Глава 126. План Клана.
13 декабря 2025 г., 17:18
«Сестрицы и братцы, выбирайте сколько угодно, у меня нет плохих утиных яиц. Если бы они были плохими, как бы я мог поставлять их исключительно в ресторан Цзюйюань? Знаменитые фирменные "яйца с шёлковой нитью" готовят именно из моих яиц, вот те на!»
Чжун Мин ещё не свернул в переулок Доуци, но уже приметил Жань Цзю, когда был у самого входа. Парень, оказывается, развернул свою лавочку прямо под кипарисом у переулка и продавал утиные яйца.
Какая-то женщина наклонилась, рассматривая товар, и услышав его слова, подозрительно сказала: «Молодой человек, не вздумай обманывать людей своими сказками. Деверь брата моей матери работает в ресторане Цзюйюань, я приду домой и спрошу, и тогда узнаю, правда ли это. Если солжёшь, то больше не сможешь здесь торговать».
Жань Цзю уверенно ответил: «Сестрица, можешь пойти и спросить прямо сейчас. Я только что оттуда, как я могу лгать? Думаю, даже та старушка, что торгует напитками неподалёку, меня помнит».
Увидев, что людей собирается всё больше, он громко объявил: «Скажу вам по секрету, все эти яйца — это то, что осталось после отбора для ресторана Цзюйюань. Для своих "яиц с шёлковой нитью" им нужны только те, что имеют размер в полтора цуня, чтобы они красиво смотрелись в нарезке на тарелке и радовали глаз посетителей. Поэтому они не берут те, что больше, и не берут те, что меньше».
«Среди оставшихся, кроме тех, что не подошли по размеру, нет ни одного испорченного. Это яйца от крепких уток, которых мы, сельские жители, сами выращиваем, кормя рыбой и креветками».
Он также добавил, что есть немного яиц, которые треснули или разбились в дороге, когда их везли в город. Поскольку погода не очень жаркая, они всё ещё свежие, и он продаст их очень дёшево.
Нигде не переводятся люди, желающие сэкономить. Как только он сказал, что есть дешёвые яйца с треснувшей скорлупой, несколько человек тут же захотели их купить. Можно сварить их сразу по возвращении домой, и живот не испортишь, а сэкономленные несколько медяков хватит, чтобы купить пучок зелени.
Женщина, которая сомневалась в Жань Цзю, услышав объяснения о размере яиц, полностью поняла, что это совпадает с тем, что она слышала раньше, и сразу поверила ему, сосредоточившись на выборе товара.
И всё это только потому, что здесь на одну медяшку дешевле за цзинь, чем в других местах. Разве не в этом заключается жизнь домохозяина: экономить медяк за медяком?
Чжун Мин увидел, как Жань Цзю взвешивает яйца, занятый работой, и быстро направился вперёд, забрал временно оставленный на телеге упряжке свёрток и пошёл в переулок по своим делам.
Внутри двора семьи У.
«Я прикидывал по дням, что ты должен уже прийти. Тот набор жемчужин из ракушек, что ты просил меня изготовить в прошлый раз, давно готов, ждал только твоего прихода».
Мастер У, увидев Чжун Мина в своём дворе, велел служанке принести предмет из комнаты и спросил, какие хорошие вещи Чжун Мин принёс на этот раз.
Чжун Мин достал и развернул свёрток. Внутри был ещё один слой холщовой ткани, сняв который, он обнаружил большую охапку, около семи-восьми цзиней, чистых и вымытых пустых раковин различных цветов. Все они до прихода сюда были вымочены в морской воде, и только этим утром их вынули, протёрли и упаковали.
При ближайшем рассмотрении они были лунно-белые, румяные, оранжево-красные, пурпурно-коричневые, черепаховые, тёмно-синие… Все они были собраны Чжун Мином со дна моря и тщательно отобраны Чжун Ханем.
Младший брат с детства любил собирать ракушки и морские звёзды, и у него был очень намётанный глаз. То, что он хвалил, должно быть редкостным и изящным. Если бы Чжун Мин не знал, что за это можно выручить деньги, он бы хотел припрятать несколько штук, чтобы украсить занавески на своей кровати.
Ещё там была бамбуковая шкатулка, завёрнутая в тонкую ткань, внутри которой лежали стопкой пять раковин тридакны (Tridacna gigas).
Поверхность тридакны неровная, словно волны. Самый распространённый вид — белая тридакна, лучшая та, что имеет прожилки золотистого шелка, бледно-жёлтая считается ниже сортом, а коричнево-жёлтая — худшего качества.
Мастер У рассказывал, что кроме белой существуют ещё фиолетовая и кроваво-красная тридакны, которые встречаются одна на десять тысяч и продаются без фиксированной цены.
Чжун Мин, много лет плававший в море, никогда не видел тридакн этих двух цветов, и не знал, правда ли это или просто легенда.
Пять принесённых им тридакн были все золотисто-белого цвета, так как именно такие запросил мастер У, чтобы они соответствовали по цвету набору шахматных фигур, который он полировал многие годы.
Мастер У, заполучив сокровище, сразу взял их в руки, наслаждаясь ими, и был очень доволен.
«Говорят, что на бедных землях и в глубинах рек трудно найти сокровища, но кто сказал, что тридакна лучше агата? С этими пятью раковинами мой набор наконец-то будет полным».
Тридакны не только трудно найти, но и количество материала, которое можно извлечь из каждой раковины, непредсказуемо. Этот набор шахматных фигур из тридакны он планировал сделать семейной реликвией, поэтому был крайне осторожен при добыче материала.
С момента изготовления первой фигуры прошло уже семь-восемь лет, и теперь, наконец, есть надежда на завершение.
За время сотрудничества с Чжун Мином, включая сегодняшний день, он приходил всего дважды, но оба раза приносил ракушки исключительного качества. Раньше из целой большой бочки было трудно выбрать несколько подходящих, а теперь он может сэкономить время на отборе и полностью сосредоточиться на мастерстве изготовления фигур.
«Тогда, как вы думаете, цена будет такой же, как в прошлый раз?»
Чжун Мин получил точные вести из уездной управы и торопился вернуться в деревню, чтобы поделиться радостной новостью со своей семьёй.
Видя, как мастер У смотрит на ракушки и тридакны с восторгом, он не удержался и напомнил о деле.
Мастер У очнулся и радостно сказал: «Пусть будет как в прошлый раз, я тебя не обижу».
Ракушки продавались на цзини, а тридакны — на ляны. Цена первых была относительно обыденной: самые дешёвые белые раковины без единого тёмного пятна, которые принёс Чжун Мин, стоили один лянь и два цяня за цзинь. Редкие цветные раковины стоили дороже — пять цяней за цзинь. В сумме за всё вышло около трёх лянов серебра.
Тридакны были намного дороже. Пять белых тридакн размером с ладонь продали за пятьдесят лянов. Это подтверждало, что не преувеличение, когда говорят, что одна тридакна может стоить столько же, сколько один му земли высшего сорта. Таким образом, часть денег, потраченных ранее на покупку земли, уже вернулась.
Однако искать тридакны гораздо хлопотнее, чем морские огурцы. На поиски всего лишь пяти маленьких экземпляров Чжун Мин потратил более трёх месяцев. По приблизительным подсчётам, такую сделку можно заключать всего несколько раз в год.
Чжун Мин выпил пару глотков чая в доме У и, не желая сидеть без дела, забрал серебро и стал ждать, когда ему принесут готовые жемчужины.
Это была сделка, о которой он договорился с мастером У в свой прошлый приезд: отделить часть ракушек, которые были достаточно хороши для обучения подмастерьев, чтобы те оттачивали на них своё мастерство, а готовые изделия отдавались Чжун Мину.
Цена была лишь небольшой платой за работу.
Несмотря на то, что это были подмастерья, мастер У был экспертом в этой области, и его ученики тоже были умелыми мастерами.
Он и сам часто использовал подмастерьев для шлифовки различных бусин для отработки навыков, и готовые изделия не уступали тем, что делали мастера в уличных лавках.
Отполированные жемчужины были разных размеров, почти двадцать штук. Самые маленькие были как рисовое зерно, самые большие — не больше половины ногтя мизинца. Они хранились в маленькой деревянной шкатулке, выложенной мягкой тканью, и были идеально круглыми и гладкими. Стоило слегка потрясти шкатулку, и они перекатывались, словно росинки на траве ранним утром, завораживая.
Мастер У, пребывая в отличном настроении благодаря тридакнам, узнал, что Чжун Мин заказывал жемчужины для большого украшения для своего мужа, и стал давать советы.
«В прошлый раз я видел твоего мужа, у него тонкие и изящные черты. Женщины и мужья из ваших "людей на воде" предпочитают носить серебро, но сочетать эти жемчужины с серебром для инкрустации будет слишком просто. Лучше найди кусок чёрного эбенового дерева (хэйтань) и сделай из него деревянную шпильку, это лучше подчеркнёт сияние жемчужин. К тому же сандаловое дерево имеет лёгкий, тонкий аромат, что будет очень изысканно для твоего мужа».
Чжун Мин, будучи полным профаном, услышал мнение мастера У. Хотя он хотел сказать, что не разбирается в изяществе и простоте, он всё же вежливо ответил: «Как вернусь в деревню, найду ювелирную лавку и спрошу».
Он сложил руки в прощальном жесте и ушёл, не упоминая, когда придёт в следующий раз. Выбор красивых ракушек и сбор тридакн был лишь сопутствующим делом во время спуска под воду, и, как и с морскими огурцами, невозможно было точно сказать, сколько он сможет привезти за месяц. Таким образом, они не стали договариваться о конкретных сроках.
У мастера У был не один канал для закупки сырья, и у Чжун Мина тоже был не один способ заработка.
Выйдя из переулка Доуци, Чжун Мин увидел, что вокруг телеги Жань Цзю уже никого нет. Парень сидел на краю телеги, напевая себе под нос, задрав ноги, и крутил венок из двух кипарисовых веток, чтобы скоротать время.
Увидев Чжун Мина, он быстро закончил венок и надел его на голову быку. Бык махнул хвостом, пережёвывая что-то, и выглядел вполне безмятежно.
«У тебя есть время для безделья. Все утиные яйца проданы?»
Чжун Мин погладил быка по голове, невольно улыбаясь его украшенному венком виду.
«Проданы. Яиц, отобранных рестораном Цзюйюань, было всего несколько десятков. Стоило старушкам, тётушкам и старикам купить по одному-два цзиня, и они в мгновение ока закончились».
Жань Цзю спрыгнул с телеги, взял короткую метлу и быстро смёл пыль с досок, чтобы, когда придёт время садиться, не было слишком грязно.
Чжун Мин, наблюдая за его действиями, подумал: «В городе телега не может ехать быстро. Давай пока пройдёмся и найдём, где пообедать, а за городом я уже сяду в повозку».
С его длинными руками и ногами долго сидеть на досках телеги было не очень удобно.
Обедали они просто. Нашли лавку, продававшую рисовую лапшу, заказали по миске супа-лапши, тарелку маринованных потрохов и тарелку варёного арахиса.
Во время еды они немного поболтали. Жань Цзю, узнав, что Чжун Мин добился желаемого, искренне порадовался за него.
«Не зря говорят: чем дольше живёшь, тем больше надежды. Раньше и подумать не могли о таком благе, а теперь оно есть».
В то же время он невольно подумал о Тан Ин. Если «люди на воде» действительно, как сказал Чжун Мин, получат шанс получить статус обычных граждан, будет ли у него ещё шанс?
Потом он решил, что это просто пустые мечты. Кто он такой, чтобы такой девушке, как она, обратить на него внимание? К тому же, когда этот день наступит, они оба будут уже не молоды.
Чжун Мин заметил, что Жань Цзю стал говорить меньше, и его брови нахмурились от тоски. Он понял, что иметь дело с влюблённым парнем тяжело, и перестал заговаривать, сосредоточившись на допивании супа.
Они быстро закончили трапезу. Выехав за город, повозка снова побежала. Жань Цзю приободрился и рассказал, что хочет накопить денег, арендовать лавку и открыть торговый дом.
«Когда будет лавка, я смогу разложить товары, которые привожу из разных мест, для продажи. И покупатели будут знать, куда идти. Когда меня не будет, я попрошу матушку присматривать за лавкой. Это будет для неё занятие, чтобы она не скучала дома целыми днями».
«Если дело пойдёт, то со временем я поменяю место на более крупное и открою склад».
Торговый дом — это всего лишь лавка для продажи товаров, а склад, или хуочжань, может предоставлять услуги для отдыха торговцев, хранения товаров и торговли. Там часто собираются посредники, и это самое осведомлённое место в городе.
Если он действительно сможет скопить деньги на открытие склада, то это поставит его в один ряд с известными людьми в деревне Цинпу.
«Это дело тебе действительно подходит», — согласился Чжун Мин.
Даже если он откроет просто торговый дом, к дому Жань могут протоптать тропу свахи.
По сравнению с прошлым годом, ситуация кардинально изменилась.
Тогда он и представить не мог, что сегодня у него появится возможность сойти на берег, и что у него родится собственный ребёнок, который через несколько месяцев уже будет кричать в животе его мужа.
Жань Цзю, вероятно, также не предполагал, что из бездельника, который болтался по улицам, он превратится в торговца, который сможет арендовать лавку.
Для человека с амбициями, желающего подняться, не хватает лишь вовремя подувшего попутного ветра.
Вернувшись в деревню Цинпу, Чжун Мин спрыгнул с телеги у знакомой серебряной лавки, зашёл внутрь, достал шкатулку с жемчужинами и попросил местного мастера изготовить украшения.
В лавке продавались и другие виды украшений. Чжун Мин видел их раньше. Он попросил служащего принести несколько чёрных эбеновых шпилек, чтобы рассмотреть.
Взяв их, он увидел, что шпильки были украшены маленькими цветами из жемчужин, что действительно придавало им совершенно иной шарм по сравнению с серебряными шпильками.
Однако, подумав, что простым людям не нужна такая изысканность, он решил, что серебряная шпилька будет практичнее.
Эта деревянная шпилька была тёмной и незаметной в волосах, а серебряная жемчужная шпилька была очень яркой и совсем не казалась ему простоватой.
Прислушавшись к совету служащего, он выбрал половину жемчужин, чтобы сделать из них серебряную шпильку в виде цветка сливы, одну серебряную расчёску-гребень, и две пары серёг с жемчужинами на серебряной игле.
Одну пару для Су И, другую для второй тёти. Жемчужины для второй тёти должны быть побольше.
«С вас четыре ляна серебра. Можно забрать через три дня».
Служащий упаковал написанную квитанцию и шкатулку с жемчужинами, улыбаясь, проводил Чжун Мина до двери, надеясь, что такой щедрый клиент будет приходить чаще.
В этот день Чжун Мин сделал много дел, проехал до уезда и обратно, побывал во многих местах, но нисколько не чувствовал усталости.
Когда спустя полдня он снова увидел своего мужа и младшего брата, хорошее настроение уже невозможно было скрыть.
«Дело, наверное, удалось?»
Су И по виду Чжун Мина сразу понял, что всё прошло успешно. Он улыбнулся и взял из его рук несколько купленных вещей.
Чжун Мин, выходя из дома, никогда не возвращался с пустыми руками. Он всегда покупал что-то, в основном еду и небольшие безделушки.
Чжун Хань был очень тактичен. Не торопясь распаковывать, он побежал принести старшему брату воды.
Спокойствие, которое он обретал в пути, снова сменилось возбуждением, когда он увидел домашних. Чжун Мин в этот момент хотел прыгнуть в море и проплыть несколько раз. Он начал с главного: «Получилось! Землю для нас выделили, она находится у Цяньцинша».
Поскольку в последнее время сделок было мало, он залпом выпил миску воды, чтобы промочить пересохшее горло, уселся на скамейку, расставив ноги, занимая много места, и начал подробно рассказывать под изумлённым взглядом мужа.
Чжун Хань сидел перед ними, перебирая покупки Чжун Мина. Среди них были три модные в уезде зубные щётки со свиной щетиной, и он с любопытством трогал эту щетину пальцами.
«И это ещё не всё! Есть ещё новости, о которых мне хотелось прилететь из уезда на крыльях, чтобы рассказать вам».
Чжун Мин рассмеялся: «Теперь у нас не только есть земля, но и ямэнь разрешил нам там самим выделять участки, обносить их, строить дома и жильё из устричных раковин!»
Су И сидел один на стуле, положив руку на свой округлившийся живот. Услышав это, он повернулся лицом к Чжун Мину, его миндалевидные глаза блестели.
«Неужели? Мы сможем построить такие же дома, как в деревне?»
Чжун Мин придержал его и, улыбаясь, ответил: «Сам сначала не поверил, расспрашивал чиновника несколько раз, пока не надоел ему. Он сказал: "Разве можно строить у моря не из устричных раковин? Или вы собираетесь строить соломенные хижины?" Я понял по его словам, что ямэнь намеренно даёт льготы "людям на воде", которые готовы осваивать эти земли».
Дома из устричных раковин распространены в Цзююэ. Их строят, смешивая устричные раковины со специальной глиной. После высыхания они становятся прочными и долговечными, могут простоять несколько поколений, их не сносит сильный ветер и не размывает сильный дождь.
Даже в домах богатых и знатных людей, независимо от того, сколько у них дворов, как минимум внешний ряд стен выложен из устричных раковин.
«Раньше, когда мы строили каменные домики для укрытия от ветра в Цуньао (бухта деревни), мы делали это с осторожностью, не смея строить что-то слишком похожее на дом».
Су И не мог не вздохнуть.
От деревянных лодок, плывущих по течению, до домов на сваях, и от домов на сваях до прочных домов и усадеб, стоящих на земле...
На протяжении тысячелетий «люди на воде» были подобны рыбам в море, без ног, не имея места, чтобы встать. Теперь же они собираются укорениться на этой земле.
Весть, которую Чжун Мин привёз из уезда, несомненно, потрясла бухту Байшуй.
Несколько дней подряд после возвращения домой к нему на деревянный мостик ступали люди. Деревянная лестница в дом почти стёрлась от того, как часто приходили и уходили люди, расспрашивавшие о новостях.
Одни сомневались, другие же уже потирали руки.
Шестой дядюшка, который раньше был так спокоен, теперь собрал членов клана в каменном доме на горе, чтобы вместе обсудить план действий.
Они говорили с полудня до самого захода солнца, просушив горло. Горячий чай на плите меняли несколько раз, пока десятки людей, наконец, не приняли решение:
Все члены клана Чжун, которые готовы участвовать и имеют достаточно денег, должны зарегистрироваться в уезде и выкупить как минимум два му заброшенной земли, а затем последовать за Чжун Мином, научиться строить дамбы, сажать рис, и строить дома и усадьбы в Цяньцинша.
Шестой дядюшка подумал, что раньше его кругозор был слишком узок, он смотрел только на небольшой участок земли в Байшуй, постоянно обращая внимание на семью старого старосты, которой не нравилось, что они на протяжении нескольких поколений крепко держатся за должность, не делая ничего, чтобы завоевать доверие сельчан.
Теперь, когда появилась новая цель, Байшуй его уже не интересовала. В Цяньцинша, пусть и не было тысячи циней, но было несколько сотен. Если их клан Чжун сплотится сейчас и воспользуется возможностью, они смогут под предлогом освоения земель переехать и поселиться в другом месте.
Если количество основанных ими домов будет достаточным, возможно, ямэнь сможет выделить там новую бухту Чжунцзяао (бухта семьи Чжун), и с этого момента их потомство будет процветать из поколения в поколение.
