйства, чтобы платить налог солью или жемчугом.
Когда дело доходило до этого, количество сдаваемой соли было фиксированным, а добыча жемчуга была тяжёлым трудом. Через три-пять лет они становились ещё беднее.
Повышение рыночного налога, введение рыбного налога и продажа мест для прилавков — Чжун Мин понял всю подоплёку этого только после встречи с Чжань Цзю в прошлый раз.
У мелкого чиновника в счётной палате не было такой власти. То, что дело пошло так гладко, вероятно, было сделано по указанию самого господина мэра.
Чжань Цзю, услышав объяснение Чжун Мина, тоже осознал ситуацию и быстро сказал: «Неудивительно! Если это так, Благодетель, то я могу действовать более уверенно. Раз уж есть поддержка свыше».
Чжун Мин подтвердил: «Именно так. Но ты не должен жадничать, чтобы не навлечь беду».
Чжань Цзю рассмеялся: «Этот здравый смысл я понимаю. Они едят мясо, а мы пьём бульон. Мне хватит и мясного бульона!»
Убедившись, что с прилавком всё решено, Чжун Мин договорился с Чжань Цзю встретиться позже, чтобы выбрать место.
«И ещё, за сегодняшнюю помощь мы тебе очень благодарны. Твой фулан хочет лично отблагодарить тебя и пригласить на нашу лодку на ужин из свежей рыбы. Он сам приготовит. Не знаю, удобно ли тебе».
Чжань Цзю выглядел польщённым:
«Ой, что вы, что вы, я не смею...»
Приглашение на ужин в дом — это гораздо более искренний знак внимания, чем поход в харчевню. В конце концов, если отношения недостаточно близкие, тебя не пустят в дом.
«Просто скажи, пойдёшь или нет. Если нет, я приглашу тебя в харчевню в городе. В любом случае, ты заслужил этот ужин».
«Пойду, конечно, пойду!» — сразу согласился Чжань Цзю.
Через некоторое время вернулись его двое помощников. Неизвестно, куда они дели этого Го. Чжань Цзю сказал, что должен пойти проверить. После того как они ушли, Чжун Мин наконец вернулся к своему прилавку.
За это время четыре или пять постоянных покупателей уже купили креветочную пасту у Су И. Последний фулан не успел уйти. Увидев Чжун Мина, он оглядел его и сказал: «Это твой муж? Какой же он высокий».
Он с интересом спросил Чжун Мина: «Твои предки случайно не с севера? Я слышал, что многие из вас, морских людей, бежали на юг».
Чжун Мин улыбнулся: «Про предков не знаю, но мои отец и мать действительно были высокие».
После ещё нескольких общих слов фулан ушёл с корзиной овощей и креветочной пастой.
Чжун Хань сидел рядом и ел сушёные мандарины. Увидев Чжун Мина, он поделился. Чжун Мин, жуя, сказал: «Когда закончим торговлю, мы пойдём на Южную улицу выбирать прилавок. И ещё, Чжань Цзю согласился прийти к нам на лодку поужинать. Думаю, пригласим его сегодня вечером».
Су И не ожидал, что вопрос с прилавком решится так быстро, и понял, что «связи», о которых говорил Чжун Мин, — это был Чжань Цзю.
«Сегодня вечером хорошо. Мы вернёмся после полудня и начнём готовиться».
Когда морские люди принимают гостей, главное — свежесть продуктов. Желательно, чтобы только что выловленное сразу попадало в кастрюлю, иначе это позорно подавать на стол.
Чжун Мин посмотрел на песчаных угрей в ведре: «Жаль, что они не доживут до вечера. Чжань Цзю не повезёт попробовать».
Су И тихо сказал: «Тут уже спрашивали цену, но никто не купил».
Чжун Мин сказал: «Не волнуйся, они не задержатся и на полчаса».
И он оказался прав. Вскоре работники харчевен собрались вокруг Чжун Мина. Приказчик из «Сыхай» уже знал, что Су И здесь, и догадался, что Чжун Мин, скорее всего, тоже, поэтому пришёл. Он хотел купить всех угрей, но другой приказчик, не из «Бафан», опередил его. Они долго спорили, но в итоге, по старому обычаю, решили поделить улов пополам.
На самом деле, половина была немалой. Песчаный угорь имел прозвище «рыба-палочка», потому что, стоя в воде, он был прямым, как палочка, но это не означало, что он был таким же тонким.
Самые крупные были толщиной примерно с круг, который можно сделать из большого и указательного пальцев ребёнка, и весили около двух цзиней. Те, что поменьше, весили около полутора цзиней. Их обычно рубили на куски и тушили в соусе, либо вялили. В последнем случае, их доставали из банки и готовили на пару.
На этот раз Чжун Мин поймал более двадцати угрей, общим весом более сорока цзиней. Он продал их по сто шестьдесят вэнь за цзинь, выручив более семи лянов серебра.
Крабов тоже сразу купила одна женщина из города за сто пятьдесят вэнь.
Когда банка с креветочной пастой Су И опустела, они собрали вещи и вместе с Чжун Ханем отправились на Южную улицу, где договорились встретиться с Чжань Цзю.
