Простое спасибо

      В 1916 году юный Винсент Уиттман прочитал в местной газете о печально известных нападениях акул в Нью-Джерси. Эта история что-то в нём пробудила, и он мгновенно стал одержим. За две недели пострадали пять человек, и только один выжил — ребёнок немногим младше самого Винсента. К его разочарованию, через неделю после нападений некий Майкл Шляйссер поймал во время рыбалки в заливе Раритан акулу длиной 2,3 метра и весом 147 килограммов, и нападения прекратились. СМИ прозвали её «джерсийским людоедом» после того, как в желудке молодой большой белой акулы нашли человеческие останки. Поскольку новых нападений больше не предвиделось, Винсент собрал все газетные статьи, которые смог найти на эту тему, и составил из них альбом. Он с благоговением рассматривал фотографию мистера Шляйссера, стоящего позади массивного чучела существа. Это было самое великолепное зрелище, которое Винсент когда-либо видел.       В местной библиотеке информации об акулах было прискорбно мало. До тех нападений большинство людей воспринимали их просто как очередную крупную рыбу. Никто даже не верил, что акула может укусить человека, не говоря уже о том, чтобы убить. Поэтому на том историческом этапе исследований этих существ почти не проводилось. Ему удалось найти лишь несколько научных статей, написанных человеком по имени Джордж Говард Паркер. Текст был сложноват для его возраста, но Винсент всё равно вчитывался в каждое слово. Пара публикаций Паркера была посвящена виду акул под названием американская кунья акула, по-научному — Mustelus canis.       Много лет спустя Винсент узнает, что акулы на самом деле вовсе не гладкие, скорее их кожа напоминает наждачную бумагу. Несмотря на неверное название, Винсент загорелся идеей о том, что акулы похожи на собак. Винсент обожал собак, но родители не разрешали ему завести питомца. Он начал мечтать о том, чтобы вместо этого завести акулу. Ему было интересно, преданы ли акулы так же, как псы. Если он подружится с одной из них, будет ли она есть людей ради него? У Винсента был длинный список тех, кого он с удовольствием скормил бы акуле, будь у него такая возможность. Например, Билли Джонса, который точно сжульничал и выиграл любимый шарик Винсента на перемене.       Однажды вечером Винсент только закончил читать очередную статью с подробностями нападений и вклеивал её в альбом, когда его отец вернулся с работы. Отец Винсента был суровым человеком, почти не проявлявшим нежности к единственному сыну. Мальчик быстро усвоил, что у отца нет терпения к его излияниям, о чём бы ни шла речь. К счастью, мать баловала его, даже если считала его последнее увлечение чересчур мрачным.       Отец окинул взглядом разбросанные по полу гостиной обрывки газет, из которых Винсент вырезал статьи.       — Что за чёртов беспорядок?       Винсент поспешно начал убирать бумаги.       — Прости, отец, я собирался всё прибрать, обещаю.       Отец нахмурился, глядя на альбом на полу.       — Что это ты делаешь?       — Просто домашнее задание, сэр, — солгал Винсент, запихивая обрезки бумаги в мусор. Он молился, чтобы отец не стал присматриваться слишком внимательно. К несчастью, Бог, похоже, никогда не был на стороне Винсента, потому что отец нагнулся и поднял альбом. В животе у Винсента всё похолодело: он видел, как лицо отца всё больше искажается гневом, пока тот перелистывает страницы.       — Тебе нужно перестать забивать голову этой чепухой! Мы с матерью платим немалые деньги за твоё образование, Винсент. Тебе нужно сосредоточиться на учёбе, а не на этой галиматье.       — Я учусь, отец! Это просто хобби, — настаивал Винсент, пытаясь забрать альбом, но отец держал его слишком высоко.       — Твоя одержимость этими мерзкими тварями — пустая трата времени! Как ты рассчитываешь когда-нибудь содержать семью, если тратишь всё время на развлечения? Думаешь, сможешь стать каким-нибудь рыбьим учёным? В этом нет денег, Винсент!       Винсент уже начал грезить о том, чтобы стать зоологом, как Г. Х. Паркер, но слова отца раздавили эти мечты ещё до того, как они успели обрести форму.       Он старался, чтобы разочарование не просочилось в его голос, когда ответил:       — Конечно нет, отец. Это просто ради забавы, клянусь.       — Читать о смерти не должно быть забавно, Винсент. Это тошнотворно! У тех людей были семьи. Если хочешь знать моё мнение, нужно истребить этих бестий до последней. Они — угроза человечеству!       Винсент хотел возразить. Акула не виновата. Она просто была голодна. Те люди плавали в её доме. Если они не хотели быть съеденными, им не следовало заплывать на территорию акулы. Но он знал, что это лишь сильнее разозлит отца, поэтому промолчал.       Он покорно опустил глаза в пол.       — Могу я получить свою книгу назад, сэр?       — Нет, не можешь. Я от неё избавлюсь. Тебе пора покончить с этой нелепой одержимостью. Может, без неё ты сможешь сосредоточиться на том, что действительно важно.       — Нет! — отец Винсента вскинул бровь, не впечатлённый его вспышкой, и мальчик тут же понизил голос. — Я… я хотел сказать, пожалуйста, не надо, сэр. Я не позволю этому отвлекать меня от учёбы. Я сосредоточусь на оценках, обещаю.       Отец не слушал, он уже направлялся к камину.       — Это для твоего же блага, Винсент.       Винсент с ужасом наблюдал, как отец швырнул альбом в огонь. Часы работы уничтожены прямо на глазах. Он тратил собственные карманные деньги на эти газеты. У него не было средств, чтобы заменить их. В тот момент он понял, что с отцом невозможно договориться. Его не волновало, счастлив ли сын, — ему было нужно лишь послушание.       Прошли годы, но любовь Винсента к акулам никуда не исчезла. Однако он перестал говорить о своих увлечениях при семье, даже при матери. Он понял: единственный способ добиться уважения отца — стать успешным. И он поклялся стать ещё более успешным, чем его отец. Может быть, тогда тот наконец его выслушает.

***

      Вокс приготовился к насмешкам Аластора. Он ожидал, что Радиодемон рассмеётся ему в лицо и скажет, что «папочкины проблемы» Вокса вряд ли сравнятся с избиениями расистами… и он был бы прав. Человеческая жизнь Вокса была лёгкой по сравнению с жизнью Аластора. Он родился белым мужчиной в богатой семье. Его трудности казались нелепыми на фоне того, через что прошёл Аластор. Ему было по-настоящему неловко делиться своим опытом после того, что рассказал Аластор. В конце концов, стоило попроситься первым.       Но вместо этого Аластор молчал все пять минут, пока Вокс говорил; на его лице застыло нечитаемое выражение. Когда Вокс рассказал о том, как альбом бросили в огонь, Тень материализовался у его ног и прислонился головой к его бедру. Вокс мог поклясться, что Аластор сегодня запретил ему липнуть, так что он был удивлён тем, что Аластор позволил Тени стать осязаемым. Но он был благодарен за это — поглаживание его ушей успокаивало, пока он заканчивал свой рассказ.       Когда он замолчал, Аластор внимательно изучил распечатку в своей руке.       Его тон был нейтральным, когда он спросил:       — Как ты думаешь, чего пытался добиться твой отец?       Вокс хотел ответить с гневом, но попытался поставить себя на место отца.       — Наверное, он хотел устранить отвлекающий фактор, чтобы я сосредоточился на учёбе. Хотел, чтобы я вырос успешным человеком.       Тень издал грустный тихий писк и уткнулся головой в его бедро. Вокс с благодарностью почесал его за ухом.       Брови Аластора дрогнули в едва заметном намёке на хмурость, прежде чем лицо снова стало нейтральным.       — …И чему же это тебя научило?       Вокс обдумал вопрос.       — Это научило меня лучше скрывать свои интересы. Не позволять отцу видеть, кто я на самом деле. Притворяться послушным сыном, которого он хотел видеть, пока я не смогу доказать ему, что достоин его уважения.       Не то чтобы это когда-нибудь сработало. Отец ни разу не сказал, что гордится им, даже после того, как он пробился и убил на пути к вершинам телесети. Каждый раз, когда он навещал дом — а это случалось всё реже, чем больше росло его влияние — родители никогда не спрашивали о его карьере. Единственное, что их интересовало, — не нашёл ли он «порядочную женщину, чтобы остепениться». К моменту смерти он так и не женился и не завёл семью, как они того хотели, так что в глазах отца он умер неудачником.       Аластор уставился на листок перед собой, явно недовольный списком вопросов, пока наконец не остановился на одном:       — Итак, что вы предпримете в будущем, чтобы исправить подобную ситуацию?       Вокс сухо рассмеялся.       — Ну, я больше не ребёнок. Если бы сейчас кто-то выказал мне подобное неуважение, я бы его прикончил. Но, каким бы ублюдком он ни был, не думаю, что смог бы убить собственного отца.       Наступила долгая пауза, прежде чем голос Аластора затрещал в его сознании.       — Я убил своего отца.       Вокс удивлённо вскинул бровь. Аластор редко говорил о своей человеческой жизни, за исключением своих жертв, и никогда не упоминал семью. Он явно не хотел обсуждать это на публике, раз предпочёл их частный канал связи.       Вокс не удержался от расспросов.       — Убил? Почему?       Аластор ничем не выдавал их тайный разговор: он просто изучал листок перед собой, заметно избегая взгляда Вокса. Тень перебрался от Вокса к Аластору, набросился ему на плечи и уткнулся носом в шею. Аластор не пытался его прогнать или отругать, но и не коснулся его.       — Мой отец был богатым белым человеком, почти как твой. Maman была их горничной, когда он изнасиловал её. Она не могла позволить себе уволиться, а полиция не стала бы помогать такой, как она, поэтому она молча терпела неоднократные издевательства. Её уволили, когда он узнал, что она всё равно беременна. Он не проявлял интереса к встрече со своим незаконнорождённым сыном, я никогда не знал своего отца. Maman вырастила меня одна, и мне от этого было только лучше. Я узнал, кем он был и что он с ней сделал, только после смерти матери. Я подслушал, как двое кузенов maman сплетничали об этом на её похоронах. И я взял на себя смелость найти этого человека и предъявить ему обвинения за то, что он с ней сотворил.       Лицо Тени исказилось, из его груди вырвалось низкое рычание, пока Аластор рассказывал об этом человеке.       — Пока я искал его, я обнаружил, что maman была не первой из его прислуги, подвергшейся насилию, и уж точно не последней. Я даже не знаю, сколько у меня там сводных братьев и сестёр, и, честно говоря, мне плевать. Он был первым человеком, которого я убил. Я не стал его есть — вкус к человеческой плоти я открыл гораздо позже. Впрочем, я бы всё равно не стал мараться его гнилым мясом. Во мне и так было достаточно этого человека, больше, чем мне хотелось бы. Когда я проснулся в Аду с этой бледной кожей, это лишь подтвердило то, что я всегда знал. Каждая злая часть меня досталась мне от того человека. Любая доброта, которую дала мне маман, не последовала за мной сюда.       Вокс подумал, не поэтому ли Аластор выпрямляет волосы — ведь это была черта, доставшаяся ему от матери. Ему стало тошно от этой мысли. Вокс не мог поверить, что у него хватило наглости жаловаться на своего отца, когда отец Аластора был во много раз хуже.       — Ты всё сделал правильно. Этот ублюдок заслуживал смерти. И твоя мать, и ты заслуживали лучшего!       Аластор поднял глаза от листка, и в них промелькнула редкая мягкость.       — Как и ты, cher.       Вокс решительно покачал головой.       — Мой отец — ничто по сравнению с твоим. Мне ещё повезло.       Тень нахмурился, протестующе проблеяв. Аластор протянул руку и положил её на колено Вокса.       — Это не соревнование, Винсент. Жестокость твоего отца, возможно, не стоила того, чтобы его убивать, но в тот день он убил часть тебя. Я рос без отца, но maman была чудесным родителем. Она лелеяла мои мечты и говорила, что я могу стать кем захочу, что бы ни твердило мне общество. Без её поддержки у меня никогда не хватило бы уверенности сделать карьеру на радио. Тот факт, что ты добился всего, чего добился, без подобной поддержки со стороны родителей, достоин гордости.       Вокс положил ладонь поверх руки Аластора и сжал её.       — Спасибо, Ал. Это много значит.       — Ну и тишина у вас тут, — голос Вэгги прервал нежный момент.       Аластор отдёрнул руку и скрестил их на груди.       — Мы просто обрабатываем информацию. Разве не в этом смысл упражнения? Ты сказала не судить и не пытаться решить проблему, а просто задавать вопросы. Что ж, мы задали свои вопросы и теперь размышляем над ответами. У тебя есть претензии к нашему участию?       Вэгги нахмурилась, но явно не могла отрицать, что они выполнили упражнение правильно.       — И что же вы двое вынесли из сегодняшнего занятия?       Вокс решил ответить сам:       — Мы с Аластором поняли, что в жизни не могли должным образом заявить о себе, поэтому сейчас важно отстаивать свои интересы.       — Именно, дорогуша. В конце концов, наш голос — наш самый мощный актив, — улыбнулся Аластор.       Вэгги подозрительно прищурилась.       — ...Ясно. Ну, это хорошо, я полагаю. Вы оба чувствуете себя услышанными, понятыми и уважаемыми?       — Я — да, — искренне ответил Вокс. Он никогда никому не рассказывал о том, что сделал его отец, и было приятно облегчить душу, даже если это было немного неловко.       — Как и я. Вокс — отличный слушатель. Всегда им был, — искренне сказал Аластор, одарив Вокса игривой улыбкой.       Вокс так и засиял от комплимента.       — Ну, у тебя такой чудесный голос, дорогой.       Аластор хихикнул, а Тень счастливо зажмурился.       — О, вечно ты такой очаровашка!       Вэгги скорчила гримасу при виде их неприкрытого флирта.       — Ладно, народ, на сегодня всё. Можете оставить распечатки себе и практиковать это упражнение вместе в свободное время. Спасибо, что пришли, надеюсь увидеть вас завтра.       Аластор встал, стряхивая Тени со своих плеч. Существо бросило на Вокса тоскливый взгляд, прежде чем растаять в тенях, возвращаясь туда, где оно обитает, когда не находится рядом с Аластором.       Вокс подумал, что ему стоит решить, чем заняться сегодня, раз уж обязательный сеанс терапии окончен. Наверное, стоило бы заняться налаживанием связей, но это казалось бессмысленным, учитывая, как хорошо продвигаются его отношения с Аластором.       Аластор остановился в дверях, обернувшись к Воксу через плечо.       — Не желаешь составить мне компанию, пока я снова поработаю, дорогуша?       Вокс оживился:       — С радостью!       Он соскочил со стула и последовал за Аластором в коридор.       На полпути Аластор произнёс:       — Так расскажи мне поподробнее об этих нападениях акул в Нью-Джерси.       Глаза Вокса загорелись от восторга.       — Ну, первой жертвой был 23-летний парень по имени Чарльз Эптинг Вансант...