Простое спасибо

      Без отвлекающего вкуса Винсента Аластор почувствовал, как к нему подкрадывается нервозность. Есть с бедер Винсента было легко, даже уютно. Он почти не заметил интимности процесса, хотя и вылизывал Винсента в таких местах, о которых раньше и не помышлял. Аластор просто потерялся в порочном вкусе плоти и крови Винсента. Его мясо отдавало морепродуктами — оно таяло на языке, как свежее сашими, с металлическим послевкусием, которое приятно покалывало во рту. Это был вызывающий привыкание вкус, и ему хотелось еще. Но он обещал лишь два укуса, а Аластор — демон слова.       Предложение помочь Винсенту с эрекцией было импульсивным решением. Он с удивлением обнаружил, что его собственное возбуждение никуда не делось после всей этой взбучки. И раз уж Аластор уже подписался на исследование сексуальных отношений с Винсентом, не было причин упускать подвернувшуюся возможность. Он не то чтобы изнывал от похоти, но ему понравилось смотреть, как Винсент корчится от удовольствия, и было любопытно увидеть это снова.       Несмотря на всю уверенность, с которой Аластор сделал предложение, внутри он чувствовал себя совсем иначе. Он понятия не имел, что именно предлагает. Стоит начать с малого? Наверняка ручной работы будет достаточно? Но это казалось слишком безопасным. Аластор хотел проверить свою зону комфорта. Он знал логику секса, но был не совсем готов пробовать что-то… проникающее. Он даже не был уверен, какую позицию предпочел бы. Обе казались пугающими по разным причинам.       Аластор чувствовал себя спокойнее, когда фокус был полностью на удовольствии Винсента. Он не хотел, чтобы Винсент пытался довести его до финала, по крайней мере, пока. Винсенту, судя по всему, нравилось чувствовать рот Аластора на своих бедрах. Так что было вполне естественно, что ему понравится рот Аластора… в другом месте. В мыслях он содрогнулся при мысли о члене во рту, но предположил, что оно того стоит — почувствовать, как Винсент рассыпается на части под его языком.       Прежде чем он успел передумать, Аластор снова устроился между бедер Винсента.       — О, да, твою мать, — прошипел Винсент, запуская когти в волосы Аластора.       Аластор недовольно зарычал.       — Руки при себе! Разве я разрешал меня трогать?       — Серьёзно, Ал? Ты такой несправедливый, — пожаловался Винсент, но отпустил его и вцепился в простыни.       Убедившись, что Винсент не будет мешать, Аластор нерешительно лизнул кончик одного из его стволов. Винсент зашипел от прикосновения языка, его бедра дернулись. Его кожа уже отдавала солью — напоминание об океане, несмотря на их сухопутный статус, — а предэякулят сделал вкус еще более солёным. Аластор не назвал бы этот вкус приятным, но он определенно пробовал вещи и похуже. Некоторые грешники, которых он съел за эти годы, были по-настоящему мерзкими. Он больше никогда не станет есть насекомых-грешников, этот урок он усвоил. Аластор даже не подумал бы съесть Валентино, как бы сильно он его ни презирал. Он был уверен, что моль на вкус просто отвратительна.       Он переключил внимание на второй член Винсента, облизывая его от основания до самого кончика. Разницы во вкусе не было — не то чтобы он этого ожидал, просто было любопытно. Аластор понимал, что не сможет запихнуть в рот оба сразу, во всяком случае, не с первой попытки. Он мог увеличивать свою форму и вывихивать челюсть по желанию, так что в будущем возможности определенно были. Но пока он хотел начать с простого.       Поэтому вместо этого он обхватил один рукой и начал ритмично двигать ею. К счастью, тот уже был мокрым, так что дополнительная смазка не требовалась. Обычно Аластору было противно прикасаться к чужому семени, но ему нравилось смотреть, как Винсент извивается, и это на время его отвлекло. Затем он вспомнил о деле и наклонился, чтобы обхватить губами головку обделенного вниманием органа. Ради Винсента он следил за своими зубами, хотя подозревал, что с кровью вкус был бы лучше. Возможно, в следующий раз он попросит предварительно смазать его член кровью.       Он экспериментально соснул головку, удовлетворенный тем, как Винсент застонал под ним. Его бедра дрожали от усилия оставаться неподвижными. Винсент справедливо рассудил, что Аластор накажет его, если тот попытается насадиться на его рот. Аластор твердо намерен был сам задавать темп, и он пришел бы в ярость, если бы Винсент заставил его подавиться из-за своего нетерпения.       Постепенно он забирал всё большую длину в рот, мерно покачивая головой. Он неуклонно увеличивал темп, привыкая к инородному предмету и сосредоточившись на дыхании через нос. К счастью, будучи древним существом с бездонной пастью, он мог вместить большую часть, даже не сглатывая. Он предполагал, что член, застрявший в горле, будет довольно неудобным, как бы приятно это ни было для Винсента.       Рука Аластора продолжала двигать второй член в такт движениям рта. Он с отвращением заметил, что пускает слюни на Винсента, но того, похоже, это не волновало. Тем не менее, Аластор попытался уменьшить беспорядок, слизывая слюну при каждом движении вниз.       Винсент простонал, сильнее сжимая простыни:       — Ох-х, чёрт, как же хорошо. Сделай так еще раз.       Аластор повторил движение, обхватывая член Винсента своим неестественно длинным языком и сжимая. Винсент издал звук, похожий на вопль раненого зверя, и его бедра дернулись — не совсем толчок в рот Аластора, но близко к тому. На этот раз тот решил спустить это с рук, так как ему понравился звук, который издал Винсент. Челюсть начинала ныть, но он игнорировал это, сосредоточившись на реакциях Винсента. Он понял, что финал близок, потому что тело того было напряжено, а стоны становились всё более бесстыдными.       — Черт. Не останавливайся, Ал. Пожалуйста, не останавливайся, — заскулил Винсент.       Аластор чуть не закатил глаза. Зачем ему останавливаться, когда они зашли так далеко? Он может быть жестоким, но в этот момент он был заинтересован в оргазме Винсента не меньше самого Винсента. В конце концов, он ради этого потрудился.       Винсент оторвал бедра от кровати, его костяшки пальцев побелели от того, как сильно он вцепился в простыни.       — О, чёрт, Аластор, я сейчас… Еще чуть-чуть!       Аластор начал отстраняться — не особо горя желанием получить порцию семени в рот — но Винсент отчаянно схватил его за голову, не давая сдвинуться с места. Аластор недовольно зарычал, но эта вибрация только подтолкнула Винсента к краю. Он содрогнулся со стоном, его экран заполнился цветными полосами помех. Его член дернулся в руке Аластора, изливаясь на собственный живот, в то время как другой дергался и выплескивал всё во рту Аластора.       Вкус — это было полбеды, но склизкая текстура жидкости, заполнившей рот, была просто омерзительной. Аластор терпеть не мог прикасаться даже к своему семени, не говоря уже о чужом во рту. Инстинктивно он сжал зубы от отвращения, и его зазубренные клыки пронзили плоть. Кровь хлынула в рот, к счастью, перекрывая паскудный вкус.       — ТВОЮ МАТЬ! КРАСНЫЙ! КРАСНЫЙ! КАКОГО ХЕРА?! — завыл Винсент.       Упс. Аластор отпрянул, унося с собой откушенный член Винсента. Что ж, было бы грубо дать такому продукту пропасть зря…       Аластор с разочарованием обнаружил, что отросток слишком резиновый на его вкус, поэтому проглотил его почти целиком. Экран Винсента горел ярко-красным — его цифровое лицо исказилось в гримасе боли — пока он сжимал свое раненое паховое место и катался по кровати от боли.       — Ради всего святого! Уф, я поверить в это не могу. Я должен был догадаться. Это последний раз, когда я даю каннибалу отсосать! — визжал Винсент.       Аластор, честно говоря, почувствовал себя немного виноватым. Но это была вина Винсента — нечего было силой удерживать его голову. Аластор бы всё равно довел его до конца, будь тот терпеливее. Он же просил держать руки при себе. Но он знал, что Винсент не поверит, что это был несчастный случай, поэтому не стал пытаться оправдываться.       — Ой, прекрати так драматизировать, Винсент. У тебя всё еще остался второй. К тому же, он отрастет.       — Да пошёл ты нахуй! Мне плевать, что он отрастет. Я просил тебя не жрать мой член! Черт, как же больно!       — Ты перестанешь извиваться и дашь мне взглянуть? Аптечка всё ещё у меня.       — Черта с два я подпущу тебя к своему второму члену, ублюдок! — прошипел Винсент.       — Не будь смешным. У меня нет никакого желания жрать твой второй ствол. Он всё равно оказался слишком резиновым.       Винсент надулся.       — Поверить не могу: ты сожрал мой хер и он тебе даже не понравился. Да пошел ты нахуй!       Аластор вскинул бровь.       — Ты бы предпочел, чтобы я был в восторге?       Винсент сверкнул глазами.       — Ну да! Если уж ты собрался сожрать мой член, то хотя бы, блять, получи удовольствие, придурок!       Аластор раздраженно вздохнул.       — Обещаю, в следующий раз, когда я решу полакомиться твоим достоинством, я обязательно его распробую.       Винсент фыркнул.       — Никакого следующего раза не будет, козел. Я впишу в контракт пункт о том, что тебе запрещено жрать мой хер.       — Как скажешь, дорогуша. А теперь, будь добр, посиди смирно? Ты мне всю кровать кровью заляпал.

***

      Винсент потратил почти два часа, изучая их контракт, прежде чем наконец поставить подпись. Аластор считал, что тот чересчур параноит, но, честно говоря, не мог его винить после того, чем закончилась их предыдущая сделка. Если бы он не так горел желанием поскорее всё узаконить, Аластор, возможно, попытался бы впихнуть туда какую-нибудь зловещую лазейку чисто ради забавы. Но в нынешнем виде он был совершенно уверен, что в любом случае остается в выигрыше.       Аластор заставил контракт исчезнуть в сполохе пламени, отправив его в архив к остальным.       — Ну, раз с этим покончено, почему бы мне не приготовить ужин в качестве извинения за то, что я откусил больше обещанного?       Винсент отмахнулся, натягивая пиджак.       — Нет, спасибо, я сегодня ужинаю с Валом и Вел. Мне нужно рассказать им про наши «отношения», прежде чем мы сделаем официальное заявление. Вел меня прибьет, если я не предупрежу наш пиар-отдел заранее. К тому же Вал до сих пор в бешенстве, и я не хочу, чтобы он узнал про всё это «моногамное» дерьмо от кого-то другого.       Аластор не смог скрыть разочарования. Разумеется, он понимал, что Винсент больше здесь не заперт, но всё же надеялся, что они проведут еще немного времени вместе, прежде чем тот снова укатит.       Стараясь казаться безучастным, Аластор уточнил:       — И что именно ты собираешься им наплести? Не думаю, что будет мудро рассказывать кому-либо о фиктивности нашего соглашения, особенно твоим обожающим сплетни коллегам.       Аластор надеялся, что Винсент не раскусит его истинных мотивов: он хотел, чтобы Ви — и особенно Валентино — верили в реальность их романа. Аластор желал, чтобы его права на этот трофей были ясны как день для этой мерзкой моли. Винсент принадлежал ему.       Винсент нахмурился из-за подкола в адрес друзей, но, похоже, серьёзно задумался.       — Хм, возможно, ты прав. Вел и Вал не самые скрытные ребята. Вел слила уже штук шесть наших новинок на стримах еще до официального релиза, а Вал выбалтывает своим шлюхам что угодно, стоит ему только кончить. Наверное, безопаснее, если они будут думать, что всё всерьез.       Аластор изо всех сил старался сдержать восторг.       — Да, я тоже не доверяю постояльцам отеля в плане секретов. Лучше оставить это между нами. Так как ты планируешь объявить о наших отношениях? Я наотрез отказываюсь делать это через те идиотские соцсети, которые ты так любишь.       Винсент самодовольно ухмыльнулся.       — Я так и думал, что ты захочешь по старинке. Поэтому я забронировал нам столик в «Адском Данте» на завтрашний вечер.       — О, «Адский Данте», как роскошно! Я не был там десятилетиями. Они всё еще обслуживают каннибалов? Их тушеные рёбра грешников были просто божественны, — промурлыкал Аластор от предвкушения.       — Если нет, то уверен, они пересмотрят меню, когда узнают, что просит сам Радиодемон, — усмехнулся Винсент. — Я попрошу Вельветт состряпать нам что-нибудь особенное для выхода.       Аластор нахмурился.       — А чем плохи наши обычные наряды?       — Мы должны сделать заявление, Ал. Твой обычный костюм хорош, но он не кричит: «У нас свидание». Поверь мне, Вельветт — лучшая в своем деле. Она не сошьет ничего, что тебе не пойдет.       Аластор видел таланты этой куклы-грешницы, пока торчал в башне. Он не мог отрицать, что её чувство стиля его впечатлило.       — Ну хорошо. Но как обычное свидание донесет до публики, что мы теперь «пара»? «Адский Данте» — заведение довольно закрытое. Мы надеемся, что другие посетители разнесут вести за нас?       Винсент покачал головой.       — Вельветт анонимно сольет наше местоположение прессе. Нам просто нужно сыграть свои роли, а папарацци сделают остальное. Как только новость разлетится, я сделаю официальное заявление в соцсетях, подтверждая слухи. Не переживай, я даже не буду просить тебя о совместном фото.       — Ну, я бы не был столь категоричен, если наряд от Вельветт оправдает твои обещания, — небрежно бросил Аластор.       Антенна Винсента выдала искру от удивления.       — Серьёзно? Ты сфотографируешься со мной?       Аластор отвел взгляд, внимательно изучая пятна крови на кровати. Простыни определенно пора менять.       — Это будет не в первый раз, — процедил он, изображая безразличие. — Но я ничего не обещаю. Посмотрим, что там придумает твоя маленькая подружка.       Винсент ухмыльнулся.       — О, поверь мне, мы будем самой горячей парой во всем Аду.       Аластор хихикнул, эффектно крутанув свой микрофон.       — Дорогой, мы уже ею являемся.       Экран Винсента ярко засветился, он хищно оскалился.       — Чертовски верно.       Между ними повисла жаркая пауза, пока они оглядывали друг друга с ног до головы.       Винсент откашлялся.       — Ладно, мне пора. Они меня заждались.       Аластор постарался, чтобы в голосе не промелькнуло разочарование:       — Что ж, прощай. В какое время мне ожидать твоего возвращения?       Винсент пожал плечами.       — Вернусь завтра утром.       Аластор в замешательстве склонил голову набок.       — Ты не останешься здесь на ночь?       Винсент прищурился.       — Нет? Я теперь могу телепортироваться туда-сюда. Мне вовсе не обязательно здесь спать. Если я буду тут утром, никто и разницы не заметит.       А я замечу, — капризно подумал Аластор.       Вместо этого он сказал:       — А что, если Чарли понадобится поговорить с тобой посреди ночи? Что мне ей сказать?       — Просто скажи, что я в туалете, и отправь мне сообщение на нашей общей частоте. Я тут же перемещусь.       Аластор едва не надулся. Против этого аргумента не попрешь. План был безупречен. Не мог же он просто сказать Винсенту, что хочет, чтобы тот спал здесь. Что он уже привык делить с ним постель.       — Прекрасно. Что ж, приятного ужина, — помахал рукой Аластор, отвернувшись, чтобы скрыть дрожь в своей улыбке.       Винсент хмыкнул.       — Ага, конечно. Уверен, они будут в полном восторге, когда услышат о нас.       — Передавай Валентино мои наилучшие пожелания!