Простое спасибо

      Неправильно… Неправильно… Неправильно. Кровь была на вкус неправильной.       Аластор зарычал от раздражения, выбрасывая вон ещё одну вполне съедобную добычу. Ни одна из жертв, которых он сегодня поймал, не удовлетворила его. Он чувствовал себя более жаждущим крови, чем когда уходил. Аластор надеялся, что охота успокоит его. Может, утолит некоторые из его нелепых желаний. Он не знал, хочет ли съесть Винсента или поцеловать его, но делать что-либо из этого было бы глупо. Лучше убить какого-нибудь никчёмного грешника и съесть его.       Но какую бы добычу он ни выбирал, он не мог перестать сравнивать её вкус с вкусом крови Винсента. Как она жгла его язык и горло, когда стекала вниз. Даже грешник-электрический угорь не удовлетворил его жажду. Искра в его крови была тусклой по сравнению с кровью Винсента. Почти никакого разряда, тогда как кровь Винсента ощущалась, как молния на языке. Кровь всех остальных грешников блекла на фоне этой.       Была уже поздняя ночь, когда Аластор наконец сдался, понимая, что должен вернуться в отель. Оставлять Винсента одного слишком надолго было неразумно. Несмотря на то, что его силы были истощены, демон был умён. Он всё ещё был самым близким к равному Аластору и знал, что недооценивать его не стоит. К тому же, дураки в отеле наверняка заподозрят что-то, если он перекроет доступ к своей комнате дольше чем на день. Особенно Ниффти — она очень серьёзно относилась к своим обязанностям по уборке.       Ему нужен был план. Похищение Винсента могло быть импульсивным решением, но, возможно, он мог использовать это в своих интересах? Он мог солгать и сказать, что сделал это, чтобы защитить отель Хазбин. Аластор сомневался, что добросердечная Принцесса Ада одобрит похищение, но не должно быть слишком сложно убедить её, что это на благо отеля. В последнее время Винсент был самой большой угрозой для отеля. Держать его под крышей означало не дать ему причинить больше проблем. Он мог заявить, что собирался убить Винсента, но знал, что Чарли никогда этого не поддержит. Поэтому держать его в плену было следующим лучшим вариантом. Звучит достаточно правдоподобно.       Разработав план, Аластор решил, что заслужил отдых. Обычно он предпочитал спать в своем домике в городе Каннибалов. Но он знал, что оставить Винсента одного в гостиничном номере на ночь было бы ошибкой. Приводить другого демона к себе домой было не вариант. Адрес был строго охраняемой тайной более века, и он намеревался сохранить его таким. Придется довольствоваться гостиничным номером. Было ли это неосмотрительно — ослабить бдительность перед своим заклятым врагом? Несомненно. При любых других обстоятельствах Аластор бы не рискнул. Он не позволял себе спать все время, пока был в плену. Но Винсент был на пределе своих сил, и Аластор доверял своей тени присматривать за ним.       В комнате было темно, когда он телепортировался, огонь погас несколько часов назад, и он не удосужился оставить включенным свет. Экран Винсента был черным, что означало, что тот выключился на ночь. Как глупо. Аластору хотелось перерезать ему горло, пока тот спал — о, еще раз отведать этого сладкого нектара — но он сдержался. Он скоро оживет, и Аластор не был в настроении выслушивать жалобы о его временном убийстве.       Взмахом руки он вновь зажег камин, и тусклый зеленый свет осветил комнату. Его взгляд упал на его тень, уютно свернувшуюся на коленях у тени Винсента, и он нахмурился. Он мысленно приказал ей отойти, но существо лишь одарило его не впечатленным взглядом и устроилось поудобнее. Предатель.       Прошло много времени с тех пор, как его тень ослушалась его. Существо дулось месяцами после того, как он отверг Винсента. Он знал, что существо отражает его эмоции, поэтому ему было отвратительно видеть, как оно ведет себя так влюбленно. Он знал, что у него все еще есть чувства к Винсенту, но ему нравилось думать, что его ненависть перевесила любовь после всех этих лет.       Отвернувшись от непокорного существа, он материализовал большую, массивную кровать с балдахином из красного дерева и темно-красными бархатными шторами. Это было показным, даже для вкусов Аластора. Но если ему пришлось спать в этой убогой гостинице, то он мог бы хотя бы быть в комфорте. Он убедился, что кровать стоит достаточно близко к разлому, чтобы он мог наслаждаться звуками болота во время сна.       Он развязал свой галстук-бабочку, снял пиджак и начал расстёгивать рубашку. Обычно он просто магическим образом менял одежду, но сначала нужно было заняться раной. С тех пор как Винсент вырвал швы, она всё ещё сочилась, словно была свежей. Его небрежные магические швы уже не справлялись. Нужно было сесть и зашить её вручную.       — Чёрт, эта рана до сих пор не зажила? Адам тебя серьёзно покалечил, да?       Аластор резко обернулся и увидел Винсента, проснувшегося в кресле. Как долго тот наблюдал? Неужели свет от камина его разбудил? Голубое свечение монитора Винсента боролось с зелёным освещением, обрамляя его лицо бирюзовым светом. Этот цвет ему идёт, — не мог не заметить Аластор. Потом он нахмурился на себя за эту мысль… ну, насколько это было возможно за его постоянной улыбкой.       — Ангельская сталь, похоже, весьма эффективна в нанесении долговременных повреждений душе. Хочешь, я продемонстрирую? Уверен, Вэгги не будет против, если я одолжу её копьё на вечер.       Винсент не выглядел напуганным угрозой, лишь усмехнулся в ответ.       — Звучит забавно, но я пас. Я предпочитаю, чтобы раны заживали после игр. Не все мы получаем удовольствие от боли, как ты, Ал.       Глаза Винсента задержались на груди Аластора, и тот сдерживал желание прикрыться. Он не хотел показывать, как ему неудобно быть таким открытым вне контекста насилия.       — Жаль. Мне бы понравилось тебя разрезать. Интересно, сколько в твоём теле электроники, а сколько плоти. Твои провода мне не по душе, но интересно, какая на вкус твоя печень.       Прежде чем Винсент успел ответить, Тень зарычал на Аластора и крепче обвил щупальцами талию Винсента, защищая его.       Винсент рассмеялся.       — Похоже, Тень не одобряет.       Аластор закатил глаза.       — Я же говорил, перестань так её называть! У неё нет имени, это просто тень.       — Но это не просто тень. У неё есть свои мысли. Думаю, она заслуживает имя. Тебе нравится имя Тень, правда? — ласково сказал Винсент.       Существо радостно заблеяло, обвиваясь вокруг плеч тени, словно шарфом. Винсент погладил воздух над своим плечом, а его тень нежно ласкала уши Тени. Уши самого Аластора невольно дернулись при виде этого. Он смущённо и с завистью посмотрел на свою тень. Теледемон, похоже, не испытывал дискомфорта от такой близости. Если бы только Аластор мог так свободно выражать свои желание, как он. Но он сомневался, что Винсент был бы так же приветлив, если бы он это сделал.       — Ты всегда уделял ему слишком много внимания. Он цепляется за тебя, потому что ты его балуешь. Это не домашнее животное, Винсент. Он принадлежит мне и подчиняется мне. Было бы мудро не забывать об этом.       Честно говоря, Аластор не был до конца уверен, что существо послушается его, если он прикажет ему навредить Винсенту. Существо напало на другого человека по его приказу без возражений всего днем ранее, но теперь, казалось, оно заняло свою позицию. Возможно, оно почувствовало его противоречивые эмоции и выбирало сторону. Если бы это было так, было бы проще, если бы оно выбрало ненавидеть Винсента.       К облегчению Аластора, Винсент не стал спорить.       — Да, да. Если я тебя разозлю, ты меня съешь или что-то в этом роде. Я понял. Но если серьезно, это выглядит так, будто очень больно. Ты уверен, что она вообще заживает?       Винсент почти звучал обеспокоенным, но Аластор знал лучше. Он просто пытался оценить, насколько ранен Аластор, чтобы получить преимущество.       — Все было бы хорошо, если бы кто-то не выдернул швы.       У Винсента хватило наглости выглядеть смущенным.       — Ладно, это моя вина. Как насчет того, чтобы я загладил свою вину? Ты меня раньше зашивал, может, я смогу ответить тем же?       Аластор рассмеялся над нелепым предложением.       — Зачем бы мне позволять тебе приближаться ко мне с иглой, Винсент? Если бы я хотел, чтобы мне выкололи глаза, я бы попросил дорогую Ниффти.       Винсент пожал плечами.       — Хорошо. Делай сам. Но мы оба знаем, что с кем-то другим было бы проще.       Аластор проигнорировал его, повернувшись к своему отражению в зеркале. Он с отвращением посмотрел на свою зияющую рану. Щелчком пальцев в его руке появились игла и нить. Он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, прежде чем воткнуть иглу. В тот момент, когда он пробил кожу, жгучая агония пронзила все его тело. Он сделал всего пару стежков, прежде чем ему пришлось остановиться. Он изучил свое отражение в зеркале. Пот покрывал его лоб, а зубы прокусили нижнюю губу. Кровь капала по подбородку на грудь.       Черт, Винсент был прав. Как бы Аластор ни наслаждался болью, это превосходило даже его пределы. Не просто так он так долго использовал магию, чтобы зашить рану. Удар Адама не просто рассек его плоть. Он пронзил его душу. Рана была как обнаженный нерв, умножая его страдания в тысячу раз.       Неохотно он повернулся к Винсенту.       — Если я попрошу тебя об этом, что ты хочешь взамен?       Брови Винсента удивленно поднялись, прежде чем он взял себя в руки.       — Слушай, я же сказал, просто ответная услуга.       — Нет услуг без цены, Винсент. Мы оба это знаем. Я зашил тебя, чтобы отблагодарить. Следовательно, ты мне ничего не должен. Так что я спрошу еще раз. Чего ты хочешь?       Винсент выглядел раздраженным, но, казалось, обдумал предложение.       — Ладно. Я хочу кровать. Сон в этом кресле повредит мне спину.       — Ха! О, конечно, должно быть, пыткой было сидеть в этом приятном, мягком кресле часами. Определенно хуже, чем быть прикованным к офисному стулу днями.       — Учту, — прорычал Винсент, — но это мое предложение. Принимай или отказывайся.       Аластор задумался. Он не спал несколько дней и нуждался в полноценном отдыхе, чтобы восстановить силы. У него не осталось достаточно энергии, чтобы материализовать вторую кровать. Признаться, он немного переборщил с первой. У него оставалось сил только на несколько мелких вещей. Он предположил, что мог бы материализовать спальный мешок, но, несомненно, Винсент бы пожаловался.       У него был только один вариант.       — Очень хорошо. Если ты зашьешь мою рану, ты сможешь спать в кровати сегодня ночью.       — Каждую ночь, — возразил Винсент.       Аластор стиснул зубы и раздраженно издал треск.       — Ладно. Если ты зашьешь мою рану и будешь использовать иглу только для этой цели, у тебя будет кровать на все время твоего пребывания здесь. Мы договорились?       Аластор протянул руку, и Винсент скептически посмотрел на нее.       — Это обязательно должна быть сделка? Не можешь просто поверить мне на слово? Я не хочу снова попасться на уловки слов.       — Ты действительно доверяешь мне выполнить свою часть сделки? Потому что я тебе точно не доверяю.       Винсент испепелил его взглядом.       — Почему ты всегда все усложняешь? Я буквально предложил тебе помощь без всякой отдачи. Это ты заставил меня выбирать услугу. Почему бы тебе просто не попросить о помощи, как нормальный человек?       — Потому что я демон! — рявкнул Аластор, его глаза покраснели, а зрачки превратились в циферблаты.       Винсент посмотрел на него с таким сочувствием, что гнев Аластора мгновенно остыл. Он вдруг почувствовал себя онемевшим, словно его окунули в ледяную воду.       — Всем иногда нужна помощь, Аластор. Это я понял и без тебя. Опираться на других не делает тебя слабым. На самом деле, это делает тебя сильнее. — Винсент вздохнул. — Я даже не знаю, зачем пытаюсь тебя убедить. Ты никогда ни на кого не полагался, почему должен начать сейчас?       В комнате воцарилась мертвая тишина, пока Аластор обдумывал слова Винсента. Почему он так сопротивляется принять помощь Винсента? Было ли это потому, что это заставляло его чувствовать себя слабым? Потому что Аластор не доверял Винсенту, что тот не воспользуется этой возможностью, чтобы предать его? Или потому что он боялся, что Винсент не предаст его, и разве это не гораздо хуже? Знать, что Винсент просто поможет ему, без всяких условий. Это сбивало его с толку. Винсент ненавидел его. Он хотел его смерти. По крайней мере, так он говорил десятилетиями. Но если Винсент готов был сделать это для него, Аластор задался вопросом, остались ли у него еще чувства к нему. А это было опаснее, чем желание его смерти.       Аластор глубоко вздохнул.       — Винсент… ты зашьешь мою рану?       Винсент дернулся от удивления, и его экран расплылся в широкой улыбке.       — Правда? Ты действительно просишь моей помощи? Сам Радиодемон просит моей помощи?       — Не испытывай мое терпение, — прошипел Аластор, и в его голосе проскользнул треск статики.       — Ладно, ладно, прости. Но сначала тебе придется меня развязать. — Винсент ухмыльнулся, дергая свои путы.       — Тень, отпусти его. — Аластор махнул рукой в сторону существа. Оно быстро подчинилось, оставшись сидеть на плече тени Винсента.       Винсент указал на него.       — Ты назвал его Тень! Я знал, что тебе понравилось это имя.       Аластор заставил свою улыбку остаться острой, а не ласковой.       — Я просто называю его тем именем, которым оно желает быть названным. А теперь поторопись, пока я не передумал.       Винсент опустился на колени перед креслом Аластора, и этот вид заставил холодное сердце Аластора пропустить удар. Он протянул руку за иглой, и Аластор механически передал её ему.       — Наверное, будет больно до ужаса. Хочешь что-нибудь, чтобы в это вцепиться?       В твою шею.       — Нет.       — Ладно, не двигайся...       Больно — это слишком мягко сказано для следующих нескольких минут послесмертной жизни Аластора. Он стиснул зубы так сильно, что боялся, что они треснут. Он заставил себя сосредоточиться на экране Винсента. Легкое нахмуривание бровей. Двойной оттенок глаз. То, как он прикусил нижнюю губу в сосредоточении. Аластор впитывал каждый пиксель лица своего старого друга. Как, черт возьми, Винсенту удалось сделать телевизор привлекательным?       Он знал, как выглядит человек, считающийся внешне привлекательным. Он с гордостью мог сказать, что был довольно симпатичным при жизни. Однако внешность никогда не имела для него большого значения. Он болезненно осознавал, как оттенок кожи влияет на отношение окружающих. Но помимо этого, он не придавал особого значения внешности.       Тем не менее теперь он не мог отрицать, как сильно ему нравится смотреть на лицо Винсента. Аластор вдруг ощутил, что ему не хватает угловатой формы его прежней головы. Тогда было за что зацепиться. Не то, чтобы он когда-либо позволил себе дотянуться до него. Но сейчас его пальцы подрагивали от желания сделать это. Схватить Винсента за экран и притянуть его губы к своим.       — Всё, я закончил! Возможно, это не на твоём уровне, но сойдёт.       Винсент встал, вырвав Аластора из задумчивости. Он посмотрел на грудь — шов был зашит. Неплохо, возможно, эта демоница-кукла наконец научила Винсента шить. Он провёл пальцами по стежкам, удивляясь, как уже стало лучше. Конечно, ещё болело, но теперь не казалось, что его душа выставлена на показ всему миру.       — Это... приемлемо.       Винсент улыбнулся так, будто ему поставили блестящую оценку.       — Я согласен!       Проведя несколько мгновений, разминая конечности, Винсент направился обратно к своему креслу.       Как только он собирался сесть, Аластор спросил:       — Что ты собираешься делать?       Винсент повернулся к нему с недоумением.       — Я твой пленник, помнишь? Я подумал, что ты захочешь снова меня связать. Не хотелось бы, чтобы я сбежал, пока ты спишь, верно?       — Винсент, у нас была договорённость. Конечно, не магически обязательная, но я человек слова.       Аластор внезапно появился в красных шелковых пижамах с золотой монограммой в виде изящной буквы «А» на левом боку. С легким движением Винсент был приведён в порядок и одет в подходящую пару темно-синих пижам с золотой монограммой «В» на груди. Прежде чем Винсент успел задать вопрос о новой одежде, Аластор направился к кровати.       — Ты пойдёшь спать или нет?