Простое спасибо

      Аластор с упоением наблюдал за тем, как первобытный ужас медленно расползается по цифровому лицу Винсента.       — Ну же, дорогой, не стой в дверях, словно привидение. Подойди поближе!       Он бесцеремонно втянул Винсента в объятия. Тот замер, словно набитое опилками чучело, и Аластор с восторгом почувствовал, как сердце бедняги отбивает чечетку прямо о его грудную клетку. Радиодемон через плечо одарил Чарли своей самой лучезарной улыбкой.       — Благодарю, что проводила его, Чарли. Мне уже гораздо лучше от одного лишь присутствия моего дорогого Винсента. Он такой преданный партнёр! Уверен, с его заботой я мигом встану на ноги.       Аластор положил ладонь на затылок Винсента. Со стороны это могло показаться нежным жестом, если бы не острые когти, которые собственнически впились в кожу. Чарли, по всей видимости, приняла скрытую угрозу в его голосе за двусмысленный флирт; она залилась краской и пролепетала:       — Ч-что ж, тогда я оставлю вас наедине. Выздоравливай скорее, Аластор!       Как только дверь захлопнулась, в комнате повисла тяжелая, как могильная плита, тишина. Аластор не разжал рук — напротив, его хватка стала только крепче. Винсент нервно дернулся, и по его коже пробежал едва заметный гул статического электричества, который приятно кольнул ладони Аластора. Наконец, Винсент подал голос:       — Слушай, я могу всё объяснить…       Аластор вонзил когти еще глубже.       — Сделай милость, Винсент. Мне до безумия любопытно, как наша дорогая Чарли пришла к столь занятному выводу о наших… отношениях. Неужели ты выложил подробности наших ночных забав на своей маленькой терапии?       — Что?! Нет! Это личное, твою мать! — Винсент резко откинул голову, чтобы встретиться с Аластором взглядом, еще сильнее напоровшись на когти.       Теплая кровь потекла по ладони Радиодемона.       Аластор почувствовал, как его уши расслабленно опустились. Он и не замечал, что они были прижаты, и мысленно отругал себя за то, что беспокоился о такой глупости. Принцесса и так решила, что они близки, но Аластор не желал, чтобы она знала детали. Та ночь была для него в новинку, и — если не считать Валентино, разумеется — он хотел, чтобы этот опыт остался только между ними.       Аластор отпустил его и слизнул кровь со своей руки. Этот вкус никогда ему не надоест. К счастью, желудок не взбунтовался; напротив, тошнота отступила. Нутро заинтересованно заурчало, но он проигнорировал зов голода. Возможно, он… побалует себя позже. Сначала — ответы.       — Тогда объясни мне, каким именно образом принцесса пришла к этому нелепому заключению, что мы состоим в романтической связи? — осведомился Аластор.       Он надеялся, что Винсент не раскусит его игру. Как сказал бы Шекспир: «Красотка слишком громко протестует». Он не мог допустить, чтобы Винсент понял: сама идея не вызывает у Аластора того отвращения, которое он так старательно изображает.       Винсент заерзал, теребя свой розовый галстук.       Когда это он успел сменить галстук-бабочку? — с любопытством отметил Аластор.       Теледемон упорно избегал его взгляда.       — Да она сама этот бред выдумала! Увидела нас в одной постели, в этих идиотских одинаковых пижамах. Что ещё она должна была подумать?       Аластор едва не выкрикнул:       Наши пижамы вовсе не идиотские! — но вовремя прикусил язык.       Вместо этого он протянул руку и когтем приподнял экран Винсента, заставляя смотреть на себя.       — И всё же принцесса сказала мне, что ты подтвердил её подозрения. Зачем же ты это сделал? Неужели ты принял моё маленькое представление той ночью за ухаживания? Кажется, я ясно дал понять: та трансляция была исключительно ради нашего единственного слушателя. Твоё удовольствие было лишь незначительным побочным эффектом.       Экран Винсента вспыхнул бирюзовым цветом, он оскалился.       — Конечно нет! Я не какой-то сопливый девственник, чтобы думать, будто мы «встречаемся» только потому, что ты мне подрочил.       Аластор подался вперед, так что их носы почти соприкоснулись, и зарычал:       — Тогда, будь добр, Винсент, поведай мне: какой мотив заставил тебя объявить принцессе Ада, что мы партнёры?       Винсент замялся, выглядя явно смущенным, а затем притворно-беспечно пожал плечами:       — Просто подумал, что тебя это взбесит. Судя по всему, план сработал. Можешь пойти и сказать Чарли, что это была глупая шутка, мне плевать.       Аластор не поверил ни единому слову, но поспешность, с которой Винсент готов был отступиться, заставила его задуматься. Какой смысл лгать, если ты так легко готов раскрыть правду?       — Нет, — отрезал Аластор.       Лицо Винсента исказилось от недоумения.       — Что «нет»?       — Нет, — пояснил Аластор. — Я не собираюсь этого делать.       Винсент прищурился:       — Я тебя не понимаю.       Улыбка Аластора стала острой, как бритва, а пальцы болезненно сжали подбородок Винсента.       — Я позволю тебе еще немного повариться в той каше, которую ты заварил. Хотел, чтобы принцесса считала нас партнёрами? Что ж, я подыграю тебе в этой затее. Но тебе придется на своей шкуре узнать, что значит быть партнёром Радиодемона. И, раз уж ты мой «возлюбленный», ты ведь не откажешься пожертвовать немного плоти своему дорогому приболевшему спутнику?       Аластор наклонился и замурлыкал прямо в то место на экране, где должно было быть ухо Винсента:       — Всего пара кусочков — и я буду сыт. Но не бойся, дорогой, я не эгоистичный любовник. Как только я утолю голод, я обязательно позабочусь о твоём удовлетворении. В конце концов, долг партнера — исполнять желания своей половинки.       Аластор уже готов был вонзить зубы в шею Винсента, когда тот произнес:       — Нет.       Аластор настолько не ожидал протеста, что даже отшатнулся. Он нахмурился.       — Опять «нет»?       Экран Винсента сиял прекрасным неоновым светом, но на лице застыла гримаса раздражения.       — Нет. Я не буду с тобой спать. Можешь есть мою плоть, плевать, лишь бы это меня не убило и не оставило видимых шрамов. У меня в этом отеле репутация, и роль «любимой закуски Радиодемона» в неё не входит. Но ты останешься мне должен, если я позволю тебе это сделать.       — Разве сексуальная разрядка — не честная плата? — Аластор в недоумении склонил голову набок.       Всё шло не по плану. Винсент должен был ухватиться за возможность переспать с ним. Винсент скрестил руки на груди.       — Мне не нужен твой секс из жалости. Я хочу кое-что более ценное. Я хочу сделку.       В глазах Аластора вспыхнул алый свет. Его конечности удлинились, рога выросли, и он навис над теле-демоном зловещей тенью.       — Ты, ͂заͅно̐счивый ḷн̔ѝч̍то̎жны͘й че́р͝вͅь̌! Н͌еужелѝ͇ ͝т͑ы̍ дӳм̓ӓеш̑ь, что ͠я͋ нӓ͒с̤то̝л̒ь̌к͑о͝ ̶ г̕лу̕пͅ, ̾ч̀т̍обы о̍т͗да̄ть͋ ̚т̊е͋бе̷ ͑с͑в͠о͒ю ̒ ̐ ̽ду̽ш͠у̿?̅!́”͝       Винсент даже не шелохнулся, лишь скептически приподнял бровь.       — Боже, остынь. Я не имел в виду контракт на душу. Просто старая добрая деловая сделка. Я даже позволю тебе самому составить контракт.       Аластор всё ещё смотрел с подозрением, но вернулся к привычному облику.       — И каковы же будут условия этой твоей «деловой сделки»?       Винсент ухмыльнулся, мгновенно переходя в рабочий режим.       — Я разрешаю тебе питаться частями моего тела — только там, где это скрыто одеждой, и ничего смертельного. А взамен ты позволишь мне объявить о наших «отношениях» публично. И не только персоналу отеля или гостям, а всему Аду.       Аластор скривился так сильно, как только позволяли швы на его лице.       — И какая тебе от этого выгода? Ты же сам сказал, что я могу просто рассказать Чарли правду.       Винсент пожал плечами:       — Это было до того, как ты согласился подыграть. Только представь, какой будет охват, Ал! Радиодемон и Теледемон: заклятые враги, ставшие любовниками. Толпа просто сожрет это дерьмо! Мои рейтинги взлетят до Небес, и я мигом свалю из этого паршивого отеля!       Ах, так вот почему он вернулся. Аластор не мог подавить укола разочарования. Глупо было надеяться, что Винсент вернется ради него. Совершенно нелепо.       Он задумчиво постучал пальцем по подбородку.       — А я-то гадал, что тебя пригнало назад. Я знаю, что твоя телепортация восстановилась, и тебя здесь ничего не держало. Итак, внесем ясность: тебя заставляют торчать в отеле против воли, пока твоя популярность не вернется? Это проделки твоих маленьких деловых партнеров? Неужели Валентино так расстроился из-за нашего телефонного разговора?       Аластор не удержался от коварной ухмылки, представляя, какую истерику закатил этот мотылек.       Винсент выглядел раздраженным.       — Вообще-то, это всё Вел. Не думаю, что Вал вообще в курсе, что я вернулся. Она говорит, это нужно для репутации компании и моего имиджа. Но, честно, я думаю, это просто гребаное наказание за то, что я чуть не угробил нас всех.       Аластор усмехнулся:       — Эта Вельветт не промах. Восхищаюсь ее упорством. Странно, что она еще не устроила переворот в вашей конторке.       Винсент помрачнел:       — Считай, уже устроила. Моё имя убрали из названия. Теперь это, мать его, «Ви.тек».       Аластор невольно почувствовал тень сочувствия к старому знакомому. Он знал, как тяжело Винсент трудился, возводя свою Медиа-империю с нуля.       — Что ж, тогда нам придется показать «Ви.тек», что они потеряли. В конце концов, у них нет монополии на все медиа.       Винсент уставился на него с изумлением:       — Погоди, серьезно? Ты пустишь меня в свой эфир? Ты же никого не подпускаешь к своему шоу!       Аластор притворно-беспечно отмахнулся:       — Ну, у меня и партнёров раньше не было, не так ли?       Он видел, как на лице Винсента подозрительность борется с азартом.       — В чем подвох? С чего бы тебе мне помогать? Это слишком много усилий ради пары укусов. Чего ещё ты хочешь?       Аластор задумался. Он понимал: Винсент ни за что не поверит, что он делает это по доброте душевной. Чего же Аластор хотел больше всего?       — Я хочу, чтобы ты прекратил свою физическую связь с Валентино. И со всеми остальными, раз уж на то пошло. Раз уж меня будут считать твоим партнёром, я не позволю тебе выставлять меня дураком, развлекаясь с другими.       Экран Винсента залагал от возмущения: — Какого хрена?! Это же даже не по-настоящему! Ты хочешь, чтобы я хранил верность в фальшивых отношениях? Я даже с Валом не был моногамен, а мы то сходились, то расходились почти семьдесят лет!       Аластор упрямо скрестил руки:       — Таковы мои условия, Винсент. Соглашайся или проваливай.       Винсент в ярости вцепился в края своего экрана, бормоча проклятия под нос, пока наконец не сорвался:       — Ладно! Всё равно эти «отношения» долго не продлятся. Перебьюсь как-нибудь пару недель.       Аластор с напускным безразличием изучал свои когти:       — Моё предыдущее предложение всё еще в силе. Я готов исследовать все аспекты этой связи.       Винсент недоверчиво уставился на него:       — Ты серьёзно хочешь... близости со мной? Зачем?       Аластор одарил его раздраженным взглядом:       — А зачем люди вообще это делают? Я слышал, это должен быть взаимовыгодный опыт. Если только ты не признаешь, что ты эгоистичный любовник. В таком случае, я не удивлён после того жалкого зрелища с Валентино.       Винсент аж поперхнулся:       — Да я чертовски хорош в этом! Я буквально предлагал тебе, а ты отказался!       Аластор пожал плечами:       — Тогда мне просто было неинтересно.       Винсент приподнял бровь:       — И что? Теперь интересно? Что изменилось?       Уши Аластора плотно прижались к голове, и он отвел взгляд.       — Назови это нездоровым любопытством. Я просто хочу понять, из-за чего весь этот шум.       Винсент хмыкнул:       — Хорошо, но почему я? Не мог нанять кого-то? Ты же вроде как дружишь с Энджелом Дастом? Уверен, он бы с радостью показал тебе, что к чему.       Лицо Аластора исказилось от отвращения при одной мысли об этом. Он не хотел никого другого. Почему Винсент такой упрямый? Неужели это такая обуза? Он ведь думал, что Винсент хочет его... по крайней мере, раньше. Сердце неприятно кольнуло.       Глаза Аластора на мгновение превратились в радио-шкалы от ярости:       — А как насчет того, что я просто откушу тебе голову и поимею твой труп, как богомол?!       Винсент расхохотался, явно позабавленный этой вспышкой:       — Шалун.       Аластор свирепо посмотрел на него, и Винсент вздохнул:       — Слушай, я просто в замешательстве. До недавнего времени я был уверен, что секс — это вообще не твоё.       Аластор фыркнул:       — Так и было.       Винсент мягко, кривовато улыбнулся:       — И это нормально. Некоторые люди не хотят секса, и это абсолютно нормально. Я просто хочу убедиться, что ты не ввязываешься в то, о чём пожалеешь. Мы можем остановиться в любой момент, если ты передумаешь. Я просто хочу знать твои границы.       Почему Винсент ведет себя так... зрело? Аластор ожидал, что тот бросится на него, стоит только предложить. Эти разговоры смущали его больше, чем сам акт. Его границы? Аластор понятия не имел. В этом и была суть. Он пытался разобраться. Он не знал, что ему комфортно, а что нет. Винсент должен был показать ему.       Аластор неловко обхватил себя руками, глядя в пол.       — Откуда мне знать? Я никогда ничего такого не делал, чтобы знать свои границы.       Винсент наклонился, чтобы поймать его взгляд. Аластор заметил, что тот не пытался прикоснуться к нему, не хватал за подбородок, как это делал сам Аластор. Он держал дистанцию. Аластор одновременно ценил и ненавидел эту деликатность.       Голос Винсента стал мягким:       — Всё в порядке, если ты не знаешь. Разберемся по ходу дела. Но мне нужно, чтобы ты говорил мне, если я сделаю что-то неприятное.       Аластор фыркнул:       — Как будто я позволю тебе.       Винсент нежно закатил глаза:       — Да, да, ты меня убьешь и сожрешь мои кишки, я в курсе. Но в сексе многое случается спонтанно, и если я не буду знать правил, я могу случайно перейти черту. Пообещай, что остановишь меня. Мы можем придумать стоп-слово или использовать систему «Светофор». Знаешь, что это?       Аластор покачал головой. Он сомневался, что это имеет отношение к дорожному движению.       — Всё просто. Красный — это «стоп», оранжевый — «замедлиться», зеленый — «продолжаем». Если ты скажешь «красный», я остановлюсь мгновенно, что бы ни происходило. Если в чем-то не уверен — говоришь «оранжевый», и мы притормаживаем. Зеленый — если всё отлично.       — Кажется излишне сложным. Почему я не могу просто сказать «хватит»? — спросил Аластор.       — Ну, иногда люди говорят «стоп» в процессе, но на самом деле не хотят останавливаться.       — Что? В этом нет никакого смысла, — Аластор прищурился.       Винсент со смехом пожал плечами:       — Эй, иногда секс — штука бессмысленная. Кого-то это заводит. Просто поверь, «Светофор» работает. Иногда проще выбрать цвет, чем объяснять чувства. Дискомфорт может подкрасться незаметно.       Аластор скептически на него посмотрел:       — Полагаю, ты здесь эксперт. Придется поверить тебе на слово. Итак, по рукам? Я позволяю тебе объявить об этих «отношениях» публично и подыгрываю во всех аспектах, которые подразумевает романтическая связь, включая секс, пока твоя популярность не достигнет уровня, который удовлетворит твоих деловых партнёров. Взамен ты позволяешь мне лакомиться твоей плотью и кровью так часто, как я пожелаю, при условии, что это не убьет тебя и не оставит заметных следов. Также ты не вступаешь в интимные связи ни с кем, кроме меня, пока наши «отношения» не будут официально расторгнуты. Звучит заманчиво?       Винсент на мгновение задумался.       — Нам нужно будет составить настоящий контракт, прежде чем я на что-то соглашусь. Я не собираюсь снова попадаться на твои словесные ловушки. Но до тех пор — да, это звучит неплохо.       У Аластора потекли слюнки в предвкушении.       — Превосходно. В таком случае, я возьму свой первый платеж прямо сейчас. Я просто умираю от голода.