Мэддисон: секрет, который Хоукинс не должен был знать

Моя комната на втором этаже была практически пустой. Если честно — слишком пустой. Из мебели в ней была только кровать и шкаф, который выглядел так, будто его поставили сюда временно, просто чтобы заполнить пространство. Отец сказал, что скоро привезут нашу мебель и вещи из Россвилла, и тогда моя комната приобретёт хоть какой-то человеческий вид. Я кивнула, хотя внутри почему-то не была уверена, что это «скоро» действительно наступит. Пока папа носил чемоданы из машины, я стояла на маленькой веранде перед входом в дом. Доски под ногами слегка поскрипывали, а в воздухе чувствовался запах дерева и сосен. Сам дом был достаточно большим и просторным, даже слишком. Он выглядел красивым, но от этого мне становилось только тревожнее. Меня напрягало, что комната родителей находилась внизу, а моя спальня — на втором этаже. Слишком далеко. Слишком отдельно. Да, у меня был свой туалет, и, наверное, для кого-то это было бы плюсом. Но мне от этого было не по себе. Я чувствовала тревожность не только в комнате или ванной — она будто жила во всём доме. В лестнице. В коридорах. В углах, где задерживалась тень. Казалось, будто стены наблюдают за мной. Я стояла, обхватив себя руками, когда неожиданно почувствовала на себе чей-то взгляд. Это было странное ощущение — резкое, почти физическое, будто кто-то дотронулся до меня, хотя рядом никого не было. Я повернулась. Через дорогу, возле двухэтажного дома, который выглядел куда богаче нашего, стоял парень. Светловолосый. Он просто стоял и смотрел в мою сторону, и от этого взгляда мне стало неловко. Не страшно — скорее… странно. Через секунду к нему вышел ещё один парень. И в тот момент, когда он посмотрел на меня, у меня внутри что-то резко дрогнуло. Сердце болезненно кольнуло, а по телу будто прошёлся слабый электрический разряд — от груди к кончикам пальцев. Он был темнее — волосы, глаза, даже выражение лица. И самое странное было не в этом. А в том ощущении, будто я уже видела его раньше. Будто знала его много лет. Будто между нами существовала какая-то невидимая связь, о которой я ничего не знала, но которая уже тянулась ко мне. Мне стало не по себе. Я резко отвернулась и зашла в дом, стараясь не думать об этом. Поднялась в свою комнату и начала раскладывать одежду в шкаф, медленно, аккуратно, будто порядок вещей мог навести порядок в голове. Вечером мы ужинали в тишине. Я давно привыкла к таким вещам. Чаще всего родители либо обсуждали рабочие моменты, либо молчали вообще. Но в последнее время молчание стало другим — тяжёлым, давящим. Оно будто заполняло всё пространство между нами. Я ела молча, не поднимая глаз от тарелки. — Завтра ты пойдёшь в школу, — сказала мама, не глядя на меня. Я только кивнула. Внутри всё сжалось, но слов не нашлось. Закончив с ужином, я пожелала родителям спокойной ночи и поднялась к себе. Переоделась в широкую футболку Queen, давно потерявшую яркость. Королевский герб на груди был почти стёртым, но в этом и была вся её красота — вещь, пережившая столько же, сколько и я сама. Забравшись под одеяло, я ещё раз взглянула в окно. Лунный свет проникал в комнату, делая её менее пустой. Я лежала и думала о доме напротив. О двух парнях. О странном ощущении в груди. Потом закрыла глаза и уснула. Утро началось тихо. Сосны за окном стояли неподвижно, будто прислушивались к каждому моему шагу. В комнате ещё держался прохладный воздух, и я поёжилась, ступив босыми ногами на деревянный пол. Сердце стучало быстрее обычного — не настолько, чтобы паниковать, но достаточно, чтобы понять: сегодня что-то изменится. Я встала перед зеркалом, приподняла волосы и снова отпустила. — Спокойно… Это всего лишь школа, — тихо сказала я себе, но голос прозвучал так, будто я пыталась убедить не только себя. На кровати уже лежали мои вещи. Сначала я надела светлые мам-джинсы. Ткань была плотной и прохладной, с мягкими потёртостями. Потом — кремовый лонгслив с выбеленным принтом старой рок-группы. Я провела пальцами по почти стёртым буквам и заправила подол наполовину, как делала всегда. Поверх накинула джинсовую куртку. На кармане висел маленький значок-молния. Я машинально коснулась его пальцами — как будто это был талисман. Чёрные Converse я завязала чуть туже обычного и тихо пробормотала: — Только не подведи. Рюкзак был чёрный, мягкий, не слишком большой. Когда я застёгивала молнию, маленькая подвеска тихо звякнула, и этот звук почему-то успокоил меня. Я посмотрела на себя в зеркало. Просто. Аккуратно. Ничего лишнего. Выйдя из дома, я почувствовала запах сосен и холодного сентябрьского утра. И тогда, на противоположной стороне улицы, я снова их увидела. Два велосипеда. Два знакомых силуэта. Темноволосый сидел на велосипеде уверенно, расслабленно. Светлый стоял рядом, держась за руль. Они что-то обсуждали, но, заметив меня, замолчали. И помахали. Просто так. Будто это было самым обычным делом. Я на секунду замерла, а потом осторожно улыбнулась — скромно, почти боясь. И сразу же отвела взгляд, продолжив идти в сторону школы. Я не знала их имён. Не знала, почему сердце снова странно дрогнуло. Но где-то глубоко внутри я уже чувствовала: это только начало.