Дневники чистокровных

      Темные коридоры всегда казались опасным и неизведанным местом, излучающим страх. В этих стенах каждое шепот и ощущение опасности слышны особенно остро. Каждое дыхание должно быть тихим, а передвижения — быстрыми и бесшумными. Лучше обходить их стороной. Почему первокурсникам запрещают ходить в эти коридоры? Почему маленькие дети жалуются, что там эхом раздаются крики и злобные смешки? И почему нельзя заходить в черную дверь?       Посередине комнаты стоял огромный деревянный круглый стол, вокруг — чуть больше пятнадцати стульев. Одиннадцать из них были заняты личностями, хорошо известными всему Хогвартсу, чьи фамилии входили в Священные двадцать восемь.       — Если вкратце, — начал Люциус, — у Кендрика есть на нас компромат. Поэтому ту информацию, что у нас есть о нём, мы использовать не можем. Что будем делать?       — А что именно у него против нас? — спросила я. — Может, у него есть доказательства?       — В том-то и дело, — пояснил Родольфус. — Мы не знаем, что именно, но, зная Селвина… — он сделал паузу, — мы не можем рисковать.       — По мне, он просто врет, — небрежно сказала Мальсибер-младшая, жуя жвачку и расчесывая волосы расчёской. — Неужели нельзя просто запугать его, как обычно?       Пока спор продолжался, я наблюдала за Рабастаном. Он был отвернут от меня и разговаривал с Эваном. После того дня его слова не выходили у меня из головы. Я не хотела так отшивать его, но и не могла понять, что он задумал. Не доверяю ему, потому что не знаю его намерений. А доверие — одна из самых сложных вещей в жизни. Верить кому-то — очень опасно. Вспомнила, что однажды рассказала Димитре свой секрет — она, правда, хранила его, и мы взаимно поделились своими тайнами. Так мы начали доверять друг другу. А вот…       С Рабастаном всё было иначе — он показал своё настоящее лицо. Его агрессия, когда он не получил желаемого, была очевидна. Любой человек был бы расстроен или попытался бы извиниться, а он — нет. Гордость тоже мешает мне унизиться перед кем-то. Это сложно. Но если я готова бороться за человека, я забуду о гордости. А он?       Я отвлеклась от этих мыслей и вернулась к делу. Вчера утром Кендрик Селвин спалил Николауса Мальсибера и Кэлнора Эйвери за то, что те украли книгу из Запретной секции библиотеки. Если об этом узнают, всему придёт конец — ведь мы одна команда, и все пострадают. Он сделал это специально, чтобы мы не рассказали его родителям о его романтических отношениях с грязнокровкой. Всё очень запутанно.       — Решено, — подтвердил Малфой. — Будем молчать.       Никто не ответил, что было явным знаком согласия.       — Но с сегодняшнего дня нужно быть очень осторожными и не выдавать себя. Катрина, Альвина, следите за своими братьями.       — А они что — маленькие? Почему этого идиота нельзя поставить на место? Почему вы трусите? — снова начала возмущаться Катрина и дала брату подзатыльник. — Ник, ты просто идиот!       — А что я? — Николаус кивнул на Эйвери. — Это его идея, не моя.       — Эй! — возмутился Кэлнор. — Почему я всегда виноват?       — Хватит! Уже ничего нельзя исправить, нужно в следующий раз быть внимательнее, — я встала и направилась к выходу, не заметив, что Димитры нет. — А где Димитра?       Все мгновенно замолчали и осмотрелись. Родольфус пожал плечами. Рабастан покачал головой. Это было подозрительно: когда Димитры нет на собрании, значит, она пошла выполнять какую-то «работу». Обычно это заканчивается не очень хорошо.       — Неужели она пошла драть зад Селвину? — злобно усмехнулся Рабастан и повернулся ко мне. — Думаю, у нас мало времени. Если она не…       Я быстро вышла за дверь и побежала по коридору, пытаясь найти свою сумасшедшую подругу. Конечно, я люблю Димитру, но иногда её буйное поведение меня раздражает не меньше, чем поведение еë брата.

***

      Пока все сидели и обсуждали планы мести, я шла по Запретному лесу, чтобы найти то гребаное место, указанное на карте. Как я нашла эту карту? Да просто! Кто-то прислал её в коробке и положил мне на кровать. Ни записки, ни объяснений. Либо это какая-то шутка (что я и хочу выяснить), чтобы прикончить этого дебила за проникновение на чужую территорию. Просто супер! Надо было остаться в Хогвартсе, а не бегать сюда, как какая-то тупая гриффиндорка вроде Пейдж Гейт. Но кажется, я забрела слишком далеко, ведь уже близко к тому месту…       И да, столб деревянный был обвит тонкой красной ниточкой — я её тронула и осмотрелась. Именно тут и пропала моя однокурсница. На этом тупом месте. И карта показывает её здесь. Какая я дура, о святой Мерлин!       Я достала волшебную палочку и начала оглядываться. Сзади что-то хрустнуло — я машинально выплюнула заклятие, и оно попало к какому-то человеку. Осторожно подошла ближе, чтобы осмотреть лежащее тело. Но человек встал и бросил в меня заклятие, от которого я спешно увернулась.       — Лестрейндж?       — Блэк.       Передо мной стоял чертов Сириус Блэк. В его длинных волосах были веточки и листики, а рубашка была порвана моим заклятием. Я едва не подавилась от возмущения!       — Ты что, следил за мной?! — выкрикнула я на весь лес. — Тебе жить надоело?!       — Да не ори ты! От твоего ора все лесные твари по кустам разбежались!       Блэк отряхнул мантию, взял в руку маленького паучка, сидевшего на его плече, и хищно ухмыльнулся. Я отступила назад, поморщившись от вида паука. И тут он рукой махнул — и паук приземлился прямо на мою грудь. Головогрудной был черного цвета, брюшко — от белого до желтоватого с двумя темными полосами. И маленькие страшные глаза.       Я громко заорала, начала стряхивать паука — он улетел, а Блэк заржал на весь лес, оперевшись о дерево. Я нервно потрясла руками, потом злобно уставилась на него и бросила попавшийся камень — он увернулся.       — Блэк, я тебя убью! Ты совсем сдурел?!       Я начала подходить к нему и вдруг споткнулась, упав лицом в землю. В это время вновь послышался его громкий ржачь. Я чувствовала, как лицо начинает пылать от гнева, но не от стыда. Встала на руки и собиралась снова подняться, как вдруг заметила перед собой очень знакомый кулон. Всё вокруг будто исчезло, я не слышала ничего, кроме этого маленького серебряного амулета — лисы, которая принадлежала только одному человеку. Та, которая пропала здесь.       — Что за хрень?       Блэк навис надо мной, а я продолжала рассматривать кулон. Вспоминались все моменты, связанные с этим предметом. Даже в этом страшном лице, с тварями, включая тварь-Блэк. Воспоминания нахлынули.       — Лестрейндж, ты оглохла? Тебя так прёт мусор? — спросил он.       — Заткнись, Блэк, — сказала я, вставая с колен. — Это кулон Эви!       Я была покрасневшая и пыльная, раздраженно отошла назад от этого идиота.       — Эвелин Тернер? Та, которая три года назад пропала здесь? — Блэк начал осматриваться вокруг. Я ухмыльнулась, ведь он начал паниковать. — Вот чёрт! Зачем я вообще пошёл за тобой?       — Ну, если ты пропадёшь, станешь популярным трупом! — улыбнулась я. Блэк уставился на меня, как на психичку.       — Ты рехнулась? Если кто и пропадет, так точно ты, Лестрейндж. — Он помедлил. — Зачем ты сюда полезла?       — Блэк, а зачем ты шëл за мной? — прошипела я сквозь зубы, чувствуя как нарастает гнев.       — Ради любопытства, конечно, — лениво пожал плечами он. — Мне показалось интересным проследить, что именно привело такую умницу, как ты, сюда.       Он сново осмотрелся.       — Тебе не кажется, что нам нужно отсюда убираться? Не хочу быть следующим пропавшим.       Я решила не спорить — всё-таки согласна. Не хочется пропасть, как Эвелин, и, честно говоря, думаю, что от этого засранца есть какая-то польза. Может, он вовсе не человек, а кто-то другое. А убить одного — проще, чем двоих. Я положила кулон в карман мантии и пошла за Блэком в ту сторону, откуда мы пришли. Дорога была длинной, но запоминающейся. Время от времени я оглядывалась, как и он. Мысленно я всё время думала: за нами следят или следуют.       — Тебе не кажется, что за нами наблюдают? — спросила я, перешагивая через ветки, надеясь как-то разрядить обстановку.       — Нет. Думаю, у тебя паранойя. Ты же Лестрейндж, — он криво ухмыльнулся. — А Лестрейнджи все странные.       — Скоро и ты будешь считать свою кузину параноиком? — усмехнулась я.       — Я всегда считал, что она — сумасшедшая дура. Этот брак будет просто идеален. Не так ли? — он ехидно оскалился и обернулся ко мне.       Я просто кивнула. Не хотелось больше разговаривать. Всё время в голове крутилась карта и кулон. Обязательно надо рассказать всем. Ах да… И как объяснить, почему по карте от какого-то черта я сюда попёрлась?

***

      — Димитрия Лестрейндж, соизвольте объясниться. Какого чёрта тебя занесло в Запретный лес и почему ты оттуда вышла с предателем крови Блэка? — Родольфус был в ярости: он стоял близко к сестре, нависая над ней.       Димитра сложила руки за спиной, вызывающе глядя в глаза брату. Её поза говорила яснее слов: «Я тебя не боюсь». Я наблюдала за этой дуэлью со стороны и вдруг отчётливо поняла, как сильно Родольфус устал от постоянных выходок младшей сестры. Но ещё больше меня мучил вопрос: почему рядом с ней был этот грязный пёс?       — Объясняю, — начала Димитра, сложив руки возле груди и гордо подняв подбородок. — Во‑первых, я не знаю, зачем этот оборотень поплёлся за мной. Во‑вторых, какой‑то паршивец проник в девичью комнату и оставил на моей кровати карту. Я не стала вам говорить об этом, потому что знаю: вы все трусите и не захотите идти со мной.       Я удивлённо вскинула брови. Нет, я, конечно, сказала бы ей, что это безрассудная идея — идти в Запретный лес по карте от непонятно кого, и вряд ли я поддержала бы эту идею. Но, учитывая некоторые обстоятельства в этой жизни, нужно всё проверять. Любые подсказки могут что‑то значить. Катрине уже подсылали некие записки, связанные с ней. Но я не думала, что и Димитре могут их посылать.       — Ты совсем рехнулась? Идти в Запретный лес по неизвестному пути, как безмозглая идиотка! Разве Лестрейнджи так безрассудительно поступают? Тебя могли увидеть, тебя могли убить, тебя могли украсть так же, как и Тёрнер. Ты этого хотела? Кентавры, оборотни, акромантулы и куча других опасностей… Ты вообще страх потеряла? У тебя девять жизней? Объясни мне!       — Ну, Родольфус! — Димитра топнула ногой. Её голос дрожал от возмущения.       — Молчи. Когда я с тобой разговариваю! Ты должна слушать меня. Ещё одна подобная глупость — и ты всё лето пробудешь под домашним арестом. Мать этого не потерпит, я гарантирую. — Он выдохнул, отвернулся и добавил, не глядя на сестру: — Ты свободна. Аделина, обеспечь присмотр за ней.       Я коротко кивнула и мотнула головой в сторону выхода, чтобы Димитра рассказала мне полный рассказ. Странно, что Родольфус её не спросил, что она там нашла. Я взяла Димитру под локоть, и мы быстренько ушли.       — Димитра, ты что, с ума сошла? Почему ты мне не рассказала? — я шёпотом прошипела ей в ухо, на что она поморщилась и закатила глаза.       — Ади, это очевидно, — Димитра сложила руки на груди и повернулась ко мне. — Ты же станешь меня отговаривать не делать глупости. Поэтому я и решила. И вообще, я могла бы всё сделать и одна: я взрослая и не трусиха.       — Я понимаю, что ты очень смелая. Но всё равно я не хочу, как Катрина, потерять свою подругу. И да, я бы тебя не отговаривала, а пошла следом. Ты же понимаешь ситуацию: мне снятся сны, Катрине — письма, тебе — карта… — я остановилась, и мой взгляд коротко скользнул к карману её мантии. Брови невольно приподнялись. — Что ты нашла на том месте?       Димитра вздрогнула и резко повернулась ко мне — она всегда так внезапно отходила от своих мыслей. Она быстро оглянулась, убедившись, что никого рядом нет, и утащила меня в тёмный коридор. Я едва не споткнулась, когда она схватила меня за запястье и быстро зашагала. Она достала из кармана цепочку — серебряный амулет лисы.       — Это же…       — Да, я пришла туда, где исчезла Эвелин… Но поначалу ничего не обнаружила. Вернее, не совсем так: кулон я всё‑таки нашла — он просто лежал на земле, будто кто‑то нарочно его оставил. Совершенно случайно я заметила его в траве. Навряд карта была предназначена для того, чтобы привести меня к нему. Скорее, кто‑то планировал либо избавиться от меня, либо заставить выслушать себя — и, возможно, это было куда опаснее, чем я думала. Но Блэк следил за мной, — при мысли о Блэке я невольно сморщилась и фыркнула, стараясь скрыть нарастающее беспокойство: «Влюбился, что ли?» — У меня было ощущение, что за мной наблюдают в четыре глаза: Блэк и… «мистер кто‑то». Не знаю. Отчасти я благодарна ему, что он оберег меня в каком‑то смысле от опасности и разговора, а с другой… Ади, тут что‑то нечисто, я чую.       Я переваривала сказанное в голове и смотрела на кулон. Три года молчания. Единственная зацепка, которая у нас была, — это Фоули, которая тут же умерла, что остаётся загадкой.       — У тебя карта с собой?       Димитра молча достала из кармана карту. Обычная с виду: путь и деревья с двух сторон — никаких подсказок.       — Ладно. Я оставлю это всё у себя. Когда девочки придут с занятий, мы им всё расскажем, а дальше обсудим, что будем делать.       — Хорошо. А… Ты иди в комнату, я к тебе попозже приду… — Димитра не стояла на месте, а нервно переминалась, понемногу отступая в обратную сторону.        — Не поняла… Куда ты опять собираешься? — в моём голосе прозвучали резкие нотки, выдававшие раздражение.       — Конечно, нет! Хватит с меня на сегодня… Пока! — энергично бросила Димитра и убежала. Я не успела ей ничего сказать, а она уже скрылась.       Я махнула рукой и пошла в обратную сторону. Так уж и быть, поверю ей. К тому же я сейчас хочу просто лечь на кровать. Я очень устала, пока искала эту дуру.       Я зашла в общую спальню девочек — и опять были разбросанные вещи. Вроде девочки, а комната грязнее, чем у мальчиков. Взмахом волшебной палочки вещи попали в комоды. Я подошла к кровати и замерла.       Коробка.       Видимо, и до меня дошли. Я смотрю на розовую коробку с безвкусным дизайном, и меня накатывает отвращение: что‑то внутри вызывает тошноту. Кто‑то пробрался в спальню девочек и всунул мне это… Странное подобие подарка, в котором лежала записка и сомнительные конфеты. И что туда подлили? Амортенцию? Отраву? Афродизиак? Кто и зачем принёс мне это — я не знаю. Такое происходит не впервые. Этот тайный поклонник начинает меня раздражать: его поступки становятся всё более навязчивыми, а я всё меньше верю в его добрые намерения.       Я почувствовала за спиной чьё‑то присутствие — едва уловимый сквозняк, будто кто‑то выдохнул у самого затылка. Пульс зачастил, отдаваясь в висках. Кто‑то из девочек вряд ли бы подкрадывался так бесшумно. Может, это тот же поклонник? Хочет, чтобы я это съела — подчинить меня, воплотить какой‑то замысел. Пальцы скользнули к карману мантии, нащупывая прохладный бок волшебной палочки. Во рту пересохло, по спине пробежал ледяной озноб. Я не была уверена, что это вообще человек.       Резко развернувшись, я выставила палочку вперёд, едва сдерживая дрожь. Сердце колотилось так, что, казалось, вот‑вот вырвется наружу. Но позади — никого. Лишь тёмная, пустая дверь, словно насмешливо застывшая в тишине. Я настороженно огляделась: ни шороха, ни тени. Только тогда шагнула ближе. Рука дрогнула, когда я потянулась к холодной металлической ручке. Дыхание перехватило. На мгновение замерла, собираясь с силами, — и рывком приоткрыла дверь, бросив быстрый взгляд за неё, на лестничную клетку. Ни души.       Глубокий вдох — и напряжение понемногу отпустило. Я закрыла дверь, стараясь унять дрожь в пальцах, и сделала пару шагов назад. Сердце постепенно приходило в норму, но тревога не исчезала. Где‑то на краю сознания пульсировала мысль: за мной наблюдают. И намерения этого «кого‑то» могут быть куда страшнее, чем я думаю…