Глава 42. Братья семьи Лю.
13 декабря 2025 г., 12:25
Близился полдень, время закрывать прилавок. Чжун Мин сходил к колодцу на соседней улице и принёс два ведра воды, чтобы протереть столы и пол. Грязную воду он слил в водосточные канавы по краям улицы.
Су И собирал вещи со стола и, поднимая пустой горшок, сказал: «Я взял сегодня три горшка пасты. Один отнёс управляющему Синю, и, оказывается, два оставшихся тоже продались. Обычно всегда оставалось что-то на дне. Похоже, я взял мало».
Раньше он продавал мало и, соответственно, делал мало. Теперь же, если он будет делать столько же, сколько раньше, этого не хватит на продажу.
«Поскольку мы находимся на Южной улице, ты не заметил, что сегодня многие покупатели, судя по их одежде, никогда не ходили на пристань или на рынок? Теперь они заходят к нам, поэтому покупателей стало больше, и продажа идёт быстрее».
Су И, подумав над словами Чжун Мина, понял, что так оно и есть.
«Если так, то, наверное, не стоит открывать прилавок только с одним видом пасты. Сегодня несколько человек спрашивали, нет ли у нас соевого соуса. Жаль, что я не умею его делать. Если бы продавали его тоже, это было бы хорошим дополнением».
Вывеску с иероглифом «Соус» для их прилавка Чжун Мин научил Су И писать, и каждый иероглиф был чётким и заметным. Многие горожане, умеющие читать, увидев вывеску, подходили за соусом. Соевый соус, как и креветочная паста, и соль, есть в каждом доме. Видя, что он торгует соусами, почему бы не спросить? Все хотят купить всё в одном месте, чтобы не бегать по округе.
«Нам не выгодно делать соевый соус. Во-первых, придётся покупать соевые бобы у фермеров, что увеличит наши расходы. Во-вторых, соевый соус, в отличие от креветочной пасты, продаётся везде. Многие семьи, выращивающие сою, делают его сами, и мы не сможем конкурировать с ними по цене».
Он увидел, что Су И опустил брови, явно расстроенный: «Это только первый день. Бизнес — это всегда процесс проб и ошибок. Мы вернёмся домой и вместе подумаем».
Су И перестал переживать. Вскоре стол был полностью очищен. Чжун Мин справился сам, не прибегая к помощи Су И. Он поднял два стола, сложил их один на другой, отнёс к стене под деревом, накрыл их брезентом от дождя и пыли, и придавил камнем, чтобы их не сдуло ветром.
Эти два стола были куплены в столярной мастерской семьи Пан. Дерево было не самое лучшее, на нём были видны сучки. Это была работа ученика, и при ближайшем рассмотрении можно было найти недостатки, но для прилавка было достаточно.
Два стола стоили восемь цяней серебра. Поскольку Чжун Мин обеспечил им заработок, они без вопросов позволили ему оставлять столы у стены после закрытия.
Прошло несколько часов. Пристань, по сравнению с тем моментом, когда только что повесили объявление, заметно опустела. В полдень почти не осталось новых морских людей, пришедших в город торговать. Чиновник, собиравший налог, залез в бамбуковый навес лодочника и дремал.
Чжун Мин специально подошёл к объявлению, чтобы прочитать его. Текст, написанный чёрным по белому, не отличался от того, что он знал в прошлой жизни и от того, что узнал через Чжань Цзю в этой.
Он прочитал его Су И. Тот тихо вздохнул: «Жизнь морских людей снова станет тяжелее».
Раньше он часто слышал, как дядя или Лю Ланьцао ругали правительство. Говорили, что налоги растут каждый год. Помимо основных — подушного, налога на лодку и налога на рыболовство, существовали ещё налог на соль, налог на жемчуг, и даже налог на мальков, налог на рыбий пузырь, налог на рыбий жир...
Говорят, морские люди во внутренних реках платят налог на бакланов, налог на рыбные пруды, налог на перья и так далее. Налоги брали буквально за всё.
Многие из этих налогов изначально взимались товарами, а не деньгами. Но по мере того, как их становилось всё больше, их стали заменять денежными выплатами. Именно это и называлось несправедливым налогообложением.
Су И знал об этом, но Чжун Мин, естественно, понимал ситуацию глубже.
«Когда жизнь морских людей была лёгкой?»
Поколениями они жили на лодках, дрейфуя по воде, от безысходности, потому что не было другого пути. Если бы морским людям дали шанс сойти на берег, разве кто-нибудь упустил бы его?
Однако о планах на будущее Чжун Мин ещё не говорил с Су И. Когда нет оснований, такие разговоры кажутся несбыточными мечтами. Он хотел подождать, пока у него появятся ресурсы, чтобы дать слово своему фулану.
Они взяли лодку, чтобы вернуться в ао Байшуй. У них было много вещей, поэтому они заплатили на десять вэнь больше. Сегодня лодочником был неразговорчивый старый фулан, вероятно, из ао Байша, которого Чжун Мин и Су И не знали. В пути они мало разговаривали.
Это заставило Чжун Мина задуматься, что поскольку теперь им придётся ежедневно ездить на прилавок в город, полагаться на паром неудобно. Утром их подбросил Тан Дацян, который ехал за водой. Иначе с таким количеством рыбы не справилась бы одна лодка. Похоже, в будущем им будет удобнее пользоваться своей собственной лодкой.
Сойдя на берег ао Байшуй, они несли много вещей на коромысле. Солнце стояло высоко, заставляя их потеть. Они надели свои соломенные шляпы, чтобы защититься от солнца, и мечтали поскорее вернуться на лодку, положить вещи, выпить холодной воды и отдохнуть.
По пути Чжун Мин столкнулся с братьями Лю Шуньфэном и Лю Шуньшуем.
Обычно при встрече они здоровались, но не успел Чжун Мин подойти, как Лю Шуньшуй свернул в сторону и потащил за собой старшего брата.
Это происходило не в первый раз. Чжун Мин заметил, что с тех пор, как они с Су И поженились, Лю Шуньшуй стал избегать его. Иногда, когда избежать встречи не удавалось, они обменивались парой слов, но Лю Шуньшуй всегда избегал зрительного контакта и спешил уйти.
Он даже вернулся и попытался вспомнить, не обидел ли он случайно Лю Шуньшуя, но ничего не смог придумать.
Если бы он не знал, что у Лю Шуньшуя есть другой братец, который ему нравится, он бы заподозрил, что тот на самом деле неравнодушен к Су И и таит обиду за то, что он «увёл фулана».
Если бы он был тем же безрассудным молодым человеком, что и в прошлой жизни, он бы, скорее всего, остановил Лю Шуньшуя и спросил напрямую. Но теперь, пережив многое, он знал, что некоторые дружеские отношения не длятся вечно. Он не раз видел, как люди, вчера ещё называвшие друг друга братьями, на следующий день оказывались в разных мирах.
Поскольку он не был виноват перед Лю Шуньшуем, у того, должно быть, были свои причины для избегания. Раз тот не говорит, он не будет спрашивать. Сейчас он был очень занят: наслаждался семейной жизнью с фуланом, заботился о доме и о бизнесе. Незначимые дела отходили на второй план.
С другой стороны, Лю Шуньфэн, которого Лю Шуньшуй утащил, был раздражён. Он не понимал такого жалкого поведения.
«Ты что, заболел? Почему ты постоянно прячешься от А-Мина? Он тебя чем-то обидел? Или ты сделал что-то плохое, и боишься, что он узнает?»
Среди братьев Лю, Лю Шуньшуй был ближе к Чжун Мину. Лю Шуньфэн был старше их обоих, и, если бы не тот раз, когда Лю Шуньшуй пригласил Чжун Мина поужинать на их лодке, при обычных встречах они просто кивали друг другу.
Поэтому странное поведение Лю Шуньшуя смущало Лю Шуньфэна ещё больше.
«Объясни мне сейчас же. Какая бы у вас ни была проблема с А-Мином, нужно её решить. Нам нужно просить его о помощи».
Лю Шуньшуй понял, о чём говорит Лю Шуньфэн. Сегодня они с братом, как обычно, пошли на пристань продавать рыбу, но узнали о повышении налога и новом рыбном сборе. Они сразу пали духом. Одному нужно кормить семью и детей, другому — копить на калым. Они ломали голову над тем, как вести дела дальше. Тут они услышали, что кто-то видел Чжун Мина с фуланом на Южной улице, где они открыли прилавок с рыбой и креветочной пастой.
Каждый морской человек знал, что они — люди низшего сословия, которым по правилам нельзя арендовать прилавок. Сначала они подумали, что люди ошиблись, но Лю Шуньфэн специально пошёл на Южную улицу и тайно посмотрел. Он увидел очень приличный прилавок с деревянной табличкой департамента.
Он сразу же догадался, что Чжун Мин, используя свои связи в городе, как-то договорился об аренде.
Чтобы провернуть такое дело, нужны были и люди, и деньги. Не каждый мог этим похвастаться. Стало очевидно, что Чжун Мин в городе не просто бездельничал, как говорили их старшие родственники.
В отличие от Лю Шуньшуя, Лю Шуньфэн был более сообразительным. Он быстро понял выгоду. Пусть это и стоило денег, он был готов платить, если сможет вернуть вложенное в долгосрочной перспективе.
К тому же, у его младшего брата были хорошие отношения с Чжун Мином. Разве не было бы проще просто спросить его?
Каково же было его удивление, когда Лю Шуньшуй отступил. Лю Шуньфэн был вне себя от злости и потребовал объяснений.
Лю Шуньшуй мямлил, но под давлением брата, наконец, сбивчиво рассказал о своих давно скрываемых переживаниях.
«... Вот примерно так всё и было. На самом деле, если я не скажу, и если тётя с братцем Юем не скажут, А-Мин не узнает. Но я не могу с этим жить, мне стыдно смотреть ему в глаза».
Лю Шуньфэн, услышав это, замер. Он открыл рот, помолчал, а потом сказал: «Почему я раньше не видел, какой ты идиот?»
Он хлопнул себя по лбу, чувствуя головокружение. Он не мог понять, как его родной младший брат мог совершить такую глупость.
«Ты что, солёной воды в голову набрал, и тебе рыбы мозг выклевали!»
Лю Шуньфэн ходил кругами: «Каким местом ты увидел, что А-Мин неравнодушен к братцу Юю? У тебя ведь тоже есть братец, который тебе нравится. Если бы ты имел возможность поужинать с мужчиной из семьи Гэ, неужели ты бы не стал косвенно расспрашивать о его братце? В тот вечер А-Мин сказал только, что у него есть братец, который ему нравится. Он не сказал ни слова больше. Разве этого недостаточно ясно?»
Он хлопнул в ладоши: «Ты, идиот, мало того, что сам всё неправильно понял, так ещё и поспешил рассказать братцу Юю! Ты же знаешь характер его и тёти: они вылитые друг в друга. Он с детства был очень властным, мог закатить истерику из-за конфеты на Новый год. А тут такой хороший мужчина, как А-Мин!»
И самое главное, А-Мин женился на Су И, которого братец Юй всегда презирал. Эту обиду он не мог проглотить.
Тут Лю Шуньфэн кое-что понял.
«Вот почему ты избегаешь и семью тёти тоже. Ты, оказывается, обидел обе стороны».
Лю Шуньшуй, присев на корточки и обхватив голову, как гриб, сказал: «Старший брат, перестань ругать меня. Я знаю, что был неправ! Но как мне это исправить? Если я буду общаться с А-Мином, как раньше, я всегда буду бояться, что он узнает правду. Ты же знаешь, как ужасно тётя и братец Юй относились к Су И. В день помолвки они закатили скандал, о чём знает весь ао. Если А-Мин узнает, что во всём этом моя вина, он меня побьёт, и это будет ещё мягкое наказание».
Он ткнул пальцем в песок, проделав несколько дырок.
«Я и на свадьбу боялся идти. Я видел, как люди относятся к нам, семье Лю, из-за тёти. Мне было ещё более неловко видеть А-Мина».
«Это всё твоя самонадеянность!»
Лю Шуньфэн некоторое время смотрел на брата, а потом принял твёрдое решение: «Это как гнойник. Он есть, и даже если не трогать его, он рано или поздно лопнет. В мире нет стен без ушей. Лучше тебе самому его вскрыть. По крайней мере, мы будем знать, когда это произойдёт, и сможем быстро принять меры».
Он поднял брата, сидевшего на корточках, и объяснил, что нужно делать. В конце он добавил: «Я пойду с тобой. И мы не можем пойти с пустыми руками. Мы должны пойти в город, купить два приличных подарка, чтобы извиниться, а потом пойдём к ним».
Однако, если они сделают это, до тёти неминуемо дойдут слухи, что приведёт к новому скандалу. Но Лю Шуньфэн решил не обращать на это внимания. Он понял: после свадьбы Чжун Мина поступки тёти опозорили всю семью Лю. Даже его родители теперь старались не упоминать её имя.
Как-то раз он даже слышал, как мать жаловалась, что репутация семьи Лю испорчена, и их младшей сестре будет трудно найти хорошего мужа в ао.
К тому же, они шли, чтобы разрешить недоразумение, а не чтобы демонстративно порвать с родной тётей. В будущем на праздники они смогут просто соблюдать приличия, и этого будет достаточно.
