Гуляй-город

      Мжа по запаху различала, когда приходил её защитник. Он имел совсем чужой и тонкий аромат с дымком, непохожий на цветочный или медовый.     Больше всего защитник любил не говорить, а слушать. Он садился или вставал напротив, а то и над её лежбищем и подолгу слушал о том, зачем и кто к ней приходил. Голос у незнакомца был тихий, речь — понятная, но странная, будто он издалека. Разговоров о себе он избегал.        — Ты скажи только, кто тебя обидел, — часто просил защитник, — под корень изведу. К тебе же ходят такие, каких я ищу. У кого хорошая закваска.        В том, что Пара Гейзера он и отправил на погребальный костёр, Мжа не сомневалась. Старик когда-то отдал приказ её изуродовать и принудить к службе. Следующим покойником стал Кречет, который однажды выволок её за волосы и бросил в ледяной ручей за то, что гадание вышло плохое. Чужак шёл явно своей дорожкой, но коль скоро пути пересеклись, Мжа делала то, что он велел. Незнакомец больно жаден был до слов, будто ими только и питался. Каждого негодяя приходилось расписывать, а ведь Мжа видеть не могла.        Защитника привели с собой зорочи. Они всё «сестрица» да «сестрица» — делали вид, что Мжу уважают, а сами у неё почти не бывали. Но вот с ними однажды пришёл этот странник. Заплатил хорошо, впридачу подарил тёплое одеяло.        Он снова явился вечером, в тот же день, когда заходил Верша. И тихо сказал:        — Назревает кое-что. Не зря столько ждал. Я, моя милая, вот-вот очищу ваши места. Заживём с тобой в хорошем доме, только помоги мне с тамгой. Я должен быть там, на изнанке мира.        Мжа помнила только один дом. Тот, в котором родилась. И очень хотела вернуться, но с гостинцами из железа за пазухой.        — А если в моём старом доме? Он большой был.        — Где захочешь.        — А долго ждать?        — Нет. Совсем недолго.        Мжа протянула руку. Она уже знала, что сейчас ей передадут тамгу, которую нужно будет начертить на урочище острым сучком. Каждый раз тамга была новой, чуть-чуть отличалась от предыдущей. Они походили на ветвистые ходы заболонников под корой умирающих деревьев.        Незнакомец рисовал знак на её ладони, едва надавливая острым ногтем, через некоторое время след начинал гореть. В первые дни еле заметно, но чем ближе к нужному времени, тем сильнее. Когда становилось невмоготу, пора было идти на урочище, рисовать большую тамгу. Управившись, Мжа чувствовала, как жжение уходит, но тут же начинала скучать по чужеродному теплу. По свидетельству о том, что она нужна и без неё не смогут.        Дыхание незнакомца коснулось готового знака на влажной коже.        — На этот раз жатва будет великой. На ней обязательно погибнет тот, на кого ты сердишься.               Бедный Ланкин в лошадиное стойло едва влезал. Он грустил там, низко опустив голову и обнюхивая солому. Дей каждую минуту об этом помнил и решил навестить эка перед тем, как надолго оставит одного.        В конюшнях крепости Ланкину отвели неплохое местечко — достаточно тёмное и просторное. Дей снял с эка всю амуницию и принялся растирать пучком соломы широкую спину.        — Вот так вот. Долго ехали, ты устал небось.        Осматривая копыта, Дей обнаружил, что в них после города застряли мелкие гвозди и обломки металла. Достать их оказалось не так просто: глубоко впились. От подобной мелочи свирепый тяжеловоз Ланкин мог сильно пострадать. Ещё нужно было облить его хоть раз холодной водой, ведь из ноздрей всё ещё тянулся чёрный дымок.        Дей вывел любимца на двор, вытянул из колодца-журавля ведро и окатил Ланкина. Тот радостно выгнул широкую лоснящуюся шею и притопнул.        Двор со стойлами был проходным, довольно людным. На демона с его жутким чёрным конём открыто глазеть не решались, делали вид, что не замечают. Но тут легат увидел тех самых девушек с дальних островов. Теперь они были одеты полностью, оживлённо переговаривались и следовали, видимо, прочь от крепости, к морю.        Невидимая и очень липкая магическая паутинка была ещё не самым грязным приёмом инкубов, но уже непорядочным. Соединить пальцы, произнести в мыслях пару слов, развести, отщёлкнуть... Маленькая и летучая, она легко настигала жертву, действовала даже через войлок и чепрак.        Одна из девушек зацепила её, проходя мимо. Она вдруг заметила лужу, натёкшую со спины эка, покосилась на него и сказала спутницам, замедлив шаг:        — Вот это чудовище!     «Стой и слушай! — скомандовал звонкий и нахальный голос в голове. — Сбросил паутинку — делай вид, что ни при чём. Перестрахуемся на случай, если она не сработала».     Дей притворился, что очень увлечён распутыванием гривы.     Девушки стали переговариваться:     — Оба здоровенные.     — Это тот, который воин, да?     — На учёного непохож.     — Интересно, правда язык раздвоенный?     Дей не выдержал и всё-таки ответил:     — Правда.     «Глаза не поднимай, рано, только улыбайся. Подбородок чуть ниже, но голову слегка поверни в их сторону. Слева кто-то стоит, к нему ты должен на следующей фразе развернуться спиной».     Девушки беззвучно захохотали и принялись прятаться друг за другом.     — Вы понимаете по-нашему?! Простите!     «Маленький шаг назад правой ногой и разворот».     — Вроде не за что прощать.     — А он никого не сожрёт?     «Подними взгляд, но не голову. Смотри как поверх очков. Ты безопасный. Ты почти свой».        — В бою всякое бывает, но сейчас он сытый.        — Пойдёте смотреть на подарки? — спросила девушка, зацепившая паутинку. — Мы привезли много стали. Хорошее оружие.        — Палаши?        — И не только. Ещё хороший доспех, щиты. Слитки.        — Заманчиво.        — По сравнению с вашими это, наверное, так, барахло и палки.     «Изобрази оценивающий взгляд, потом говори».        — Нет. Вы бы не взяли в руки плохие клинки. В то, что сталь хорошая, я охотно верю. Мы из Тартара тоже привезли... что-то.        — Скоро увидим, да?        — Мгм.     «Смущение хорошо получилось, — похвалил воображаемый Асмодей. — И повезло, что правый профиль у тебя рабочий».        Гвардейская школа оставила Дею этот подарок — вколоченные в голову уроки принца о том, как садиться, вставать, ходить, смотреть, будто раньше воспитанники всё делали неправильно. Асмодей объяснял это тем, что на крёлл и некоторых людей месмеризм сам по себе не действует, а без него инкубы — просто ребята относительно приятной внешности, но редко блещущие воспитанием. Гвардеец должен быть красивой во всех отношениях игрушкой, и, как бы внутри себя ни бесновался легат, манеры приходилось дотошно шлифовать. Одно только оказалось действительно полезным: выучка поглощала любую тревогу. Всегда знаешь, что надеть, о чём говорить и куда девать руки.             Телегу закатили в хозяйственный дворик перед главной кухней. Верша медлил, всё не решался к ней подойти.        — Там магическое, как мне сказали, велели не лезть туда, внутрь, — объяснял Круча, помогая себе жестами, — поэтому никто не может открыть, кроме тебя.        Наследник обхватил себя за локти:        — Не нравится мне это. Какая-нибудь злая шутка.        — Сам отопру, дайте ключ, — рыкнул Крёс и выступил вперёд.        Телега будто бы шевельнулась.        — Нет! — остановил Зябрей. — Лучше не надо. Раз здесь магия замешана, надо делать всё, как сказано. Вдруг подарок ценный и с ним что-нибудь случится?        — Ага, — иронично бросил Крёс. — Всяко лучше рискнуть наследником!        С этими словами он забрал ключ и решительно двинулся вперёд. На этот раз телега не просто сдвинулась. Колёса крутанулись, и она с треском влетела в стену, отчего вскрикнула дворня, подглядывавшая в окно.        — Мать честная, колдовство демонское! Будто понимает! — выдохнул отскочивший Тимьян.        — Не сомневаюсь, — Зябрей пригладил тонкие усы. — Но вроде бы демоны хорошо настроены. Они мирные. Кажутся.        — Я тоже думаю, бояться нечего, — пожал плечами Тимьян. — Просто мы не то делаем.        — Ну так, — Крёс сунул ключ за пазуху. — Пока открывать не станем. Посмотрим за ними вечером. Пусть выпьют, разговорятся. Если спросят, понравился ли подарок, скажем: завтра поблагодарим за него отдельно. Потянем время.        — Вроде звякнуло внутри, — Зябрей принялся искать щели между досками, чтобы высмотреть загадочный груз. — Железки, что ли? Снова железки?.. Жалко, что они нам пропитаться не помогут.        — Сказал бы я, что помогут, — вздохнул Верша. — Море — поле надежд. Давно мы его не засевали. Но не зимой. Дожить бы до лета.