Глава 40. Гости.
13 декабря 2025 г., 12:13
В каюте Су И расстегнул верхнюю одежду, обнажив поясницу, чтобы Чжун Мин мог растереть его лечебным маслом.
На берегу моря было жарко, и под верхней одеждой братцы обычно носили лишь подобие дудоу — маленькой нательной рубашки, которая прикрывала грудь и живот спереди, а сзади завязывалась двумя верёвочками. Её можно было не снимать.
Но это был белый день, и даже перед своим мужем Су И впервые остался в одном нижнем белье. Он чувствовал себя непривычно.
Чжун Ханя по дороге домой позвали собирать моллюсков Тан Ин и Тан Цюэ. Сейчас они были вдвоём. Су И погладил себя по руке и медленно лёг на циновку.
Если в момент, когда братец снимал одежду, Чжун Мин ещё предавался шальным мыслям, то, увидев синяк на спине, все эти фантазии улетучились.
«Как же ты сильно ударился! Такой большой синяк, и он опух!»
У него самого кожа была грубой, и обычные ушибы не оставляли следов, поэтому он не ожидал, что травма Су И окажется такой пугающей.
«Я, кажется, слишком мягко обошёлся с этим негодяем», — недовольно пробормотал Чжун Мин.
Су И повернул голову на циновке и тихо убеждал: «Он ведь не успел ударить меня по-настоящему. Если ты слишком сильно его покалечишь, и он пойдёт к чиновникам, мы, правые, станем неправыми».
«К тому же, помощник в клинике сказал, что я худой, кожа тонкая, вот потому и выглядит страшно».
Чжун Мин тяжело выдохнул. Он уже приготовился налить лечебное масло, но теперь не решался начать растирать.
«Я знаю, что делаю. Теперь у меня есть семья, я не буду действовать опрометчиво».
Су И снова лёг на живот. Его спина была почти полностью обнажена. Осознав это, он уткнулся лицом в сгиб руки и приглушённо проговорил: «Просто начинай. Разотрёшь — и не будет больно. На самом деле, сейчас уже не так больно, правда, всё в порядке».
Несмотря на слова, растирание причиняло боль.
Чжун Мин контролировал силу: нельзя было тереть слишком легко, иначе не будет эффекта, но и слишком сильно тоже нельзя. После процедуры оба вспотели.
«Не спеши одеваться. Дай коже просохнуть».
Чжун Мин взял веер из бананового листа и слегка обмахнул его. Лёгкий ветерок шевелил волосы на висках и лбу. Су И почувствовал блаженство, слегка прищурился, как котёнок, и потянулся к Чжун Мину. Тот опустил плечо, чтобы он мог прислониться.
Их кот по имени Додо действительно спал, развалившись на углу циновки животом кверху.
Чжун Мин обмахнул его два раза веером. Додо пошевелил носом и не проснулся.
Они посмотрели друг на друга и невольно рассмеялись.
«Ты, наверное, устал. Утром рано встали. После обеда отдохнёшь». Чжун Мин посмотрел на братца, прислонившегося к его плечу. С этого ракурса был виден его маленький вздёрнутый носик.
На самом деле Су И был очень миловиден. Его вторая тётя говорила, что его маленький отец был известен своей красотой, а отец был видным мужчиной с густыми бровями и большими глазами. Рождённый ими братец не мог быть некрасивым. Просто многолетняя усталость и бледность скрывали его привлекательность.
Как только Чжун Мин это сказал, братец резко открыл глаза, потёр их и сказал: «Я не устал. Сегодня нельзя спать днём. Неизвестно, когда проснусь, и дела будут стоять».
Он запланировал много дел на вторую половину дня: нужно сушить морепродукты, делать новую креветочную пасту, а ещё заштопать штанишки братца Ханя, которые он порвал о камень. Хорошо, что сегодня купил нитки и иголки.
Ещё нужно сшить новую сумку для Чжун Мина. Ткань он раскроил ещё вчера, теперь надо найти время, чтобы сшить.
Свежий, горьковатый запах лечебного масла витал в воздухе. Су И глубоко вдохнул, немного проясняя мысли.
Когда он сел и надел верхнюю одежду, Чжун Мин встал и открыл закрытую дверь каюты. Ворвался влажный морской ветер, и пот на теле, казалось, никогда не высохнет.
«Сегодня хорошая погода. Поставим воду греться, чтобы можно было помыть голову и ополоснуться после обеда».
Жара имела один плюс: если оставить воду на солнце на полдня, она становилась тёплой.
Су И, услышав это, посмотрел на бочку с водой: «Этой воды, боюсь, не хватит даже до завтрашнего утра».
«Не страшно. Когда лодка-продавец воды приплывёт, попросим его наполнить ещё одну бочку».
Они набрали воду в деревянные тазы, и немного налили в ванну, но не слишком много, чтобы она успела хорошо прогреться.
Всё это время Чжун Мин следил за Су И, не позволяя ему наклоняться, и взял на себя сушку морепродуктов. Он разрезал животы, вынул внутренности у десятка маленьких рыбок, которых утром принёс Тан Дацян, и развесил их сушиться. Из этой вяленой рыбы они сделают юйсян — закуску к рису.
Перед обедом вернулся Чжун Хань, принеся полное ведёрко моллюсков.
«Оставь их, пусть выплюнут песок. Вечером обжарим их, будет дополнительное блюдо».
Чжун Мин готовил обед. Он сварил суп из морского блюдечка и белой ракушки, которую принёс утром. Мясо морских улиток он вынул, разбив раковины, нарезал ломтиками и обжарил с луком и имбирём. Горячее масло заставило ломтики улиток скрутиться. Они стали белыми с лёгким желтоватым оттенком. Блюдо выглядело очень аппетитно, намного привлекательнее, чем просто варёное.
Готовить на глиняном горшке было не очень удобно. Чжун Мин решил в следующий раз заказать у кузнеца небольшой железный вок. Маленький вок должен стоить всего несколько лянов серебра.
Купленный железный вок прослужит много лет, и это не будет пустой тратой денег. Он поделился этой мыслью с Су И, и тот одобрил.
Су И считал, что всё, что решает Чжун Мин, имеет смысл, и не стал говорить о необходимости экономить.
Когда еда появилась на столе, запах наполнил каюту. Они сели и приступили к еде.
«Ну, как вкус?»
Чжун Мин положил обоим братцам по кусочку рыбы с брюшка. Додо подошёл, понюхал и, вильнув хвостом, ушёл.
Морские коты каждый день едят свежую рыбу, и им не интересна еда с приправами, которую едят люди.
Су И попробовал кусочек морской улитки. Вкус был совершенно другим. После обжарки даже лук приобрёл чудесный аромат. Он наслаждался каждым кусочком, жуя его подолгу.
Жарка — это сложно и требует много масла. В ао жареное подавали только на больших застольях. Поскольку готовили мало, большинство морских людей не были мастерами этого дела. Помимо варки, запекания в соли, вяления и приготовления паст, они хорошо освоили разве что тушёные блюда. И среди них было ещё меньше мужчин, умеющих хорошо готовить.
«Очень вкусно», — искренне сказал Су И, проглотив кусочек.
После него и Чжун Хань похвалил: «Старший брат готовит вкуснее, чем вторая тётя».
Чжун Мин ущипнул его за нос: «Маленький царь, не говори так. А то вторая тётя придёт и открутит нам обоим уши».
Чжун Хань, держа миску, замотал головой: «Вторая тётя не открутит мне ухо, только старшему брату».
Су И развеселился и чуть не прикусил палочку. Он улыбался, слегка подрагивая плечами, глядя на братьев, и вдруг почувствовал, как хороша его нынешняя жизнь: спокойный обед, сытный и вкусный, и никто не торопит.
Раньше он не смел и мечтать о такой жизни.
Чжун Мин, закончив подшучивать над младшим братом, поднял глаза и увидел тёплую улыбку Су И. Его взгляд смягчился.
«Ешь побольше. В горшке ещё есть суп и рисовые лепёшки».
«Ешь побольше» — это теперь три самых часто повторяемых слова Чжун Мина. Раньше он говорил это только младшему брату, а теперь и фулану. Было видно, как он хочет откормить их обоих.
Они съели всё дочиста. По старой привычке, Чжун Хань должен был немного погулять и лечь спать, но сегодня он не захотел. Он настаивал на том, чтобы помочь Су И делать креветочную пасту.
Первый шаг в приготовлении пасты — это постоянное измельчение креветок в ступке. Это монотонный и утомительный процесс, но для Чжун Мина это было в новинку.
Маленькие дети, пока не попробуют, не знают, что такое «усталость», и им всё кажется игрой. Но Чжун Мин думал о другом.
Рецепт пасты принадлежал Су И. Чжун Хань, хоть и был его младшим братом, был уже в том возрасте, когда нужно объяснять некоторые вещи.
«А-Хань, не мешай невестке. Я сейчас поведу тебя на рыбалку».
«Не хочу. На улице жарко. Я хочу остаться с невесткой на лодке».
С тех пор как Су И пришёл в их дом, Чжун Хань стал меньше липнуть к Чжун Мину. Он говорил, что не устал, но, поев, всё равно чувствовал сонливость. Теперь он не хотел отходить от Су И, который штопал штаны, обмякнув, как маленький няньгао (рисовая лепёшка).
Су И погладил его по голове: «Если А-Хань хочет остаться, пусть остаётся. Мне как раз нужен маленький помощник».
«Я боюсь, что он не поможет, а только помешает тебе».
Некоторые вещи, если о них не говорить, со временем могут превратиться в проблему. Чжун Мин подумал об этом, отправил младшего брата на нос лодки играть с котом, а сам сел рядом с Су И, наблюдая, как фулан продевает нитку в иголку.
Годы жизни в чужом доме научили Су И читать настроение других. Как только Чжун Мин приблизился, он остановил работу, ожидая, что тот заговорит.
Чжун Мин удивился: «Ты угадал, что я хочу поговорить?»
Су И, разглаживая остатки хлопковой нити, изогнул бровь: «Раз ты так говоришь, значит, так и есть. Это касается А-Ханя?»
«Ты что, в мою голову залез, что так точно угадал?»
Чжун Мин улыбнулся. Он, не обращая внимания на жару, прижался рукой к руке Су И и, поразмыслив, сказал: «А-Хань хоть и мал, но уже запоминает. Если он будет помогать тебе делать креветочную пасту, я боюсь, что однажды он проболтается другим детям. Дети невинны, но их родители могут быть очень внимательны».
Су И вздрогнул. Он встретился с Чжун Мином взглядом и мгновенно понял его намерения.
«Этот рецепт очень важен для тебя».
Чжун Мин увидел, что братец понял, и решил высказать всё до конца: «Ты должен сам решить, кому ты хочешь его доверить».
Су И медленно поглаживал ткань в руках. Через некоторое время он сказал: «Для меня мы — семья: ты, А-Хань, и... и наши будущие дети».
«Это наша маленькая семья. Мне нечего скрывать в этом доме. Это всего лишь рецепт пасты. А-Хань очень умный. Если попросить его, он будет держать язык за зубами».
Чжун Мин слушал Су И и смотрел на него.
Братец слегка опустил голову. Тонкая, длинная шея изогнулась изящной дугой. Луч солнца, пробившийся из каюты, позолотил кончики волос, и были видны даже маленькие пушинки на ушах.
Он не удержался, наклонился и слегка прикусил его ухо. Губы коснулись прохладной серебряной серёжки, но мягкая кожа вокруг тут же покраснела и стала горячей.
Они говорили о делах, и двери каюты были распахнуты. Этот внезапный порыв Чжун Мина напугал Су И, и иголка выскользнула из его пальцев. К счастью, она была не дошита и висела на нитке, иначе пришлось бы искать её на полу.
Чжун Мин, конечно, не упустил случая подразнить его.
«Мы женаты, а ты всё ещё так стесняешься».
«Это ты внезапно...»
Су И не договорил. Его прервал Чжун Хань, который вбежал следом за Додо.
«Невестка, почему у тебя такое красное лицо? Тебе жарко?»
«Да, невестке очень жарко. Пойди, найди веер и обмахни невестку».
Чжун Хань начал искать веер, не глядя на них. Су И опустил плечи и быстро потрогал своё ухо.
Они пришли к согласию по поводу рецепта, и к этому вопросу можно было не возвращаться. Су И, боясь, что Чжун Мин снова что-нибудь выкинет и это увидит младший брат (тогда ему будет стыдно до смерти), решил сменить тему: «Ты днём пойдёшь на рыбалку? Ты пойдёшь и за морскими ушками? Пойди пораньше, пока вода тёплая, и не задерживайся».
«Слушаюсь тебя».
Чжун Мин посмотрел на младшего брата, который всё ещё стоял к ним спиной, и быстро клюнул братца в щёку: «Я сейчас соберусь и пойду в море, заодно и ополоснусь по возвращении».
На берегу моря высокая, крепкая фигура вошла в воду. Цель Чжун Мина была ясна: сначала набрать морских ушек для тушёной курицы. В этот раз он не выбирал, какие ушки — на камнях или в песке, — он брал все, какие видел.
Кроме того, на песчаном дне всегда хватало осьминогов и каракатиц. Сегодня в городе он купил немного рисового вина, которое предназначалось для них с Чжань Цзю, но теперь он подумал, что можно использовать его для тушения каракатиц.
Рисовое вино при варке теряло крепость, и это считалось питательным блюдом, которое могли есть даже дети, и это было признано у рыбаков.
Ища каракатиц, он увидел морских черенков и собрал их много. Находить черенков на дне моря было проще, чем на пляже, если действовать быстро, они не успевали зарыться глубоко.
Морские черенки в бухте Байшуй всегда были очень крупными, и их называли «королевскими черенками». Семь-восемь штук, которые держал Чжун Мин, имели мясистые шейки, толще его большого пальца. Две раковины с содержимым весили около полкилограмма.
Черенков можно запекать в соли, обжаривать или просто готовить на пару. Такие крупные черенки — настоящее удовольствие. Одного хватило бы на одну чашку вина.
Вместе с моллюсками, которые принёс младший брат, ему оставалось только поймать окуня на рифах и приготовить суп из вакаме, а также салат из медуз. Этого было бы достаточно.
Окунь нужен был, во-первых, потому, что после начала осени его мясо было особенно вкусным — белым, как тофу, жирным и нежным. А во-вторых, морской окунь был крупным, и рыба весом в полтора-два килограмма считалась маленькой. Этого было бы достаточно для приёма гостей.
Составив в уме меню и план, Чжун Мин оценил свой улов и с удовольствием вышел на берег.
К вечеру, когда небо окрасилось красными закатными лучами, Чжань Цзю причалил к берегу бухты Байшуй. Лодочником была не кто иная, как Ни Умэй.
Она знала, что этот мужчина едет к семье Чжун Мина. Он нёс много подарков: вино, мясо и сладости. Посторонний мог подумать, что он приехал свататься.
В ао мало кто общался с горожанами. В конце концов, кто из сухопутных жителей уважал морских? Тем более, кто-то специально приезжал с подарками.
Чжань Цзю, этот сухопутный житель, который чуть не утонул в воде, очень осторожно делал свои первые шаги. Ни Умэй, сдерживая улыбку, указала ему дорогу.
«Иди вдоль берега на юг. На лодке братца Мина недавно была свадьба, там висит красная занавеска, её видно издалека. Если не найдёшь, спроси, тут все друг друга знают».
Пока она говорила, Чжань Цзю наконец-то уверенно ступил на берег. Он заплатил за проезд и, неся свои подарки, направился на юг.
По правде говоря, хоть он и родился в Цинпу, он впервые приехал в рыбацкую деревню.
Он видел, что лодки в бухте стояли в беспорядке, а над ними вился дым из очагов. Всё это было для него в новинку.
Он шёл, останавливался, осматривая занавески на каждой лодке, как сказала Ни Умэй. Он не понимал, насколько странным выглядит со стороны: незнакомец в другой одежде, осматривающий чужие дома.
Чжун Чунься издалека заметила сильного, но подозрительного мужчину. В её доме жили миловидные сестра и братец, и она всегда настороженно относилась к незнакомцам в ао. Она тут же окликнула его: «Молодой человек, откуда вы и что вы делаете в нашем ао?»
Женщина выглядела недовольной, и говорила резко. Чжань Цзю, помня, что она, вероятно, родственница Чжун Мина, сдержался и вежливо ответил: «Тётушка, я из города. Я ищу Чжун Мина».
Эти слова только усилили её подозрения. Она боялась, что это один из тех городских бездельников, которые когда-то совращали её племянника. Теперь он пришёл с подарками, может быть, хочет втянуть Чжун Мина в какую-то неприятную историю.
«Я знаю, где его лодка, но как вы познакомились с Чжун Мином? Я слышала, что раньше он не занимался приличными делами в городе, а теперь, после свадьбы, он встал на правильный путь и не общается с такими людьми».
Чжань Цзю услышал намёк и понял, что эта женщина, вероятно, старшая родственница Чжун Мина.
Он был хорошо знаком с таким тоном, так как его самого часто поучали старшие, и, чтобы не создавать проблем Чжун Мину, он объяснил: «Тётушка, посмотрите на меня, я не какой-то негодяй. Мы с братом Мином обсуждаем одно дело в городе. Я видел брата Мина и его фулана днём и договорился прийти вечером, чтобы выпить вместе».
Чжун Чунься увидела, что он знает даже братца И, и говорит вежливо. Он не похож на отъявленного хулигана. Она подумала: «Как совпало, Мин — мой племянник. Наши лодки рядом, идём со мной».
«Неудивительно, что ваше лицо кажется мне знакомым, тётушка. Вы, оказывается, из семьи брата Мина».
За спиной Чжун Мина он называл его «брат» очень ласково, а по пути наговорил Чжун Чунься много хорошего о нём. Это сняло восемь десятых её подозрения. Когда они пришли к лодке племянника, и он вышел встретить гостя, и они действительно оказались знакомы, оставшиеся две десятых подозрения тоже исчезли.
Чжун Мин повёл Чжань Цзю в каюту. Чжун Чунься сделала знак Су И, приглашая его поговорить на корме своей лодки.
«Кто этот мужчина? Я встретила его по пути. Он сказал, что у него с Мином дело. Не обижайся на мою болтовню, но я просто боюсь, что мы не сможем тягаться с хитростью горожан и в итоге пострадаем».
«Вторая тётя, не волнуйтесь. Это Чжань Цзю. Он действительно местный житель Цинпу». Су И подумал и использовал слово, которое выучил от Чжун Мина: «Он работает в городе яжэнь (посредником). Люди просят его о помощи, и он выступает посредником, зарабатывая немного денег. Он не обманет нашу семью».
Су И рассказал историю знакомства Чжань Цзю и Чжун Мина. Чжун Чунься несколько раз менялась в лице и, наконец, сказала: «Этот негодник! Почему он никогда не говорил об этом?»
«Наверное, не считал это важным. Чжань Цзю сам сказал, что когда сянгун спас его, он даже имени своего не оставил. Чжань Цзю узнал, что это был сянгун, только после долгих расспросов».
Чжун Чунься долго молчала, на её лице отразилась печаль: «В таком случае, мы, оказывается, ошибались в этом ребёнке. Мы думали, он просто бездельничает в городе, боясь, что он свернёт с пути. Но, как оказалось, его натура всегда была благородной».
Она вспомнила, что раньше Чжун Мин твёрдо заявлял, что хочет избавиться от низкого статуса и стать горожанином. Это было высшее стремление, но для морского человека этот путь был слишком сложен.
На ужин было несколько блюд: тушёная курица с морским ушком, рыба-окунь на пару, обжаренные черенки с луком, каракатица, тушёная в вине, обжаренные моллюски в соусе, салат из медуз и яичный суп с вакаме. К этому добавили две куриные ножки с жареной курицы, которую принёс Чжань Цзю, разобрав мясо и подав его на тарелке. Стол был роскошным, как на Новый год.
Еды было так много, что часть её отнесли семье второй тёти. Остальное они едва смогли доесть.
Когда Чжань Цзю уходил, его лицо было красным от выпитого вина. Он держал Чжун Мина за руку, готовый побрататься с ним, но Чжун Мин никогда бы на такое не согласился.
«Неважно, что. С этого дня ты для меня как родной брат!»
Чжун Мин: ...
Он не осмелился отпустить пьяного Чжань Цзю одного в город. Если бы он знал, что тот так плохо переносит алкоголь, он бы купил меньше вина.
Летние дни были длинными, но ужин длился целый час, и уже стемнело.
Вокруг была вода, и любая авария могла обернуться трагедией, поэтому они попросили лодку семьи Тан отвезти его.
Чжань Цзю сдержал слово. После этого ужина он стал ещё более предан Чжун Мину и усердно взялся за дело. Вскоре над прилавком Чжун Мина появился бамбуковый навес, и на нём была закреплена деревянная табличка городского департамента.
Вскоре наступило первое число восьмого месяца.
Ранним утром на пристани было не протолкнуться. Мелкий чиновник городского департамента высоко повесил объявление. Учитывая, что немногие умели читать, его несколько раз сменяли, громко зачитывая текст.
Когда собравшиеся люди наконец поняли, что произошло, это вызвало эффект разорвавшейся бомбы.
