Гуляй-город

      Эрис застыл у окна, провожая закат. Вид открывался на ангары, утопавшие в тумане и дыму. Иногда между ними мелькали огоньки — кто-то брёл ночевать под железной крышей. И этот кто-то теперь был лишён не только нормального пайка, но и чистой питьевой воды. Запасы дождевой у всех вышли. Люди уже и забыли о стирке и мытье полов.        Несколько лет назад вода начала пропадать из колодцев. Так бывает. Выкопали новые в полной уверенности, что это поможет, но в итоге лишились и тех источников, что имели. Вода ушла. Река и та почти пересохла, да и пить из неё было нельзя. Город стал собирать и хранить всё, что сыпалось с неба, но этого еле хватало.        Гейзеры и их подпевалы поклонялись воде, боготворили её. Солёная или пресная, чистая вода, в которой водилась рыба, — они присвоили себе её всю. Городских не подпускали и на милю к горным источникам. Просьбы, деньги, угрозы — всё осталось в прошлом. Даже за лёд из реки можно было получить стрелу в бок.     Непробиваемые ретрограды Гейзеры сами выбрали свою судьбу.        План давно был обдуман. Подготовлено перемирие, заметены все следы. Припасено оружие, собраны люди. И тут прилетает эта пощёчина от судьбы, от самого создателя, если вообще был какой-то бессердечный создатель у всего этого кошмара.        Демоны.        В кабинете становилось всё темнее, но Эрис не включал свет. Медленно опустился в кресло, нащупал на обшарпанной тумбе самокрутку, закурил и стал думать.        На свою сторону демонов не переманишь. Что им до какого-то чахлого города, подыхающих босяков? Вершу они и так вряд ли по-настоящему уважают. Но послам нельзя ввязываться ни в какие военные дела, политику и местечковые разборки. Это закон для всех. Устраивать у демонов под носом бойню чревато. Примут на свой счёт, потом под видом самообороны к чертям собачьим всех размажут тонким слоем по земле.        Если бы можно было их на время куда-то сплавить, отвлечь...        Проснулся Эрис от резкого металлического звона. Ткнул в кнопку передатчика, хрипло сказал:        — Слушаю.        И снова откинулся на засаленную спинку кресла. Теперь ещё и голова болела.        — Эри, ну чего там? Как действуем? Скоро уже начнётся, — прохрипело из передатчика.        — Как-как... Размечтались об забор. Можно не ехать. Слишком опасно.        — Я так и понял, — с небольшой задержкой ответил упавший голос. — Ясно.        Одно только радовало: добровольцам, которых набралось немало, нужны были гарантии успеха, поэтому большая их часть осталась на местах и ждёт отмашки. Что ж, позора так и правда меньше. Одних — не беспокоить. Перед своими — извиниться и распустить.        Желудок болезненно свело. Эрис вспомнил, что не ел с прошлого утра. Стоило хоть немного подкрепиться, а то ещё начнёт темнеть в глазах. Нет уж, не сейчас. Зимой — пускай.        Питался он в той же столовой, что и все прочие, кто жил в центре города. Всего-то надо было перейти через дорогу.        На этот раз в столовой, помимо привычного ассортимента, недорого продавали объедки со вчерашнего стола. Наглеть повариха не стала, отдала бесплатно кусок чёрствого пирога с начинкой из зелени.        — Н-да, сытый голодного не разумеет, — проворчал Эрис. — Кто со стола крошки собирает, а кому корочки не по вкусу.        — Молоко ещё бери, — на металлический стол приземлился стакан с овальным сколом на ободке, — всухомятку вредно.        На витрине под толстым стеклом лежала почти вся выпечка, которую приготовили намедни для гостей.        — Получается, правда демоны хлеба не едят? — спросил Эрис.        Повариху отчего-то покоробило.        — Да едят как миленькие. Только молоко им нельзя. Даже если в тесте.        — Аллергия, что ли?        — Да не-е... От Кручи приезжал бегунок заранее, предупреждал, чтобы молочного ничего не было на столе, а я подносы перепутала с булками и поздно поняла. Потом бородатый этот под окном орал, что голову оторвёт. Пф-ф, ну пусть приезжает, убейте меня теперь! — повариха меланхолично развела руками. — Что поделать-то?        — А как он узнал вообще?        — Один из демонов хватанул кусочек и как пьяный стал. Ненадолго, правда. На лошадь еле сел, остальные давай над ним ха-ха. Опаивает их и молоко, и сливки, и всё, что из них делают. Мне так объясняли. Не отравляет.        Эрис медленно жевал кусок пирога и рассеянно разглядывал повариху. Она была похожа на щекастую резиновую куклу со стоящими дыбом волосами, крашенными в рыжий. Это нелепое наблюдение, как часто бывает, отпечаталось поверх вполне здравой мысли. Точнее, на зачатке внезапного решения главной проблемы.        — Я потом доем.        Эрис бежал обратно в кабинет, к передатчику. Если решаться, то сейчас. И коллективно хорошенько обдумать риски. Потом будет не за что себя корить тому, кто хватался за любую соломинку, спасая других.     Вскоре кабинет уже ломился от всех, кого Эрис созвал для обсуждения. Он никогда ещё так не боялся движения стрелки в старых настенных часах. Вот он крутит мысль и так, и этак вслух, а та не успевает повиснуть на чёртовой стрелке, замедлить её. Шорох бушлатов со всех сторон, запах машинного масла, пота, дыма, ружейной смазки, плохого едкого табака. Приспешники думают туго, они не привыкли думать. И всё же план вырисовывается.     — Значит так, — Эрис встал и поправил ремень с кобурой. — Едем за мёдом к Бору. Выкупаем без торга три бочки. Везём их сюда, к нам. Кумекаем. А всё, что внутри крепости потом случится, я беру на себя.