Гуляй-город

Ответный подарок Верши пришёлся по вкусу князю.     Под восхищённые вздохи тех, кто оказался в тронном зале, кот охотился за кисточкой пояса. Лицо Люцифера, как и всегда, почти не читалось, но точно был растроган:     — Я понимаю метафоры, Круча, не беспокойся. Спасибо за пояснение. Думаю, коту у нас понравится.     — Теперь уж точно. Да и здесь ему сохраннее, — окольничий мял в руках войлочную шапку.     — Как же удачно ты выбрал гостей для коронации! Точнее, профессионально. Пусть и положившись на чутьё.     Круча покосился на Дея и покачал головой:     — Если бы не темник, его милость, мы бы на том свете уже обретались.     — С противником вы теперь знакомы. Это даже хорошо. Выходит, твоя миссия только началась, и к королю Верше ты вернёшься с небольшим, но надёжным войском. Двое прославленных учёных готовы тронуться в путь за тобой. Их личная охрана и ассистенты — это ещё одно войско, но отпущу я либо Маракса, либо Лагорда. Ещё не решил, кто из них останется на меня смертельно обижен, а кто будет докучать вам расспросами.     Беседа продолжалась, тем временем Дей ради забавы пихнул локтем Тави, смешно остолбеневшего от оказанной ему чести присутствовать на таком собрании. Едва слышно спросил:     — В «Злой скоморох» сегодня?     — Давай.     — А я?! — шёпотом возмутился Хеми.     Тут же между ними возник ещё один собеседник. Он очень любезно улыбался, но Дей давно знал этого демона. Подобная улыбка означала, что сейчас прозвучит приказ.     Белиал проговорил так, чтобы коварное эхо не разнесло его просьбу во все концы тронного зала:     — Не могли бы вы, пожалуйста, сразу по пути отсюда заглянуть ко мне в кабинет? Я бы попросил по очереди.     Договорились, что Дей придёт последним. Ему просто необходимо было доехать до дома, побыть одному и хотя бы сменить одежду.     За закрытой дверью всё осталось как прежде, будто он никуда не уезжал. Цвела и благоухала шпасса, обвивая балки под потолком, струясь по стенам и зарешечивая потолок. Неужели ожила, пока хозяин ещё и сам не знал, останется ли цел?     Легат присел в кресло и замер. Он забыл, как звучит тишина, и теперь был ею оглушён. Место, где никого нет и ничего не происходит, казалось сном, галлюцинацией.     Его не ранили, если пренебречь парой уже затянувшихся царапин. Последствия от сыворотки уже не беспокоили. По приезду он подошёл к Люциферу и через мысли коротко обронил: «Мне плохо. Мне нужно остаться». При этом Дей чувствовал укол вины, будто хотел сбежать с уроков посреди учебного дня. Князь только кивнул в ответ. Наверняка он и сам понимал, что легата стоило временно отпустить на покой сразу после похода в Мёртвую.     На фоне этого благополучия снова и снова в голове прокручивалась картинка из недавнего прошлого: кот боится, царапается, тянет поводок, Круча пытается его удержать. Просит найти клетку, но клетка не находится, а идти нужно. И на самом пороге зала зверь внезапно успокаивается. Как будто давно знает это место, неторопливо подходит к новому хозяину, и тот кладёт ладонь ему на светлую спину. Другой рукой оттягивает концы шёлкового пояса и потряхивает в воздухе кисточкой.     Если месмеризм инкубов — наследство от Люцифера, то какова его полная сила? Чьи решения были и есть в головах у всех, кого Дей когда-либо знал, и у него самого?     — Да вся жизнь — дурацкая сказка, — пробормотал легат, растирая лоб. — Надо не забыть написать увольнительную.     До «Скомороха» он добрался в самый разгар вечера. Друзья сидели за тем же столом, где произошло знакомство с профессором. Тави увлечённо рассказывал, как очутился в бане ночью и почему девушки его впустили:     — Я сказал, что заблудился.     — Заблудился? — хохотнул Хеми.     — Если правильно сказать, сработает. Дальше импровизируешь.     — Ну-ка не выдавай ему наши премудрости! — пожурил Дей.     Профессор отчего-то стушевался, обернувшись к новоприбывшему:     — Уж думали, ты решил дома остаться. А выпивка-то заказана.     — Нет. Разговоры с Белиалом — это вечное заполнение отчётов. При том, что он их, по большей части, пишет сам. Но здесь дело вышло серьёзное. Я сказал, что ты без конца пил, наряжался в местную одежду и вообще воспринял поездку на праздник как и полагается. Ничего не записывал толком.     — Спасибо! — просиял Хеми.     — Изволь только подтвердить по поводу символов в храме.     К столу подошла работница, поставила несколько винных бутылок и убрала пустые. Спросила, не нужно ли чего, потопталась несколько секунд и отошла.     Тави, продолжавший историю про баню, запнулся на полуслове, и его зрачки распахнулись от страха. Дей проследил за его взглядом. У входа в таверну появилось несколько фигур. Длинные алые накидки, прихваченные широкими поясами, у каждого через плечо белая лента с вышитым текстом. Напрасно было надеяться, что орден морранов явился не за ним.     Первой идеей стало спрятать Тави под столом, но морраны осматривали помещение очень внимательно. Они не останавливались и не отвечали работникам на предложения помочь, просто делали своё дело.     — Второй этаж чуть выше уровня земли, — шёпотом напомнил Хеми.     Он стал отступать назад, к лестнице. Захватив бутылки со стола, Дей и Тави последовали за ним. Как только скрылись из виду, отворили первое попавшееся окно и вылезли наружу, прямо на задний двор и к коновязи. Пирушку было решено продолжить у Дея.     — Не стоило про меня рассказывать, — понуро произнёс Тави, подпрыгивая в седле от галопа.     Хеми и Дей переглянулись.     — Я не говорил.     — Я тоже.     — Тогда я сам виноват. Они могут почуять своих, от меня смердит недавним целительством. Теперь не отделаться.     Дей повёл плечами:     — Веди себя плохо, тогда тебя не возьмут в их ряды. Вроде как согласись, а потом выкини что-нибудь этакое, и выйдет, они сами тебя отвергли. Как я придумал, а?!     Тави наконец перестал бояться и улыбнулся:     — Сами напрашиваются.     Пыльная дорога летела под копыта эков. Почва, никогда не дарившая жизни, звенела от ударов. Как приятно бывает сбежать от проблем! Каждый за спиной оставил свою: легат — службу, даже внутреннюю, до следующего большого созыва. Он написал прошение прямо в кабинете у Белиала. Тави — орден угрюмых морранов. Хемнидаль тоже чувствовал, как отрывается, но не от ожиданий коллег из академии. Убежать хотелось от невысказанной прямо рекомендации.     Он теперь понял, почему у Дея нет приятелей даже среди офицеров.     ***     — Это неправдоподобно, — с отеческой мягкостью сказал Белиал.     — Думаешь, я тебе сказки буду рассказывать? — Хеми изумлённо хмыкнул.     Его слегка задела эта фраза.     — Тебе показалось, — отчётливо и с нажимом сказал Белиал.     Напрасно профессор в начале разговора поверил интонациям и расслабился. Интендант внутренних дел, доледе с искусственным телескопическим глазом, сидел напротив него и барабанил пальцами по сукну столешницы.     — Подумай хорошенько. Легат «Смарагдов» и «Яхонтов», тот, кто всегда жил открыто, в общей казарме, просто не может иметь таких привычек. Иначе о них бы знали. Спать под водой — это абсурд. Даже в воплощении ящера такое невозможно.     — Свидетели есть.     — Дикари из Молга? Боги с ними. Юноша Тави? С этим я поговорю.     — У Дея на хвосте гребень, — продолжал Хеми. — Я такого никогда не видел.     — Об этом, — снова улыбнулся Белиал, — я попрошу просто забыть. Чушь ведь.     Профессор, часто и нервно моргая, тряхнул головой:     — Ты меня сейчас пытаешься убедить, да?     Хеми откинулся на спинку стула и скрестил на груди руки, показывая, что готов слушать дальше.     — Дей — тот, кому мы все очень хотим доверять, — сказал Белиал, сцепив пальцы. — И мы о нём заботимся. На таких личностей всегда очень большие планы, в которых нет места всяким казусам. Я могу говорить не всё, но будь любезен прислушиваться к просьбам. Большое спасибо за подробный рассказ о нём со стороны а теперь, я полагаю, каждый из вас пойдёт своей дорогой. И эти дороги болше не пересекутся. Хеми проклял себя за доверчивость.     ***     Интересно стало: говорил ли Белиал вот так с Синорой? С Тави?     Профессор не удивился тому, что судьба Дея течёт по заранее выкопанному руслу. Со своей он намерен был сам разобраться. Его пугливый, но легконогий эк уже поравнялся с тяжеловозом легата, они неслись, разрезая тартарскую чернильную ночь, и дорога у них была одна. По крайней мере, до утренних звёзд.