Chapter 5: Truth or dare?
16 декабря 2025 г., 18:19
— Бля, Алекс, прочти дальше чат!
Чат Пилотов Формулы-1 (FIA'ck you)
lewishamilton: «Я очень извиняюсь, но вы ЕБАНУТЫЕ?! ЧТО ЭТО *три вложения*» estebanocon: «Как хорошо, что я отказался...» liamlawson30: «ВЫ ЕБАНУТЫЕ, ЗАЧЕМ ВЫЛОЖИЛИ ЭТО В ИНСТАГРАМ?!!!!?!?!??!» isackhadjar: «На 100% согласен с Лиамом. Это пиздец, ребят. Полный» Алекс медленно поднял взгляд на друга. — Куда выложили?... Что там за фотки?***
— Олли, налей мне еще, я чувствую, что трезвею! — Ландо, это десятый шот, может, хватит? Ты уже в хлам, — настойчиво произнес Олли, но Ландо все равно протянул ему бокал, мол, отъебись и выполняй просьбу. — Так, следующая очередь Оскара. Правда или действие? — Карлос, как главная заводила вечера, взял кое-что из плана Норриса на заметку. И началась пытка, потому что Расселу попалась карточка выложить ту самую фотку с комнаты пилота, где кто-то пририсовал на его голый торс купальник. Он готов был прибить испанца вилкой за такое. Оскар тоже был пьян. Достаточно сильно, чтобы вообще согласиться на такие игры. Они ему никогда не нравились, но раз уж играют все, то он не будет отделяться от коллектива. — Правда. — Ты скучный, — буркнул Ландо, опустошив еще один бокал джин-тоника. — Я не скучный, а собранный. — Пф! Собранный! Оскар, ты растекся по ковру, как кисель, и ты говоришь про собранность? Пиастри вытянул карточку с надписью «правда», быстро пробежался глазами, и поспешил спрятать ее себе за спину. — Ну, что там? Оскар, не тяни резину, — Макс был единственным в полуадекватном состоянии, хотя в скором времени грозился присоединиться к остальным. — Я не буду на это отвечать. — И говорит, что не скучный! — сказал Берман, подталкивая Кими в бок, чтобы тот не уснул. — Тяни карточку действия, если не хочешь отвечать. — Блять, ладно! И он вытянул. Это была подстава чистой воды, Оскар чувствовал это даже своим затуманенным разумом. Карлос явно тасовал карты, другого объяснения быть не может. — Я... Она пустая. — Покажи, — Кими бодро протянул руку к Оскару, но тот отпрянул. — Ну вот, видишь? Значит, не пустая! Рассказывай что там. — Да блять, в «правде» написано: «Хотели бы вы поцеловать человека напротив», а в действии «Поцелуйте человека напротив». Это нечестно. Шарль начал что-то судорожно искать в кармане. — Что ты делаешь? — Алекс доедал последнюю устрицу. — Надо запечатлеть момент, — ответил Леклер, вытаскивая телефон. — Ал, у тебя там был палароид, доставай! Австралиец повернулся, с неподдельным удивлением глядя на друзей. — Ребят, вы серьёзно?... Это шутка? Я не буду этого делать. — Будешь. Таковы правила, Оскар. Мы в начале все пообещали все выполнять. — Вот именно! Я же выложил ту фотку! — Рассел прав, Оскар. Давай-давай. Оскар перевел взгляд на сидящего напротив Ландо. Тот не понимал и половины того, о чем говорят остальные. Он был настолько пьян, что даже удерживать сидячее положение стоило непосильного труда. Его взгляд бегал по лицу британца, пытаясь уловить хоть какую-нибудь реакцию. Её не было. Будто Норриса вообще не волновало, что сейчас происходит. Пиастри тяжело выдохнул, медленно обошёл Карлоса и Джорджа и присел на колени рядом с напарником, заглядывая тому в глаза. Помутненный взгляд зеленых глаз, слегка приоткрытые губы... Твою мать! Он ощутимо взял Ландо за подбородок, чтобы приподнять его голову, зажмурил глаза и сократил последнее расстояние между ними. Ландо замер от шока. Он не слышал задания, не слышал щелчка фотоаппарата, смеха Шарля и Алекса, отборный мат Джорджа и ликующий возглас Сайнса. Он просто... был. Был в этом моменте, который, казалось, длился вечность. Губы Оскара не двигались, они просто касались губ Ландо. Почти невесомо. Оскар уже начал отстраняться, его лицо горело от стыда и выпитого, когда голос Карлоса прорезался сквозь остальные: — Эй, эй, эй! Что это было? Птичка пролетела? Простое касание губ — это не поцелуй! Это не считается! Все взоры снова устремились на них. Оскар, бледнея, попытался что-то возразить, но слова застряли у него в горле. Он был готов на всё, лишь бы этот кошмар закончился. Денег дать Сайнсу, что ли? И тогда случилось неожиданное. Ландо, чьё сознание до этого момента плыло где-то в густом, сладком тумане, отозвался на вызов. Возможно, сработал инстинкт соревнования или любой другой повод... Его зелёные глаза, за секунду до этого мутные и безучастные, внезапно сфокусировались на лице Оскара. В них мелькнула решимость, дикая и необъяснимая. — Ладно, — хрипло прошептал Ландо, и его руки, до этого безвольно лежавшие на коленях, пришли в движение. Одной рукой он грубо схватил Оскара за затылок, не давая тому отпрянуть. Другая уперлась в его плечо, притягивая ближе. Не было ни нежности, ни вопроса — только пьяная, властная уверенность. Оскар успел лишь широко открыть глаза от неожиданности, прежде чем Ландо снова прижался к его губам. Но теперь это было не просто слабое касание, это был настоящий, глубокий, беспорядочный поцелуй, полный вкуса джин-тоника, тепла и отчаяния. Губы Ландо двигались настойчиво, почти яростно. Он слегка приоткрыл рот, и Оскар, парализованный шоком, инстинктивно сделал то же самое. Это было ошибкой. Ландо тут же воспользовался моментом — его язык грубо вторгся в чужое пространство, смешивая их дыхание. Пиастри издал глухой, подавленный звук где-то в горле. Он не целовал — его целовали. Захваченный врасплох, он не сопротивлялся, его тело обмякло от двойного удара — алкоголя и происходящего. Его пальцы судорожно вцепились в ворс ковра по бокам от Ландо, пытаясь найти хоть какую-то точку опоры в этом уплывающем мире. Поцелуй был влажным, неаккуратным, немного неуклюжим из-за степени опьянения Норриса. Звук дыхания, прерывистый и громкий, заглушал всё вокруг. В комнате воцарилась оглушительная тишина, прерываемая лишь щелчком фотоаппарата Алекса и сдержанным хихиканьем Шарля. Даже Карлос на мгновение онемел, получив больше, чем требовал. То же сделали и Кими с Олли. Казалось, это длилось целую вечность. Пока, наконец, кислородное голодание и отказ вестибулярного аппарата не заставили Ландо ослабить хватку. Он оторвался, тяжело и шумно дыша, его взгляд снова стал стеклянным и невидящим, будто вся энергия, вся осознанность ушла в тот один поступок. Оскар отпрянул, почти падая на ковер. Он вытер рот тыльной стороной ладони, его глаза были огромными, полными немого, пьяного ужаса и чего-то ещё, совершенно непонятного ему самому. Его губы горели. Ландо же, словно выключатель щёлкнул, медленно откинулся на спину, его веки тяжело опустились. — Вот… вот это уже настоящий поцелуй, — с трудом выдохнул он, и его голова беспомощно склонилась набок. Через секунду дыхание стало ровным и глубоким — он отключился, унеся с собой в сон память о тепле чужих губ и вкусе, который был не только джином.***
— Я правильно понимаю, что они выложили это в инстаграм... Алекс, скажи, что мне все это снится. — Джордж потер виски, кладя телефон на стол. — С новый годом, блять...***
— Так, давайте соберёмся и пораскинем мозгами. Где может быть Кими? — Джордж отпил минералки. Они сидели за большим столом в ресторане отеля. Вид открывался на разнесенный в хламину бар. — Это... бля, я не удивлюсь, если это мы. В миг перед пилотами оказалась милая официантка, с красиво уложенными кудрявыми волосами. Вид у нее был... усталый. Как и у всех остальных. — Молодые люди, мне крайне неудобно просить, но... — она показала рукой в сторону Макса, — вам придётся заплатить. Глаза Ферстаппена тут же округлились. — Это я сделал? — ...Да. Макс глянул на Шарля, который что-то отчаянно пытался вспомнить, перебирая в голове, как мозаику, события этой ночи. И вспомнил. — Макс! — Шарль резко обернулся. — Я вспомнил! Но тебе не понравится...***
Ферстаппен вручил увесистую пачку купюр парню, что пригнал ему новенький «Макларен Спайдер». Леклер стоял рядом и косо поглядывал на не внушающий доверия огонек в глазах товарища. Полчаса назад они сидели в баре при отеле, который заманивал своими горячими коктейлями и кальяном. А дальше, как в тумане. То ли бармен сказал, что им хватит, то ли кто-то другой, но Макс взбесился не на шутку, сказав, что в таком случае и сам может сделать себе выпить. Конечно, он не мог. Вестибулярный аппарат был не особо в строю, поэтому нидерландец с точно не грацией кошки, взял и уебал пару бутылок коньяка об пол, смахнув их рукой прямо с барной стойки. Затем пошли бутылка шампанского, игристого, мартини... Салон темно-красного, винного цвета, запах кожи — видно, что машина новая. Шарль устроился на пассажирском, в то время как Макс занял место у руля. — Сдай машину обратно, пока не поздно. Макс в который раз цокнул языком. — Ну ебаный стыд, Шарль, опять ты за свое! Туда, куда мы едем, никого не будет. Там пустая дорога. — В тебе пять бокалов виски. И два с вином. И еще столько же теперь сохнет на полу ресторана. — М-м, умник, хорошо, только почему ты еще здесь? — Потому что я трезвее. И мне интересно, чем это закончится. — Монегаск откинулся на спинку сиденья. Макс завёл машину и тронулся в путь, ловко выехав с переполненной стоянки — мастерство пилота Формулы-1 не пропьешь. Но далеко проехать не получилось. Первый же светофор. Ферстаппен, увидев пустую прямую, решил не останавливаться, а наоборот давить тапку в пол. Шарль успел только коротко крикнуть. И вот, в темноте новогодней ночи, когда все нормальные люди отмечают праздник дома, два пилота «Ред Булл» и «Феррари» сбивают человека прямо посреди перекрёстка. — Блять, блять блять! Ты не видел его или что?! — А хули он идет в неположенном месте?! Сука...***
— Бля-я-ять... — Не то слово. Кстати, особо не переживай. Он жив. — Шарль, мы сбили человека! — Технически, это ты его сбил. Я просто наблюдатель. — Соучастник. Шарль закатил глаза под нервный смешок Сайнса, который глядя на все произошедшее, стал сомневаться, что тату маркером на груди — это максимум его похождений. В любом случае, все были более менее спокойными. — Успокойся, ты от него откупился. Разговор с боссами команд вышел долгим. Нервным. И на повышенных тонах. Даже не прикладывая к уху телефон, с выключенным динамиком, можно было услышать с каким трудом Тото Вольфф подбирал слова, отчитывая Рассела сначала за фотку в соц. сетях, а потом и за истории, якобы призывающие пьянствовать молодёжь. Затем поздравил с новым годом и пообещал урезать зарплату. В целом, могло быть хуже. Но хуже всего пришлось Оскару и Ландо. Они оба игнорировали звонки Брауна и Стеллы. Руководители явно не собирались говорить ничего хорошего, а они еще не до конца протрезвели, чтобы вникать в суть штрафов за распущенность и вульгарность постов в инстаграме. Единственным воспоминанием Ландо о той ночи — была фотография, которую он еще с утра нашёл на полу. Спасибо, Алекс. Громадное спасибо. В то время как Оскар помнил эту игру досконально. Он помнил пьяный блеск в зеленых глазах, влажные губы напротив, до сих пор чувствовал вкус того самого поцелуя... помнил, как Ландо, окончательно потеряв голову, его углубил, переступая все черты, которые только было можно. И что делать с этими воспоминаниями — Пиастри не знал. Ровно также, как и не знал, как посмотреть теперь в глаза Ландо. Плюсом его злило, что этот кучерявый ничего не помнит и тяжелая ноша осталась только на плечах австралийца. И это слишком опасная амнезия, которая наверняка скрывает что-то более глубокое и откровенное от чужих глаз и умов.
