Дневники чистокровных

      Наверное, моя история отличается от историй других. Она более сложная и запутанная — настолько, что меня мало кто поймёт из окружения, кроме Альвины Эйвери. Моя лучшая подруга — ещё и сестра моего бывшего… М‑м‑м… парня, которого я «любила». Впрочем, это уже не так важно: те детские любовные истории давно остались в прошлом.       Теперь моя жизнь выглядит иначе. Я по‑прежнему учусь, но теперь осваиваю куда более серьёзные вещи: проклятия в Запретной секции библиотеки и Тёмную магию. Правда, информации там не так много — и далеко не всё оказывается интересным, как хотелось бы. Зато корчить рожи этим орущим книгам по‑прежнему очень смешно — это хоть как‑то скрашивает скучные часы среди пыльных книг.       Учебный год только начался, а проблемы уже на горизонте. Вчера я поссорилась со своей однофакультетницей Фрейей Блейд. Всё из‑за того, что она уже который раз косится в мою сторону и смеётся надо мной. Да, я считаю, что намного чище её и умнее, а она в сто раз страшнее меня. Но мои аргументы, похоже, никого не волновали — я ссорилась с ней до тех пор, пока нас не разнял он.       Им оказался профессор Тёрнер собственной персоной. Он чуть ли не бежал, спотыкаясь, чтобы спасти свою любимую ученицу! Ах, какой же благородный поступок… Моя душа, едва не рассыпалась на части от благодарности. Этот человек опять выставил меня виноватой, выслушав только её сторону. А меня он, как обычно, слушать не стал: «Катрин, ты всегда скандалишь и всех задеваешь, а Фрейя — спокойная и воспитанная девочка, такая нежная и невинная». Конечно, я потом на это забила: он всё равно меня не выслушает, сколько ни пытайся.       Раздражённая, я шла по коридору Хогвартса. Время — семь вечера, а я тащусь к этому человеку сдавать своё эссе: длинное, на тридцать страниц. Мне весь день пришлось его писать! Это просто ужас какой‑то… Я‑то надеялась, что он мог придумать что‑то пооригинальнее — например, отправить меня помочь Помоне Стебль с сорняками, поухаживать за цепнями или сжечь тентакулу. Но, видимо, воображения у него нет из‑за отсутствия мозгов — так что мне пришлось надрывать руки над этим бесконечным сочинением.       Подходя к его кабинету, я остановилась напротив и протянула руку, чтобы постучать, но рука замерла в воздухе. Я медленно приложила ухо к двери: мне либо послышался странный звук, либо…       Брови поползли вверх, а взгляд впился в дверь — нет, такого я точно не хотела услышать. Там был голос Фрейи — слишком запыхавшийся, она стонала, это было сразу понятно. Я неспешно приоткрыла дверь, чтобы посмотреть.       Профессор Тёрнер и Фрейя занимались непристойностями! Это просто ужас! Ей семнадцать, а ему — тридцать пять! Я тут же отошла на шаг от двери. Я должна срочно это запечатлеть и кому‑то показать!       Я огляделась по сторонам — и вот удача: мой любимый фотограф Джек Брай, который удачно поступил в этом году, держал в руках магловский фотоаппарат.       — Эй, мальчик, ну‑ка сюда подойди, — я начала к нему приближаться.       Мальчик поднял на меня огромные зелёные глаза. Он выглядел не слишком испуганным, но всё равно насторожился — похоже, он меня пока не знал. Я присела перед ним на корточки: он был совсем мелким.       — Ты же Джек Брай, да? — спросила я.       Джек кивнул. Я одобрительно приподняла уголок губ и протянула ему руку:       — А я — Катрина Мальсибер, из Слизерина. Ты же не боишься меня?       Джек улыбнулся и активно пожал мне руку. На удивление, у него была крепкая хватка.       — Я ничего не боюсь! Мне очень приятно познакомиться, — он широко улыбался, и на его зубах я заметила какие‑то железки. — А вот Джеймс мне сказал, что слизеринцы все злые…       Я улыбнулась. Конечно, Поттер уже запудрил мозги первокурсникам — кто бы сомневался. А насчёт «злые»… Ну, мальчик, пусть не надеется, что я просто хочу с ним подружиться. Мне срочно нужно как‑то заполучить его фотоаппарат.       — Послушай, я, конечно, знаю, что мы только познакомились, — я опустила глаза, изображая грусть, — но мне нужна твоя помощь… Ты не мог бы, — я бровью дёрнула, показывая на его фотоаппарат, — дать мне его? Буквально на минутку?       Джек задумался, положив палец на губу. Моё лицо становилось всё грустнее и грустнее… Он же ребёнок, а дети все наивные и добрые… Точно! Любят сладости!       — …А я тебе принесу конфет из Хогсмида! Ты же ещё первокурсник, и тебе ещё нельзя туда ходить. А там очень вкусные конфеты! Ты таких в жизни не пробовал!       Его глаза сразу загорелись интересом, и он резко протянул мне магловский фотоаппарат. Я мигом схватила его.       — Поклянись на мизинчике! — прокричал мальчик, когда я уже обернулась. Я закатила глаза: это что ещё за магловский непреложный обет?       Я повернулась и неуверенно протянула мизинец, пожав его маленький пальчик. Потом подошла к двери. К сожалению, они уже закончили, но руки профессора Тёрнера ещё неприлично блуждали. Я сделала снимок.       И что за чёрт! Оттуда вылетела какая‑то яркая вспышка, и они обернулись. У меня мигом перехватило дыхание. Я схватила Джека за рукав, потянула его, и мы побежали. Первокурсник был в полном недоумении, что происходит. Я затянула его в какой‑то класс, откуда доносился голос Тёрнера. Я рукой закрыла рот Джеку:       — Молчи.       — Абердин! Кто это был? — послышался голос почти рядом.       — Фрейя, дорогая… Я… Я не знаю… Милая, успокойся. Я уверен, это просто какое‑то заклятие было в коридоре, дети шалят, — в голосе Тёрнера слышались тревожные, но одновременно успокаивающие нотки. — Любимая, ты совсем без одежды — быстрее заходи, пока нас не увидели!       Они ушли, и дверь закрылась. Я отпустила мелкого, открыла фотоаппарат — и вот оно: отличная фотография получилась. Я отдала Джеку обратно магловскую вещь. А он с открытым ртом уставился на меня. У мальчика явно была лёгкая травма.       — Они… — начал он.       — Ничего они не делали, — оборвала я. — Просто обсуждали домашнее задание. Если хочешь конфет — держи язык за зубами. Понял?       Мальчик кивнул. Я спрятала фото в карман мантии. Обычный день в Хогвартсе. Почти обычный.       Но этот миг пробудил в памяти одно из самых неприятных воспоминаний. Я невольно сопоставила две картины: себя, отчаянно сопротивляющуюся навязчивым прикосновениям взрослого мужчины, и Блейд — ту, что в то же самое время вела себя абсолютно иначе, принимая всё без сопротивления. Осознание того, что Тёрнер разделяет те же порочные склонности, вызывало глубокое отвращение. Я сжала кулаки, пытаясь унять внутреннюю бурю. Гнев накатывал волнами, но я старалась сохранить хладнокровие, хотя это давалось с трудом.

***

14 июля 1975 года.

      Я готовилась к своему дню рождения — в этом году мне исполнилось пятнадцать. На мне было длинное бордовое платье до пола: струящаяся ткань и насыщенный цвет добавляли образу элегантности. Скромный крой говорил о хорошем воспитании, а чёрные туфли идеально дополняли наряд. Завершали образ серьги и изысканное ожерелье — подарок Альвины.       Сегодня я впервые сделала с помощью волшебной палочки локоны. Честно говоря, я не ожидала, что они мне подойдут, но получилось шикарно. И я уже сожалела, что раньше такого не делала. Ещё минут десять я светилась возле зеркала и говорила себе, какая я красивая и идеальная. Да‑да, самолюбие меня иногда душит. Ничего не поделаешь — не могу иначе. Я хочу произвести впечатление на Кэлнора. Надеюсь, в этот раз он не сдержится и признается мне в чувствах.       В своей комнате я перемещалась с трудом: везде была разбросана моя одежда, косметика, множество подарков и букетов. Красные, белые, розовые, жёлтые — тюльпаны и розы. Самый огромный букет красных роз мне подарил Кэлнор. Тут было больше тысячи… И ещё один такой же — от какого‑то незнакомца, с письмом: «Моя милая Катрина,

Я наблюдаю за тобой из тени, и каждое твоё движение наполняет мою душу тьмой и страстью. В каждом твоём взгляде я вижу отражение своей безумной любви, которая растёт в глубине моего разума, поглощая всё вокруг. Ты — моя одержимость. Мой объект слабости. Любовь всей моей жизни. Моя судьба. Я заберу тебя любой ценой.

Твой тайный незнакомец».

      — Бред какой‑то, — я сжгла письмо в пламени свечи. Цветы пока оставлю.       В зале было много гостей: мои друзья, отцовские друзья, какие‑то дальние родственники, о которых я не знала. Я была в окружении самых близких подруг. Думала, что буду веселее, но нет. Всё время оглядывалась, и у меня было плохое предчувствие. Я старалась не обращать внимания ни на что, просто продолжала вести диалог и принимать поздравления от гостей.       Когда наступил вечер, а мероприятие ещё продолжалось, я так устала, что временно отошла в уборную. Перед зеркалом я заметила, что мой скромный макияж размазался. От раздражения я закатила глаза и цокнула. Никто даже не сказал мне, как я выгляжу. Просто катастрофа. Что ещё ужаснее может случиться — разве что потечёт тушь?       Когда я начала смывать тушь, свет начал мигать, а потом полностью погас.       — Я проклята? — я вскинула взгляд к чёрному потолку, но быстро отбросила панику. В темноте я ориентировалась неплохо — вот и ручка двери нашлась почти сразу. Я рванула её на себя — заперто. Дёргала снова и снова, колотила кулаками.       — Да что за приколы?!       Я со злостью ударила ладонью по двери. Рука машинально метнулась к волшебной палочке… и замерла. Я же оставила её в комнате!       — Эй, откройте! — громко крикнула я. — Это не смешно!       И тут за спиной прозвучало:       — Тебе никто не откроет, — низкий мужской голос заставил меня похолодеть       Это был не парень, а взрослый мужчина. До меня быстро дошло, что это тот самый незнакомец. Я стояла в ступоре, не в силах повернуться. В голове метались мысли: что мне делать, если у меня нет волшебной палочки и маловероятно, что меня услышат? Я почувствовала, как у меня сжалось сердце, а по телу побежали мурашки. Я поняла, что попала в ловушку.       — Кто вы такой? Что вам от меня нужно? — я медленно повернулась. Но ничего не увидела, кроме темноты.       Незнакомец молчал. Потом я услышала стук каблуков, приближающихся ко мне. Он был медленным и пугающе тихим. Я попятилась назад, спиной упираясь в дверь, а ногтями вцепилась в дощечки. Моё сердце бешено колотилось. Я не знала, как близко он ко мне и что собирается делать.       — Я ещё раз говорю: кто вы такой? Не подходите ко мне! — я снова закричала. Мне стало ещё хуже, когда я услышала его смешок. Я молилась Мерлину, чтобы кто‑нибудь заметил моё отсутствие и нашёл меня здесь.       Вдруг лицо обожгло его дыхание. Он был близко. И я учуяла запах сигарет и дорогого одеколона. «Наверное, я не от страха умру, а от запаха», — мелькнуло в голове.       — Я так давно за тобой наблюдал, Катрина, — хриплым голосом прошептал он. — И наконец‑то ты здесь. Передо мной. Беззащитная и слабая.       — Я не слабая, — огрызнулась я, прищурив глаза, словно пытаясь разглядеть его в темноте. — Советую вам по‑хорошему выпустить меня.       Он резко схватил моё запястье, и я дёрнулась от неожиданности. Он поднял мою ладонь и поцеловал её. Я почувствовала его щетину. Мне стало ещё омерзительнее. Бородатый мужик закрыл меня в тёмном туалете. Мерлин.       Я думала, он отпустит мою руку, но нет — он пошёл дальше, медленно и отвратительно нежно целуя сначала ладонь, потом запястье. Мне этот цирк надоел, и я с силой оттолкнула его. Точнее, так я думала. Он почти не сдвинулся с места. По прикосновению я поняла, что он крепкий и накачанный.       Незнакомец снова, на этот раз грубо, схватил меня за запястье и притянул к себе. Я ударилась лицом о его грудь и ощутила его руку на своей талии, а потом и вторую. В панике я начала колотить его в грудь и кричать:       — Можешь кричать сколько угодно, девочка. Тебя никто не услышит. Здесь чары недосягаемости.       — Отпусти меня, урод!       Этот мужчина начал гладить мою талию и прижал своим телом к двери. Одной рукой он зарылся в мои волосы, оттягивая голову назад. Он коснулся губами моего виска. Я почувствовала, как на глазах начали наворачиваться слёзы. Я уже считала себя грязной, беззащитной и слабой. Я правда ничего не могу сделать.       Неожиданно я отступила на шаг назад — и вдруг почувствовала, как дверь за моей спиной начала приоткрываться. Она не до конца открылась, но я выбежала, врезавшись в человека и обнимая его за талию. По запаху одеколона и мяты я поняла — это Андреас Нотт. Он очень сильно прижал меня к себе.       — Катрина, что случи… — он недоговорил. Видимо, увидел этого мужика. Он сжал меня сильнее, и я поняла, что он разозлился. — Какого чёрта?       — Не вовремя ты, пацан, — грубо выплюнул этот мужчина.       Я повернулась, чтобы посмотреть, кто это. Это был Еуджениу Уолш. Грязная полукровка и друг моего отца. И мой репетитор.       — Вы?..       — Катрина, он тебя обидел? — Андреас взял меня за лицо двумя руками, заставляя посмотреть на него. В глазах у меня были слёзы, и он моментально вспыхнул. Он отпустил меня и направился к Уолшу.       Нотт достал волшебную палочку и направил на него. Тот даже не успел одуматься и вынуть сигарету, как в него полетело проклятие. Уолша откинуло в стену, и там что‑то тошнотворно хрустнуло. Я увидела, что ему сломало руку. Он стонал от боли, бормоча нецензурные слова.       Андреас подбежал и обхватил меня за талию, словно проверяя, что я цела. Я подняла взгляд и посмотрела ему в глаза — в этот момент я была ему бесконечно благодарна.       — Как ты меня нашёл? — спросила я, стараясь унять дрожь в голосе.       Он на мгновение замялся, слегка смутившись, и чуть ослабил хватку.       — Проследил за тобой, — коротко ответил он. — Не с дурными намерениями: я собирался тебя поздравить. Но ты долго не появлялась. К счастью, чары того типа были слабыми — я уловил твой крик и понял, где ты.       Сзади послышались шаги — это был мой брат. Николаус увидел эту картину и быстро приблизился к нам.       — Что здесь произошло?! — Николаус вмиг оказался рядом со мной, встревоженно глядя в мои глаза.       — Он хотел меня изнасиловать… Но Андреас спас меня.       — Что? — Ник взбесился и посмотрел на мужчину. Он быстро подскочил к нему и ногой врезал ему в лицо. — Вот же мразь! Да ты хоть знаешь, что я с тобой сделаю? Грязная полукровка! Да как ты посмел тронуть мою сестру!       Ник ещё раз врезал ему и уже достал волшебную палочку, но Андреас взял его за плечо, отстраняя.       — Ник, перестань. Пойдёмте к вашему отцу. Лучше пусть это останется между нами, чтобы не пошли непристойные слухи. А этот… так называемый мужчина больше сюда не вернётся.       Андреас подошёл к этому мужчине и сам наложил на него «Круциатус» и оглушающее заклинание, чтобы тот не кричал. Он ухмыльнулся, видя, как тот корчится от боли.       — Никогда больше не смей её трогать, — твёрдо произнёс он, но в голосе уже не было прежней ярости — только холодная уверенность.       Николаус с чувством пожал руку Андреасу, хлопнул его по плечу, и они слегка обнялись — по‑дружески, по‑боевому.       — Нотт, я у тебя в долгу, — искренне сказал Николаус подходя ко мне. — Ты же знаешь: сестра для меня — это всё.       Он обнял меня и на мгновение замер, успокаивающе поглаживая по волосам.       — Не благодари, — коротко улыбнулся Андреас. — Пойдёмте. Катрина, Альвина, скорее всего, уже волнуется. А с тем типом разберутся стражники.       Он взмахом волшебной палочки связал Уолша и наложил заглушающее заклинание. Мы покинули уборную, оставив мужчину лежать у стены.       С того момента прошло три дня. Моё настроение было испорчено. Хотела нормально отпраздновать день рождения, а тут пришёл какой‑то урод и всё испортил. Но потом мне стало веселее, когда я прочитала в «Ежедневном пророке»:

«Пропал волшебник Еуджениу Уолш. Если кому‑нибудь станет известно что‑либо о нём, обратитесь немедленно в Министерство магии».

      Я радостно улыбнулась и упала на кровать. Моему счастью не было предела! Хорошо, что отец и брат всё сделали тихо и осторожно.       Я вышла из комнаты и с лёгкой походкой пошла по коридору. Махая рукой живым картинам, а потом, не удержавшись, показывала им языки. Затем скатилась по тёмным перилам вниз. Особняк Мальсиберов был величественных размеров и выглядел очень мрачно. Тёмные цвета — в нашем вкусе.       Я пришла в гостиную и наткнулась на отца. Его высокая тёмная фигура стояла перед камином. Я подошла и встала рядом с ним.       — Ну и где он? — я подняла на него взгляд.       — Сожжён. В лесу его пепел валяется, — отец взглянул на меня, но безжалостно. Даже несмотря на мою глупость, он положил тяжёлую руку мне на плечо. — И я воздержусь от того, чтобы приклеить твою волшебную палочку тебе на лоб. А если бы Андреаса рядом не было, что бы с тобой стало?       Я промолчала. Знал бы папочка, что я в таких ситуациях была и не один раз. Но тогда бы через секунду моё терпение было бы на исходе, и я ногтями выцарапала бы глаза этому ублюдку. Но Андреасик — мой герой. Так уж и быть, я обошлась без крови.       — Я поняла, — тихо ответила я.       Отец слегка кивнул, его взгляд смягчился.       — Хорошо. Но впредь будь осторожнее. Мир не так безопасен, как кажется, особенно для девушки с твоим положением.       — Обещаю, — я постаралась улыбнуться как можно искренне.