Простое спасибо

      За несколько часов до этого, в глухую полночь, в лабораторию Бакстера пожаловал нежданный гость. Грешник-удильщик был слишком поглощён работой, чтобы заметить хоть что-то: он изучал расчленённое насекомое под микроскопом, время от времени прерываясь, чтобы чиркнуть что-то в блокноте. Лишь когда краем глаза он уловил тёмное пятно, скользнувшее по периферии над ним, до него дошло, что он не один.       Он резко вскинул голову к потолку, где его встретил тёмный силуэт и слишком широкая ухмылка.       — А-а-а! — в ужасе вскрикнул он, чуть не свалившись со стула.       Улыбка Тени дрогнула; он быстро соскользнул по стене, оказавшись на одном уровне с глазами маленького грешника. Тень виновато прижал уши, надеясь выглядеть менее угрожающе. Обычно он обожал пугать грешников, но сейчас пришёл сюда не ради этого. Бакстер заметно взял себя в руки и поправил очки.       — О, ты тень Радиодемона… его домашний питомец?       Тень зарычал, хотя и знал, что Бакстер его не слышит. Видимо, его поза красноречиво выразила недовольство, потому что учёный быстро добавил:       — Не питомец. Понял!       — Эм, итак, тень мистера Аластора… друг? — Тень кивнул, и Бакстер продолжил: — Что привело тебя сюда в такой поздний час? Радиодемону что-то от меня нужно?       Тень покачал головой и приложил палец к тому месту, где должны быть губы.       — Секрет? То есть мистер Аластор не знает, что ты здесь?       Тень кивнул, чувствуя облегчение от того, что этот грешник оказался сообразительным. Невозможность нормально общаться порой жутко раздражала.       — Тебе что-то нужно от меня? — Тень снова кивнул.       Запустив щупальце внутрь себя, Тень принялся шарить в карманном измерении, где хранилось всё, что Аластор туда забрасывал. Найдя искомое, он выложил это на стол перед Бакстером.       Тот с любопытством уставился на куски искорёженного металла и проводов.       — Сломанный… микрофон? Ты хочешь, чтобы я это починил?       Тень нетерпеливо закивал, и его улыбка стала ещё шире.       Бакстер виновато вздохнул:       — Боюсь, я не смогу. Моя специализация — биологическая инженерия. Пентиус всегда больше смыслил в механике. Боюсь, если я попробую, то только ещё сильнее всё испорчу.       Уши Тени поникли, а улыбка погасла.       — Наверняка твой хозя… эм, друг подошёл бы для починки микрофона лучше, чем я?       Тень решительно покачал головой.       — А, понимаю. Ты не хочешь, чтобы он знал.       Тень кивнул.       Он надеялся втайне починить микрофон и вернуть его. Тогда, возможно, Аластор перестал бы так грустить. Несколько часов назад Тень снова почувствовал, как через их связь хлынула печаль. Но с тех пор Аластор уснул. Скорее всего, он проспит ещё несколько часов. Самому Тени сон не требовался, хотя он и любил иногда предаться этому занятию. Он очень надеялся, что микрофон будет готов к пробуждению хозяина.       Тень не мог взаимодействовать с микрофоном напрямую, если только Аластор не делал его осязаемым. Он мог бы использовать щупальца, но работа была слишком деликатной для таких громоздких отростков. К тому же Тень не обладал знаниями Аластора в области радиовещания. Попытка ремонта, скорее всего, нанесла бы больше вреда. Он надеялся, что маленькому учёному повезёт больше.       Бакстер задумался.       — Хм, возможно, я не справлюсь со схемами. Но, по крайней мере, я смогу собрать его воедино.       Тень тут же приободрился и принялся возбуждённо нарезать круги вокруг его стула. Бакстер рассмеялся, глядя на это зрелище.       — Ладно, ладно, я сделаю всё, что смогу. Но если я сделаю это для тебя, ты замолвишь за меня словечко перед господином Аластором, договорились?       Тень энергично закивал.       Он преданно парил рядом, внимательно наблюдая за тем, как Бакстер трудился всю ночь напролёт.

***

      Аластор проснулся от того, что кто-то поглаживал его копыта. Он редко ходил босиком, и даже когда спал, обычно не снимал плотных носков. Ощущение того, что кто-то касается его голых копыт, было запредельно непривычным. Он издал невольный тихий стон, когда коготь нежно коснулся чувствительной шерстки между копытом и рудиментарными пальцами. Движение замерло и прекратилось. Аластор сонно моргнул и обнаружил Винсента, склонившегося над краем кровати. Демон выглядел виноватым, как воришка, пойманный за поеданием печенья.       Винсент избегал взгляда Аластора и неловко прочистил горло.       — Прости, не хотел тебя будить. Я просто подумал, что тебе будет удобнее без обуви. Наверное, стоило их оставить.       Сбитый с толку, Аластор взглянул на свои туфли, стоящие на кровати рядом с ним. Он понял, что, видимо, заснул прямо в одежде. Он помнил, как свернулся калачиком на окровавленных простынях сразу после ухода Винсента, вдыхая густой аромат его крови и чувствуя меланхолию из-за его отсутствия. Но он собирался лишь немного полежать. Когда же он успел вырубиться?       Теперь настала очередь Аластора смущаться. Он резко выпрямился и щелкнул пальцами. В мгновение ока туфли исчезли, простыни сменились на чистые, а костюм превратился в привычную пижаму. Он не мог не заметить разочарованного взгляда Винсента, когда тот посмотрел на его черные носки, прежде чем Аластор спрятал ноги под свежее белье. Аластор решительно проигнорировал внутренний голос, шептавший, что прикосновения Винсента к его копытам были… приятными.       — Который час? — Он поспешно сменил тему.       — Чуть больше шести утра. Можешь поспать ещё, если хочешь, я разбужу тебя к началу работы, — предложил Винсент.       Окончательно проснувшись, Аластор присмотрелся к внешнему виду Винсента. Вместо костюма на нём была обычная рубашка и черные брюки. Его порадовало возвращение красной бабочки Винсента. Аластор считал, что она идет ему куда больше, чем галстук.       С беспокойством он заметил темные круги под глазами Винсента. Это впечатляло, учитывая, что Винсент сам контролировал изображение на своем экране. Должно быть, он действительно вымотался, раз не заметил, как усталость просачивается наружу.       — Выглядишь паршиво, — констатировал Аластор.       Винсент злобно зыркнул на него:       — Ага, спасибо. Тебе того же, козёл.       Аластор вздохнул.       — Я серьезно, ты вообще спал этой ночью? — В голову пришла мысль, и он стиснул зубы. — Или этот мотылёк не давал тебе покоя?       Он бы почувствовал момент, когда Винсент нарушил их контракт, но всё равно должен был удостовериться.       Винсент фыркнул:       — Нет. Вал спал в своей комнате. Он, кстати, в полном бешенстве из-за твоего дурацкого правила о моногамии. Ублюдок, скорее всего, заставит меня ползать перед ним на коленях ради секса, когда всё это закончится. Так что спасибо за это.       Аластор не испытывал ни капли сочувствия к Винсенту и уж тем более к Валентино. Будь его воля, они бы вообще больше никогда не спали друг с другом. Возможно, стоило добавить в контракт хитрую лазейку, навсегда запрещающую Винсенту спать с кем-либо, кроме него. Но он был уверен, что Винсент заметил бы подвох.       — К тому же, я не спал из-за тебя, — добавил Винсент.       Аластор изобразил оскорбленное лицо:       — И как же твоя бессонница стала моей виной?       — Ну, знаешь, тяжеловато спать, когда твоя нижняя половина горит в агонии, придурок.       Аластор виновато покосился на брюки Винсента. Ах, точно.       — Понимаю… Неужели заживает так плохо?       Винсент вздохнул:       — Да нет, нормально. Вел дала мне лечебное зелье этим утром. Сказала, что через час всё полностью заживет. Но такое быстрое исцеление высасывает кучу сил, так что я устал ещё сильнее.       — Тогда тебе стоит поспать, — предложил Аластор, отодвигаясь и приподнимая одеяло в приглашающем жесте.       Винсент покачал головой, хотя было видно, что этот отказ дается ему с трудом.       — Не могу. Если я сейчас усну, то потом уже не встану, а эта чепуха с искуплением обязательна для посещения.       Аластор хитро улыбнулся:       — Мисс Морнингстар сказала, что нам не нужно посещать групповые занятия, пока я не поправлюсь, помнишь? Мы просто скажем ей, что я всё ещё болен.       Винсент закатил глаза:       — Ты и не был болен. У тебя было обычное похмелье.       — Ну же, Винсент, все мы иногда лжем, чтобы отлынивать от работы.       — Не я. Я не беру больничных, — проворчал он, но при этом уже скидывал ботинки и забирался в кровать рядом с Аластором.       — Ну вот, тем более стоит попробовать! Ты давно это заслужил, — сказал Аластор, заботливо укутывая Винсента одеялом до самого пояса.       Как только его монитор коснулся подушки, экран Винсента погас. Из-за особенностей его плоской головы Винсент спал на спине. Его руки покоились на подушке по обе стороны от головы в позе «кактуса». Его грудь мерно вздымалась, и Аластор понял, что если прислушаться, можно услышать, как под одеждой подрагивают его жабры.       Наверняка Винсент не хотел бы, чтобы его одежда помялась, — оправдал себя Аластор, взмахнув рукой в воздухе, чтобы магически раздеть его до боксеров. Одежда Винсента аккуратно сложилась на одном из кресел в комнате, и Аластор сделал вид, что забыл о возможности создать вместо этого пижаму. Винсент всё равно говорил, что пижамы — это глупость, — рассудил он.       С любопытством Аластор уставился на верхние жабры Винсента, видневшиеся над краем одеяла. Он внимательно наблюдал за ним — проверяя, точно ли тот спит, — прежде чем протянуть коготь и провести им по тонкой плоти ближайшей жаберной щели. Горячий воздух коснулся его руки, когда Винсент выдохнул, сопровождая это слабым жужжанием. Если бы Аластор разбирался в технологиях, он бы сравнил это со звуком кулера перегруженного ноутбука.       Когда Винсент не шелохнулся, Аластор осмелел и скользнул пальцем в теплую щель. Винсент лапал мои копыта, пока я спал, — сказал себе Аластор, — так что это справедливо, если я тоже потрогаю его во сне.       Внутри было слегка влажно, заметил он, почти как во рту. Удивительно, но эта мысль не вызвала у него отвращения, которое должно было возникнуть. Вероятно, из-за нечеловеческой природы органа Аластор чувствовал скорее любопытство.       Он надавил пальцем глубже, гадая, как далеко тянется эта полость. Доберётся ли он до сердца Винсента, если продолжит? Эта мысль вызвала у него трепет. Вместо этого его палец наткнулся на мягкие складки, которые прогибались под его касанием.       Винсент резко вдохнул, когда коготь задел бахромчатые края, и жаберная щель рефлекторно сжалась вокруг его пальца.       Аластор не мог понять, была ли эта реакция вызвана болью или удовольствием. Обе возможности интриговали его. Он замер, пристально глядя на экран Винсента, и почувствовал облегчение, когда тот остался темным. Тем не менее, он убрал руку. Не стоило рисковать и попадаться за таким занятием. Возможно, он осмотрит их поближе в другой раз, предпочтительно — когда Винсент будет бодрствовать.       Осторожно Аластор придвинулся ближе, прижимаясь к боку Винсента. Его кожа была приятно прохладной по сравнению с теплом Аластора, и он поймал себя на том, что расслабляется от этого контакта, положив голову ему на грудь, как в ту ночь. Он убеждал себя, что отодвинется задолго до того, как Винсент проснется. Ему просто хотелось еще немного насладиться близостью. Аластор слушал мерный стук сердца Винсента — лениво гадая, механический этот орган или мясной, — и этот звук убаюкал его, погружая обратно в сон.

***

      Звук стука в дверь вырвал Аластора из забытья, но в голове была тяжесть от долгого сна. Он не планировал засыпать снова. Сколько времени прошло с утра? Он попытался сесть, но обнаружил, что прижат рукой, обнимающей его за талию. Хватка Винсента усилилась, когда Аластор дернулся.       — Нет, не уходи… — пробормотал Винсент во сне.       Аластор почувствовал, как в груди вскипает нежность. Возможно, он мог бы остаться ещё ненадолго? Наверняка тот, кто стоит за дверью, уйдёт, если его игнорировать…       — Ещё пять минуточек, Вал… — добавил Винсент сквозь сон.       Нежность в груди Аластора мгновенно увяла и сменилась холодным бешенством. Он грубо ткнул Винсента локтем в живот, вырываясь из его хватки.       — Ой, какого хрена?! — вскрикнул Винсент, хватаясь за живот, пока его экран мигал, возвращаясь к жизни. Он в замешательстве посмотрел на себя: — Погоди, а где, мать твою, моя одежда?       Стук возобновился.       — Аластор? Вокс? Это Чарли! Простите за беспокойство, но…       Дверь распахнулась настежь, и в комнату вплыла крошечная икона стиля.       — Да поторапливайтесь вы уже, блядь! У меня нет на вас целого сраного дня! — Вельветт одарила их ядовитым взглядом.       Чарли вбежала следом за ней с виноватым видом.       — Простите, простите! Я не смогла её остановить. Надеюсь, мы ничего не прервали!       — А я надеюсь, что прервали! Фото этих двух ископаемых в койке точно стало бы вирусным! — хихикнула Вельветт, вскидывая телефон, будто собираясь щелкнуть их прямо в постели.       — Вельветт, нет! — предостерегающе рыкнул Винсент, натягивая одеяло, чтобы прикрыть грудь.       Аластор позаботился о том, чтобы их силуэты на экранах утонули в радиопомехах, пока он выбирался из постели.       — Я бы попросил тебя воздержаться от снимков без моего согласия, дорогуша.       Она надула губки, но пожала плечами.       — Фу. С тобой никакого веселья. Плевать. Вы готовы узреть мой шедевр или как?       — Полагаю, это значит, что костюмы готовы? — оживился Винсент, выбираясь из постели.       Чарли густо покраснела, увидев его в неглиже, и отвела взгляд. Винсент даже не потрудился прикрыться.       — Разумеется! На кой чёрт я бы ещё приперлась в эту дыру? Я хотела доставить их лично, — объявила Вельветт, эффектно взмахнув длинным хвостом своих волос.       Вельветт щелкнула пальцами, и пижама Аластора испарилась. Она также материализовала в комнате гигантское зеркало, чтобы они могли собой полюбоваться. Аластор обнаружил на себе ансамбль в латиноамериканском стиле. Его черные сапоги были на золотых каблуках, а носки украшали большие красные сердца под маленькими золотыми сердечками. На нем были длинные черные брюки: одна штанина расшита узором из роз и лоз, а на бедре другой красовалось маленькое розовое сердце. Его пояс, украшенный красными сердцами в золотой окантовке, заканчивался двумя свисающими золотыми кистями. На нем был белый укороченный жакет, декорированный похожими кистями и розово-красными сердцами. Шею облегал серебряный чокер. Даже его монокль принял форму маленького сердечка. Обычно Аластор счел бы такой избыток сердец перебором, но, к своему удивлению, он обнаружил, что наряд ему весьма по душе.       Он покосился на костюм Винсента. Его наряд был преимущественно белым, в противовес черному Аластора. На нем были простые белые сапоги на каблуках и облегающие белые брюки с четырьмя золотыми пуговицами на талии. Его длинное белое пальто доходило до щиколоток; на груди красовались два симметричных красных сердца, соединенных посередине золотой цепочкой. Подкладка пальто была нежно-розового цвета с голубыми сердечками по подолу под золотой каймой. Его светло-голубая рубашка была украшена едва заметным цветочным узором чуть более темного оттенка, а воротник был поднят, обрамляя золотое ожерелье-стойку, зеркально отражающее серебряное ожерелье Аластора. Красная точка на его маленьком цилиндре тоже превратилась в сердечко.       — Ого! Вы двое выглядите потрясающе! — ахнула Чарли.       — Естественно, это же мой дизайн, — ухмыльнулась Вельветт, с гордостью оглядывая их.       Винсент покрутился из стороны в сторону, любуясь отражением.       — Должен признать, Вел. В этот раз ты превзошла саму себя.       — Да, должен сказать, ты проделываешь фантастическую работу, душенька, — похвалил её Аластор.       — Так по какому случаю торжество? — полюбопытствовала Чарли.       — Ну, раз уж после двухдневного отдыха я чувствую себя гораздо лучше, Винсент предложил отпраздновать это ужином. Это будет наше первое официальное свидание как пары, так что он хотел, чтобы мы оделись соответствующе. Разве он не прелесть? — промурлыкал Аластор, нежно потянув за цепочку на груди Винсента, чтобы притянуть его ближе.       Лицо Винсента вспыхнуло, и он нервно хохотнул:       — Ага, это я! Я сама прелесть.       — О-о-о, вы такие милашки! — воскликнула Чарли.       — Фу, какая гадость! — одновременно с ней простонала Вельветт.       — Ну, не стой столбом, Вельветт, сфотографируй нас, — Аластор принял позу.       Винсент уставился на него, разинув рот.       — Серьёзно?       Аластор пожал плечами.       — А что? Я ведь сказал, что разрешу, если наряды мне понравятся, не так ли?       — Мать твою! Вельветт, быстрее, пока он не передумал! — прошипел Винсент.       Вельветт начала командовать, как им встать, и материализовала розу в руке Винсента. Она сделала снимок и принялась что-то настукивать в телефоне.       — Ты не против, если я выложу это у себя, раз уж я дизайнер этих шмоток? — спросила Вельветт у Аластора. Тот был приятно удивлен, что она сначала спросила.       — Ну разумеется, твои дизайны должны получить признание, которого заслуживают. Полагаю, ты не возражаешь, Вокс?       — Конечно, только не забудь меня тегнуть.       Ногти Вельветт застучали по экрану.       — Само собой. Думаю, тегну ещё «Отель Хазбин», раз уж у этого динозавра нет соцсетей.       Аластор не поддался на провокацию. Его вполне устраивало полное неведение о том, какая грязь таится в интернете. Ему и от Энджела хватило спойлеров.       — О, спасибо! Было бы здорово! — запищала от восторга Чарли.       Вельветт нажала «опубликовать» и развернула экран, чтобы показать им.       — Готово! Поздравляю с хард-ланчем.       — С хард-чем? — переспросил Аластор.

Официальный аккаунт Вельветт

ЛЮБОВЬ В РАДИОЭФИРЕ 📻📺❤️💙

https://drive.google.com/file/d/1UNGQaYaig_jiUIjNhx4IPEVo5ssCgDqV/view?usp=drivesdk

#ОТВЕЛЬВЕТТ #ТОТСАМЫЙВОКС #ОТЕЛЬХАЗБИН