За тремя степями

Отабек не мог оставаться в ауле. Стены юрты давили на него, взгляды людей жгли кожу. Он брал лук, садился на коня и уезжал в степь.

В первый день после похорон он уехал на рассвете и вернулся затемно, с двумя зайцами и фазаном. Мать молча приняла дичь, но ничего не сказала. На второй день он снова ускакал. Когда солнце поднялось выше, он услышал топот копыт позади. Обернулся — Юра. На рыжем коне, который был подарком Нурлана. Отабек остановил коня. Юра подъехал, осадил коня рядом. Посмотрел на Отабека, потом на степь впереди. — Можно с тобой? Отабек кивнул. Они поскакали дальше молча. Слов не было. Только ветер, степь и стук копыт. Через час Отабек заметил следы джейрана. Жестом показал Юре, спешился. Юра последовал. Они двигались бесшумно, как в детстве, когда Отабек учил Юру охотиться. Джейран пасся в лощине — красивый самец с изящными рогами. Отабек натянул лук. Прицелился. Выстрел. Мимо. Джейран метнулся прочь, исчез за холмом. Юра посмотрел на Отабека. Тот никогда не промахивался. Отабек опустил лук. — Извини. Юра покачал головой, сел на большой камень. Достал флягу с водой, сделал глоток, протянул Отабеку. Отабек сел рядом, выпил. Вода была прохладной, с привкусом кожи. Они сидели молча. Степь простиралась до горизонта — желтая трава, редкие кусты, бесконечное небо. — Завтра, — наконец сказал Юра. — Знаю. Снова молчание. — Екатерина... — начал Юра, но осекся. Отабек ждал. Юра смотрел вдаль. — Она не справляется, — закончил Юра. — Совсем. — Знаю, — повторил Отабек. — Мать говорит, что она будет жить с твоими родителями. Не с тобой. — Так лучше. Юра кивнул. Потом вдруг резко спросил: — А ты? Ты как? Отабек пожал плечами. — Справляюсь. — Врешь. Отабек посмотрел на друга. Юра смотрел на него прямо, и в зеленых глазах было что-то... острое. Понимающее. — Справлюсь, — поправился Отабек. Юра усмехнулся, но без радости. — Всегда справляешься. Сильный Отабек. Воин. Защитник. — Не мое дело выть на луну, — Отабек встал, пошел к коню. — Нурлан мертв. Екатерина вдова. Обычай есть обычай. Все просто. — Да, — тихо сказал Юра за спиной. — Все просто. Но в голосе его было что-то, что заставило Отабека обернуться. Юра сидел на камне, смотрел себе под ноги, и плечи его были напряжены. — Юра... — Поехали, — Юра встал, пошел к своему коню. — Пока светло, можем дальше зайти. Они ехали до вечера. Добыли двух зайцев — на этот раз Отабек не промахнулся. Возвращались, когда солнце уже касалось горизонта. У границы аула Юра остановил коня. — Отабек. — Да? Юра молчал. Потом: — Ничего. Просто... увидимся завтра. — Завтра, — кивнул Отабек. Они разъехались в разные стороны. Отабек смотрел ему вслед, пока силуэт не растворился в сумерках. Что-то сжалось в груди. Что-то неназываемое. Он развернул коня, поехал домой. На третий день Юра снова нашел его в степи. Они доехали до предгорий, где текли холодные ручьи. Спешились у воды. Напоили коней. Сели на берегу. — Последний день, — сказал Юра, глядя на воду. — Да. — Хочешь поговорить? — О чем? Юра пожал плечами. — Не знаю. О чем угодно. Или ни о чем. Отабек молчал. Что можно было сказать? Что завтра его жизнь изменится? Что он не хочет этого? Что в груди давит что-то тяжелое, когда он думает о Екатерине? Что единственное, что помогает дышать — это эти поездки в степь, с Юрой рядом? Но все это нельзя было сказать вслух. — Нурлан любил ее, — вдруг сказал Отабек. — Екатерину. Очень любил. — Знаю. — Я не смогу. Любить так. Юра посмотрел на него. — Не должен. Обычай не требует любви. Только защиты. — Но это... — Отабек сжал кулаки. — Неправильно. Брать женщину, которая любит другого. — Что правильно? — Юра усмехнулся. — Оставить ее вдовой? Без защиты? Это правильно? — Нет. — Вот и ответ. Отабек покачал головой. — Ответа нет. Есть только долг. Они замолчали. Ручей журчал, ветер шелестел в траве. Где-то кричала птица. Юра лег на траву, закрыл глаза. Отабек смотрел на него. На светлые волосы, на бледную кожу, на длинные ресницы. На руки, сложенные на груди. Что-то внутри сжалось сильнее. Отабек лег рядом. Не близко. На расстоянии. Они лежали молча, пока солнце не начало клониться к закату. — Отабек, — позвал Юра, не открывая глаз. — Да? — После завтра... все будет как раньше? Отабек не знал, что ответить. Он сам не знал. — Будем стараться, — наконец сказал он. Юра открыл глаза, посмотрел на небо. — Да. Будем стараться. Но оба они знали, что это ложь. Все уже изменилось. В тот момент, когда умер Нурлан. Когда Отабек начал замечать вещи, которые не должен был замечать. Когда Юра начал смотреть на него взглядом, который было больно встречать. Все изменилось.