Мэддисон: секрет, который Хоукинс не должен был знать

Утро было прохладным и тихим. Солнечные лучи пробивались сквозь густые кроны сосен и падали на дорогу узкими полосами света. Я медленно шла к школе, чувствуя, как прохладный воздух колет лицо и заставляет вздрагивать. Каждый шаг отдавался тихим стуком на асфальте, а звуки города казались приглушёнными, словно весь мир наблюдал за моим первым днём в Хоукинсе. Рюкзак тянул плечи, ремни немного впивались, но я старалась не обращать на это внимания. В пальцах машинально дрожал маленький металлический талисман на молнии — лёгкий, едва слышимый звон успокаивал, как будто он напоминал: всё будет хорошо. Школа стояла прямо передо мной: массивное здание из красного кирпича, с обветшалой вывеской «Хоукинс Хай» и узкими окнами. Перед входом были припаркованы машины, а у ступеней уже собрались группы подростков: смех, разговоры, топот кед — всё это казалось слишком громким и непривычным. Сердце стучало быстрее. Просто дойди до класса. Просто сядь. Просто продержись. — шептала я себе. Внутри было шумно. Шкафчики хлопали, кто-то толкал меня плечом, кто-то спорил, кто-то смеялся слишком громко. Я шла вдоль стены, не задерживая взгляд на лицах. Всё было слишком большим и незнакомым. Первый урок прошёл, как в тумане. Я пыталась делать записи, хотя понимала, что многое теряю. Сидя за партой, я наблюдала: кто как сидит, как учитель ходит по классу, как другие переглядываются. Это было легче, чем пытаться думать о себе. На перемене коридоры наполнились шумом. Люди бегали, смеялись, хлопали шкафчиками. Мне стало тяжело. Сердце сжалось, дыхание стало прерывистым. Я решила выйти, хотя не знала, куда именно. Я свернула к туалету. Толкнула дверь — он был пуст. Тишина, холод плиток, металлический звон дверей кабинок. Я подошла к раковине, оперлась на неё ладонями и глубоко вдохнула. И вдруг в голове щёлкнуло что-то… Белый свет. Холод. Металл под пальцами. Чей-то приглушённый голос, будто через воду. — Всё будет хорошо… Воспоминание не сложилось во что-то цельное. Только тревога, пустота и сжатие в груди. Ноги стали ватными. Я попыталась сделать шаг назад, но тело не слушалось. Всё тело будто отключалось. Я прислонилась спиной к стене и села на пол. В этот момент в другом конце школы, далеко от Мэддисон, кто-то испытал резкую боль. Майк схватился за голову: резкий, словно электрический, импульс пронзил его мозг. Он не понимал, за кого тревожится и почему, но чувство было слишком сильным, чтобы его игнорировать. — Майк, что с тобой? — громко спросил Уилл. — Голова… — выдавил он, схватившись за виски. — Ты в порядке? — подбежал Лукас, а Дастин нахмурился. — Не знаю… — пробормотал Майк, пытаясь прийти в себя, но импульс не отпускал. Параллельно, в туалете, в тот момент, когда я сидела на холодном полу и медленно приходила в себя, дверь толкнули. Вошли две девочки. — Эй… ты в порядке? — сказала одна, рыжеволосая, с уверенной походкой. — Мне… просто плохо, — выдохнула я, почти беззвучно. — Сядь, не вставай, — добавила темноволосая, присаживаясь рядом. — Голова кружится? Я кивнула. — Пей воду, — предложила рыжая. Я взяла бутылку, холодная жидкость слегка возвращала силу. — Первый день? — осторожно спросила темноволосая, сидя рядом. — Да… — выдохнула я. — Понятно, — хмыкнула рыжая. — Школа любит проверять новеньких. Я слабо улыбнулась. Почему-то стало легче. Они помогли мне подняться и поддерживали, когда я медленно шла к медпункту. Школьные коридоры теперь казались огромными, холодными, но уже не пугающими. Я чувствовала тепло рядом с ними, заботу, которой не было в привычной жизни. В медпункте врач осмотрел меня: — Похоже на стресс и перегрузку. Лучше домой, пока не станет хуже. Я согласилась, облегчённо опираясь на девочек. Они проводили меня к выходу. Когда я шла домой, вдоль дорог ещё стояли сосны, холодный воздух щекотал лицо, а лёгкий ветер играл с волосами. Всё вокруг казалось живым и необычно большим, но теперь я ощущала, что могу дышать. И хотя я не знала ни имён девочек, ни того, что где-то совсем рядом кто-то переживает за меня, что-то внутри подсказало: этот день уже изменил многое.