Гуляй-город

Первым на рассвете из крепости Гейзеров выехал гонец. Ему велели менять лошадь как можно чаще и не останавливаться, скакать до самого Тартара с посланием.     Чуть позже и демоны оказались в сёдлах. Теряясь и пряча взгляд, Верша пообещал на прощание:     — Я понимаю, что мы толком ничего не можем и нас мало. Но если аберраты ушли или удастся с ними справиться, зовите и нас на подмогу.     — Когда-то про инкубов говорили, что они ничего не смогут. А потом мы всё-таки сдали нормативы и пошли сражаться, — осторожно вставил Тави.     — Берегите кота, ладно?     — Под мою ответственность, — пообещал Дей.     Странное решение Верши чуть осложняло обратный путь. Он отдавал снежного кота — свой символ. Говорил, что тот не приживётся, расти ему будет грустно, а один, наоборот, войдёт в силу.     Кот сторонился демонов и не рвался с поводка только у Кручи. То ли его беспокоила гарь инкубов, то ли изнервничался от шума предыдущих дней, он норовил вырваться и сбежать.     — Вырастет вот такой, мне по плечи! — уверял молодой король. — Ну, вы сами видели снежных котов на стенах. Хозяина признает со временем. Детей они не обижают. Это в знак моей вам преданности. Такой кот нам дороже иного человека.     — Князь животных любит, не беспокойся, — сказал Дей.     — Я ещё раз повторю, что приду, если буду нужен, — продолжал Верша, на секунду схватившись за стремя легата. — Мёртвому мне стыдно не будет за то, что просидел у себя. Зовите в любую битву.     — Мы должны изучить последствия прорыва аберратов, — предупредил Хеми. — Не хотел лезть в эту область, видят боги, но она и правда всем нам важна. Так что ждите научных экспедиций самого разного толка. Надеюсь, не раз ещё вернусь сюда.     Начавшееся так безобидно путешествие завершалось. Хеми ехал весь в своих мыслях и постоянно молчал, видимо, прикидывал, сколько предстоит работы. Тави на первом же привале сжёг бинты — хорошо зашитая рана совсем затянулась и не беспокоила.     Ну а Дей думал о том, что все легко отделались. У Мертвой Сестры есть разумный союзник. Он экспериментирует с геомантией. Теперь обжёгся и наверняка заляжет на дно, но кто знает, не найдёт ли он нового добровольца, который сможет в нужных местах чертить ему тамги и сообщать о скоплениях людей?..     С разумными можно договариваться. Хотя бы выяснить, какова их цель, чего они добиваются. Захвата Тартара? Захвата вообще всех доступных миров? Или просто перемалывание жизней даёт им какую-то выгоду? Демоны давно просчитали каждый вероятный ход аберратов, действовавших по строгим закономерностям. Видимо, пришло время столкнуться с новым противником. Менее предсказуемым.     — Твоя милость! — окликнул Круча, и Дей вздрогнул, выныривая из собственных мыслей. — Едем в обход города. Говорят, все живые ушли оттуда.     — Интересно, там тоже нет ни одного трупа, как и в лагере? Я бы заехал. Хотя, пусть лучше туда первой экспедиция прибудет.     — Это верно! Я поспешу сообщить подробности в университет, — проговорил Хеми.          Без телеги передвигались быстрее, поэтому уже вечером вошли в Лесную Крепь.     Даже у стен можно было уловить, как изменилась обстановка. Народ суетился, мелькал в дверях и под окнами главного дома. Причиной стали не только новости, но и хозяйка, всё-таки изволившая показаться за общим столом.     Очень уж Ястреб не хотел, чтобы её видели гости, но Галица гнала его прочь. Она сидела в широком кресле с подушками под спиной. Одета была всё в ту же мятую невзрачную рубаху и грубую серую шаль. Растрёпанная и с потускневшим взглядом, хозяйка каждую минуту прикладывалась к глиняному кубку.     Вокруг Галицы сидели зорочи, крутившие головами, как голодные птицы. Теперь их речь была понятна, и пока демоны изображали перекус, Дею удалось услышать кое-что интересное.     Зорочи встретили каких-то существ, похожих на них самих, но неправильных. Что именно в них было не так, никто не смог толком объяснить, однако Дей понял, о чём идёт речь. Выходило, на привале в лесу много дней назад они повстречали не зорочей, а их на редкость хорошие копии. В потёмках Круча не разглядел ничего. А может, и разглядел, но свёл к усталости. Вот почему речь девушек плохо переводилась.     — Странно, что аберраты не напали, — сказал Дей спутникам, — и нам тогда повезло уцелеть. Я даже коснулся одной из них: настоящий ликвор, эфиры, всё как в человеке!     — Надеюсь, ты ошибаешься, — тихо проговорил Тави. — Поведение было на высоте! Даже Круча ничего не заподозрил.     — Чтобы заподозрить, надо знать о таких вещах.     — Что вы там шепчетесь? — спросила Галица.     Дей встал из-за стола и спокойно ответил:     — Твои девушки, возможно, видели существ, которые могут перенимать облик. Это опасные противники. Они и нам угрожают.     — До вашего приезда у нас такой не было напасти, — с нажимом ответила Галица.     — Справедливо, — Дей поймал за плечо вскочившего Ястреба и усадил назад, — я и сам думаю, не на нас ли охотились.     Тысяцкого винить нечего, — осторожно вступил один из воинов, ездивших к Верше, — он... при нас змеем образовался. И ну рвать этих скотов! Мы и не поняли — думали, городские. От людей не отличить.     Тут Ястреба осенило:     — Слушай, это, Галица! Верша больно странные вещи говорил про ту вылазку бедовую. Мол, тати странно выглядели, ни на кого похожи не были, ни на одно племя. И я всё думал: Кречет наш был горячей головой, но так просто его не взять.     — Пошёл он, Верша этот, — скривилась хозяйка. — Нам, видать, всем теперь недолго осталось. На том и хвала богам.     Казалось, сидеть ей было трудно, и даже одежда мешала и мучила. Галица то и дело срывала с себя застёжки и кольца, бросала на стол. Она была порядочно пьяна, зато хотя бы с зорочами говорила спокойно. Те осторожно приводили её в порядок, глядели сочувственно, понимая, что недуг калечит хозяйку. Но всё же жались ближе к ней, как щенки к умирающей матери.                Остаться с Галицей наедине никак не получалось. Но Тави обещал сделать дело, хоть худшего момента и не придумать.     Когда суета вокруг неё немного поутихла, а демоны засобирались спать, Тави подошёл и тихо обратился:     — Позволь тебе сказать что-то.     В глазах Галицы промелькнул смутный интерес, смешанный с раздражением, и она жестом отогнала лишние уши.     — Зябрей передаёт драгу.     Несколько секунд хозяйка пыталась сфокусировать взгляд на браслете и понять сказанное демоном.     — Кто такой Зябрей? Это тот старый, что ль? Драгу, ты сказал?     Тави терпеливо кивнул и с ужасом увидел, как рот Галицы свело гневом.     — Издевается он так?     — Гейзеры очень вам сочувствуют, спросите кого угодно, — попытался сгладить углы Тави. — Я бы в гадком деле участвовать не стал!     — А ну-ка гляньте! — крикнула Галица, небрежно вертя браслет в пальцах. — Демон говорит, это Зябрей мне драгу отдаёт!     Тайна оказалась подчистую разрушена, однако и обещание было выполнено.     Находившиеся поблизости вежливо поулыбались, а сама Галица злобно и вымученно расхохоталась. Наконец она вытерла слёзы, кинула браслет на стол:     — Аж щёки ломит. Давно я столько не смеялась. Ой, иди подобру-поздорову!     Проще было из памяти стереть то, что случилось. Жаль стало Зябрея, над которым теперь весь Бор будет потешаться.          Поздно ночью Тави разбудила девушка из прислуги. Смущённо позвала за собой, а когда открылась дверь в какую-то комнату, сбежала.     На самом пороге Тави столкнулся с Галицей.     — Драгу-то будешь отдавать?     При всей своей чёрной тоске она реагировала на месмеризм. Это пугало. Эфиры в сосуде тела расходились грязными пятнами, среди которых рдело, как кровь в гное, нездоровое вожделение.     — Я же отдал уже. Не помнишь?     — Если бы мне демон драгу отдавал, я бы запомнила.     — Тогда ничего не понимаю. Чем обязан?     Вместо ответа Галица дёрнула гашник, и Тави еле успел поймать свои падающие штаны.     Несколько дней назад он чуть не разворотил чью-то тесную баню, развлекаясь с кошками, но те были в самом обычном, правильном настроении. Полусумасшедшая Галица аппетита не вызывала ни капли, а постель её пахла большими проблемами.     — Дурака не строй из себя.     — Я правда не понимаю.     — Чем думал, когда на драгу соглашался? Когда так сватают, посылают вместо себя кого попригожее.     — Какой-то странный обычай, жить-то с другим человеком придётся.     — Есть и похуже обычаи.     — Я думал, драга — это от слова «дорогой», какая-нибудь ценная вещь и всё.     — От другого слова.     Сквозь боль недуга всё-таки пробивалась её былая красота. Улавливая этот отблеск, Тави заметил кое-что ещё. Из эфирного тела торчали грубые железные осколки — пришёл образ болезни. А значит, появился верный шанс на исцеление.     Сколько же раз он себя уговаривал не играть в спасателя! Тем более нельзя вмешиваться в судьбы таких важных людей, но женщина действительно была очень близка к безумию. Или к тому, что уже не исправишь. Ей повезло встретить одарённого целительством, мог ли он отнять у неё последнюю возможность?     Замешательство Тави Галица поняла по-своему и втянула его в комнату.     — Не узнает никто. Я, может, в последний раз хочу жизни порадоваться.     — Погоди, просто не двигайся, ладно? Я сделаю так, что станет легче.     Галица всё-таки затащила Тави в койку, а в ответ на осторожное сопротивление предупредила:     — Заору во всю голову, если откажешься.     — Вот не надо этого, я разве отказываюсь? Я просто помочь хочу...     Галица буйствовала так, что пришлось сначала сделать всё, чего она хотела. Надолго её не хватило: силы иссякли, и она стала быстро засыпать на влажной простыне. Тави хватило часа, чтобы осторожно извлечь один за другим все осколки. Нежная, эфемерная полуматерия смыкалась там, где оставались открытые раны, и скоро эфирное тело почти приняло свою прежнюю форму. Теперь оно могло затянуться и зажить само, без посторонней помощи.          Скрыть ничего не получилось. С утра Галица сидела за столом куда лучше одетая, попивала чистую ключевую воду и по крошечным кусочкам сосредоточенно ела печёное яйцо. Видимо, ко всему, что её окружало, потихоньку возвращались цвета и вкусы.     Попав рукавом в липкую лужицу на столе, она негромко заругалась:     — Грязищу-то какую развели, мужичьё! Ястреб, а ну порядок наводи. Смотреть тошно.     Чертог загудел ещё громче, чем накануне. Хозяйка очнулась!     Она внезапно объявила:     — Драгу я приняла. Скажите Зябрею.     — Быть того не может, — ужаснулся Ястреб. — Это ты сгоряча небось.     — Ты подумай, Ястреб, — покосилась Галица. — Безродный старик, а такую наглость удумал! Что у него такое есть в запасе, а? Зябрей не дурак. Пускай хоть посватается, поглядим.          Тави пробовал юлить, но спутники на него насели, как только Бор остался за плечами.     — Да был ты у неё, — щурился Дей, натягивая поводья, чтобы ехать поближе. — Я видел, как ты ушёл. И вернулся под утро.     — Ну всё, хватит, неважно. Ничего плохого не произошло же.     — Ты ей что-то сказал духоподъёмное? — поинтересовался Хеми. — Просто интересно.     Дей хохотнул:     — Ну не морран же он!     Тави опустил взгляд. Тайна тяготила, но как-то не приходилась к слову.     Повисла невыносимая тишина.     — Только никому не говорите дома.     Легат не смог скрыть удивления:     — А почему говорить нельзя?     — Вы их видели?! Морраны же аскеты. Никакой своей жизни. Ни службы, ни путешествий, ни друзей. Я так не могу. Может, когда-нибудь, но не сейчас же.     — Об этом я не думал. За сокрытие тебе тоже может слегка прилететь, — заметил Дей. — Такой дар у одного на десять тысяч.     — Да. Я не умею вызывать образы, а тут просто увидел готовый и остановиться не смог. Это всего второй раз в жизни.     — Не проболтаюсь, не бойся, — ответил Дей.               Видимо, Галица в лучшие свои времена была домовитой. Она не стала слушать никаких возражений и надавала гостям в дорогу столько провизии, что размер мешков вполне мог соревноваться с теми, которые увозил с собой Хеми. Он накупил и насобирал у местных самого разного барахла: от деревянных ложек до продырявленных вышитых полотенец. И вроде бы должен был выглядеть довольным, но вместо этого стал рассеянным.     В последнюю ночёвку Дей отдыхал в шатре и по отблескам на полотнах понял, что костёр снаружи сильно разгорелся. Захотелось пойти проверить, из-за чего.     Провожатые уже спали, плотно поужинав. А вот Хемнидаль бодрствовал. Он уверенными движениями посылал свои записи в огонь одну за другой.     Увидев Дея, просто сказал:     — Так надо.     — И не жалко? — спросил легат, присаживаясь к огню.     — Я запомнил. Меня учили. Потом перепишу таким образом, чтобы это было безопасно для Гейзеров и прочих. Долго объяснять.     — Я никуда не спешу. Да и не спится.     — В общем, ты знаешь, что такое, например, языковые гнёзда? Хотя надо с другого начать, — отмахнулся Хеми, — неважно. В общем, когда начинают исследовать разные архаические культуры, всё начинается очень мило. Но наука становится беспощадной, когда хочет что-то зафиксировать. Ей выгодно всегда иметь материал. Да и исследуемые понимают, что можно извлечь пользу, они начинают много додумывать и изобретать, сами путаются во лжи. Некоторые учёные своей же рукой древний лес превращают в сад, а потом перестают ухаживать, ведь они не обязаны, это был не их лес. Последние, кто там отирался, разбегутся с криками: «Я просто коллекционер! Ценитель! Любитель!». А самое главное, — выражение лица профессора окончательно стало страдальческим, — наполовину путь уже пройден. Жители Молга сами создали себе прошлое с героическими предками, с громкими победами, ни одной из которых не было на самом деле. Но правда может разрушить их веру в себя. Люди здесь пережили конец света. Сейчас они очень уверены в себе, и так подло выбивать у них почву из-под ног — преступление.     — Думаешь, кто-нибудь из учёных себя возомнит великим просветителем и примется им зачитывать наш семитомник хроник Молга?     — Я сам вовремя заткнулся. Я думал, что это во благо. Вот когда они станут ценить своё настоящее — будет пора узнать правду. До этого далеко. Короче, не будет никакой научной работы.     На одном из листков виднелась женская фигура в полный рост, а рядом — прорисовки узоров с её одежды.     — Забери себе, — сказал Хеми, — думаю, ты узнал.     Иги не пришла прощаться, но Дей не расстроился. Он и сам не нашёл бы нужных слов. На самом деле он надеялся не получить приказ оставаться в Молге.