Дневники чистокровных

      Рабастана не было как минимум ещё неделю, поэтому я проводила время одна в библиотеке. Где Димитра с моим братом — я не знала. Но это одиночество уже начинало меня утомлять. С Рабастаном я и так виделась слишком часто — настолько, что мадам Помфри начала подозревать, будто мы вдвоём занимаемся чем‑то неприличным. А Лестрейнджу нужно было отдыхать. Я даже пыталась поговорить с ней и уговорить, но она ни в какую не соглашалась.       После ужина я снова направилась в библиотеку — на этот раз в Запретную секцию. Отдав лист для разрешения, я вошла внутрь. Пыльные книги тянулись вдоль стен; где‑то здесь должна была быть книга о ритуалах некромантии. Интересное, но опасное занятие — за такое могли дать пожизненное в Азкабане. Но кто узнает? В библиотеке никого не было: сюда в последнее время редко кто заходил, да и профессора неохотно кого‑то сюда пускали.       Однако профессор Слизнорт относился ко мне с особой благосклонностью: мой отец когда‑то состоял в его клубе и был вторым лучшим учеником. Естественно, профессор не подозревал, что мой интерес чисто научный. Недавно я прочла о таком заклятии, как крестраж. Оно выглядело пугающе, и я не понимала, зачем оно нужно. Мысль о крестраже заставила меня задуматься: а что, если жить вечно? Постоянно видеть, как умирают близкие, оставаться в одиночестве… В чём смысл такой жизни? Одни муки.       Я услышала шорох позади и резко обернулась. Может, это орущие книги? Учитывая, что у меня появился тайный поклонник, стоило проверить. Я прошла дальше, ступая на цыпочках по скрипучему полу, и случайно зацепилась за паутину. Попыталась убрать её рукой, но липкие нити вцепились в мантию.       — Ади!       Я подпрыгнула и попятилась от неожиданности, наготове достав палочку. Но передо мной стояла лишь смеющаяся Катрина.       — Ты чего так пугаешь? С ума сошла?       — Ты бы видела себя! — её смех ещё звучал, но вдруг оборвался. Она потянула меня за рукав. — Пойдём.       Я без сопротивления последовала за ней. Если Катрина следила за мной, значит, ей что‑то было нужно. Мы скрылись за дальними стеллажами, и она, ехидно ухмыляясь, достала из мантии фотографию.       Я взяла снимок в руки и в полутьме попыталась рассмотреть его. Затем удивлённо подняла глаза на Катрину — во взгляде застыло множество вопросов.       — Это… Что?       — Потаскушка Блейд с Тёрнером, а что? Не ожидала? Я всегда знала, что он ненормальный, а мне никто не верил! — Она победно скрестила руки на груди, словно поймала снитч.       Я ещё раз внимательно изучила фотографию, чтобы убедиться, что мне не показалось.       — И что ты предлагаешь с этим делать?       — Как что? — Она улыбнулась. — Я хочу шантажировать его этой фотографией.       У меня дёрнулась бровь, и я скептически посмотрела на неё. Я, конечно, знала, что она любит шантажировать студентов и, как она говорила, имеет на всех компромат. Но профессора?       — Ты уверена, что это хорошая идея?       — Конечно. И не только его — ещё и Фрейю. Представь, какой удар по её репутации и репутации её семьи! К тому же наши семьи не дружат с Блейдами. Понимаешь, к чему я веду? И насчёт Тёрнера… Блейды разорвут не только свою доченьку, но и его. Статья девять, между прочим. Вспомни, как Блейд распускала сплетни про Альвину и как Тёрнер постоянно меня донимал. Мне нужна месть.       Я обдумывала её слова. А ведь идея была неплоха. Тёрнер мог пригодиться, а Фрейю можно было запугать, чтобы она лишний раз не болтала. И всё же что‑то во мне противилось. Но Катрина уже загорелась этой мыслью, и остановить её было почти невозможно.       — Это неплохая идея, — осторожно сказала я. — Нужно сначала запугать Фрейю, а потом — Тёрнера. Только с ним нужно быть осторожнее. Он, конечно, человек… странный, но не глупый. Понимаешь?       — Естественно, — в глазах Катрины заплясали огоньки веселья, но улыбка вышла хищной. — Пойдём. Пусть эта особа поплатится. А этот тип будет делать то, что мы ему скажем, или пожалеет.

***

      — Ну вы только посмотрите, кто сюда идёт, — Фрейя ухмыльнулась, уже готовясь отпустить колкость. — И что, же вас привело к нам?       Мы с Катриной встали напротив. Конечно, тут была вся её компания: Алекто Кэрроу, Алида Яксли, Этельбурга Селвин и сама Фрейя. Подружки Фрейи окинули нас насмешливым, высокомерным взглядом. Но мы были выше их ростом, статусом и гордостью.       — Все шалавы здесь в сборе, — криво усмехнулась Катрина, оценивая их вид.       Блузки расстёгнуты на две пуговицы, юбки короткие, каблуки высокие — видимо, попытка казаться выше. И это аристократки? Как их вообще занесло в Священный список? Сомневаюсь, что у них есть хоть крупица воспитания леди.       — Мальсибер, ты ничего не попутала? — зашипела Селвин, выступая вперёд. — Тебя папаша не учил быть леди? Так давай мы тебя научим!       — Научите чему? — Катрина приподняла бровь. — Вертеть задом перед мальчиками? Вы у первокурсниц юбки забрали или что?       Лица четверых вспыхнули от возмущения. Некоторые студенты уже начали сходиться, предчувствуя ссору. Я пока не стала вступать, доверяя полностью контроль Катрине.       — Да как ты смеешь! Ты! Да ты даже в Священные двадцать восемь не входишь, грязнокровка! — Алекто заорала громким, почти мужским голосом.       Назвать Катрину грязнокровкой — всё равно что подписать смертный приговор. Я краем глаза заметила, как у Катрины задрожали пальцы, а у меня самой нервы натянулись до предела. Кэрроу конец.       — Ты посмела назвать меня грязнокровкой? — Голос Катрины сорвался на крик, и она подошла ближе к Алекто. — Да ты хоть знаешь, что моя фамилия — номер один в Германии? Я чище вас в десять раз! Зачем мне быть в списке Англии, когда я иностранная волшебница? Дура ты безмозглая! Ты оскорбила моё имя!       Катрина грубо толкнула Кэрроу, и та отшатнулась, толкая следом и своих подруг. На шум прибежали и наши однокурсники. Николаус вышел вперёд, защищая сестру. Видимо, он всё слышал. По его виду было видно, как он взбесился.       — Ты посмела мою сестру грязнокровкой назвать?! — Николауса удержал подоспевший Кэлнор.       — Она первая начала! — возмутилась Яксли, которая наконец‑то подала голос.       — Что ты несёшь! Ты оскорбила меня!       — Ты назвала нас шлюхами! — закричала Селвин.       — Вы сказали, что я грязнокровка! Вы поставили меня на уровне с грязью!       Они всё ещё продолжали кричать, и я уже не в силах была что‑либо сделать. Мы хотели припугнуть Фрейю, а теперь из‑за этого разгорелся целый скандал. На шум прибежали старшие: Люциус Малфой, Родольфус Лестрейндж, Беллатриса Блэк, Андреас Нотт и Амикус Кэрроу. Староста школы встал между Мальсиберами и девочками.       — Тишина! Что здесь случилось?       Четвёрка начала наговаривать на нас с Катриной, из‑за чего возникла сумятица. Малфой нахмурился и закричал, требуя тишины. Люциус редко позволял себе повышать голос, но сейчас это было необходимо.       Я вышла вперёд как староста факультета. Естественно, я знала, что Малфой выслушает мою немного изменённую версию.       — Катрина заметила некоторые нарушения со стороны Фрейи, — я посмотрела на Блейд, которая всё ещё не понимала, как влипла. — И я, как староста, обязана с ней поговорить. Но Кэрроу, Яксли, Селвин начали оскорблять наши фамилии. Катрина не могла этого терпеть и защищалась как могла, а за ней вступился брат. Думаю, ты понимаешь, что мне важно было провести профилактическую беседу с Блейд.       — Я понял, — кивнул Малфой и обратился к ним. — Аделина поговорит с Блейд, а вы трое пойдёте к Беллатрисе.       Трое вздрогнули, и в их глазах промелькнул страх. Малфой свои дела скидывает на других? В любом случае им очень не повезло.       — Что встали? — раздражённо сказала Беллатриса, вставая перед ними, и, махнув рукой, заставила их поспешить.       Те аж задрожали и медленно поплелись за ней. Воспитательная беседа пойдёт им на пользу — особенно от Блэк.       Малфой всех разогнал, велел идти на уроки и исчез вместе с Родольфусом, бросив хмурый взгляд на Катрину. Амикус промямлил какие‑то извинения за свою сестру. А Кендрик Селвин, наблюдавший издалека, гневно смотрел на нас, сжимая челюсти. Учитывая его «дружеские» отношения с сестрой, он явно был слишком опозорен за неё, чтобы что‑то говорить.       — Блондинчик скидывает свои обязанности на других? — Катрина насмешливо ухмыльнулась.       — Не‑а, — покачал головой Андреас и улыбнулся ей. — Беллатриса стала старостой школы вместо Булстроуд. Малфой поссорился с ней и пожаловался на неё.       — Из‑за чего? — спросила я.       Нотт пожал плечами. Я фыркнула, но не стала ничего говорить. Может, это и к лучшему.       Я посмотрела на Фрейю. Катрина мгновенно оказалась рядом со мной, схватила Блейд под руку, и мы направились в сторону заброшенного класса. Амикус и Андреас что‑то сказали нам вслед — думаю, догадывались, чего мы хотим.       Катрина буквально швырнула Фрейю в класс. Та, лишённая поддержки подруг, уже не выглядела такой смелой, хотя и старалась держаться прямо, высоко держа подбородок.       — Так о чём вы хотите со мной поговорить? — голос Фрейи дрогнул, но она пыталась сохранить лицо.       Катрина медленно достала фотографию и развернула её перед лицом Фрейи. Блейд побледнела. Её пальцы задрожали, а глаза расширились от страха и осознания.       — Узнаёшь? — её голос звучал ровно, почти равнодушно. — Или нужно напомнить, с кем ты развлекалась в запрещённой части библиотеки?       — Откуда… — её голос дрогнул. — Ты… Ты не посмеешь!       — Ещё как посмею, — Катрина прищурилась. — Как думаешь, какая реакция будет у твоих родителей, когда они узнают, как ты обжималась с Тёрнером?       У Фрейи заблестели глаза, и она заревела. Позорно упала на колени перед нами. Я отшатнулась от неё и скривила губы. Как же я ненавижу слёзы… Королева высокомерия упала ниц.       — Катриночка, Аделиночка… — её голос сорвался на всхлип. — Я вас умоляю, не показывайте это никому… Прошу вас! Меня отец убьёт!       — А чем ты думала, когда сплетни пускала? — тихо спросила я, и Фрейя замерла.       — Я… Я ничего не делала! Аделина, я клянусь тебе, это не я!       — А кто? Я что ли?! — воскликнула Катрина. — Как ты в своём положении можешь ещё и врать?       — Да я клянусь, это не я! Это… Это всё Селвин! — Фрейя судорожно вздохнула. — Она сказала, что если я не выполню то, что она хочет, то она настроит всех против моей сестры! Вы же понимаете, что Сигрид ещё первокурсница? Она очень хорошая девочка! Аделина, у тебя самой есть младший брат. Ты должна меня понять — я сделаю всё, чтобы её защитить!       Я молчала, обдумывая её слова. Воспоминания о брате вспыхнули в голове: я действительно готова была пойти на многое ради него. Но не так, чтобы меня унижали. Фрейя же оказалась в ловушке, из которой не могла выбраться сама.       — Ты могла бы найти другой способ, — сказала я наконец. — Но я понимаю, почему ты так поступила.       — Да мне плевать на твою сестру! — перебила Катрина. — Ты в этом виновата и поплатишься за это!       — Катрина, успокойся, — я заговорила твёрдо, возвращая свою холодную натуру. — Давайте поступим следующим образом. Я лично поговорю с Селвин, чтобы она не смела тебя тревожить. За твоей сестрой я присмотрю — с ней всё будет хорошо. Уверена, после того как Блэк поговорит с ними, Селвин тоже получит по заслугам. — Я окинула взглядом Блейд: она всё ещё стояла на коленях, недоверчиво глядя на меня. — Вставай. Ты должна мне поверить — не как Аделине Розье, а как старосте факультета. А Катрина будет держать язык за зубами, да, Катрина?       Я искоса взглянула на неё. Катрина закатила глаза, но всё же нехотя отдала мне фотографию. Положив снимок в мантию, я развернулась и, подхватив Катрину за локоть, направилась к выходу. На миг я обернулась через плечо к Фрейе.       — Никогда не унижайся. Ты аристократка.       Следующей целью был профессор Тёрнер. Мы остановились напротив его кабинета. Прежде чем постучать, Катрина внимательно огляделась — не обнимается ли он с какой‑нибудь студенткой. Всё было чисто. Профессор с деловым выражением лица сидел за столом и проверял конспекты учеников, изредка поглядывая на коллекцию редких камней на полке.       Я постучалась в дверь.       — Профессор, можно?       — Заходите.       Я первой зашла в кабинет, Катрина последовала за мной. Профессор поднял глаза: мне он бросил непонимающий взгляд, а ей — раздражённый. Подойдя к его столу, я первой начала разговор:       — Профессор, до нас дошли кое‑какие сведения о вас, — начала я.       Профессор криво усмехнулся, отложил бумаги в сторону, протёр очки платком и невозмутимо спросил:       — Моя дорогая Аделиночка и мисс… Хамство, какие же слухи дошли до вас, что вы решили влезть в личную жизнь профессора? Мне казалось, слизеринцы далеки от любопытства когтевранцев.       — А вот такие слухи, — Катрина достала из кармана моей мантии фотографию и повертела ею перед глазами профессора.       Профессор Тёрнер мгновенно побледнел — точно так же, как и Фрейя. Его лицо вспыхнуло, он снял очки и удивлённо уставился на снимок. На мгновение он замер, не в силах вымолвить ни слова.       — Интересно, — задумчиво протянула Катрина. — Что вы такого нашли в студентке?       Пытаясь вернуть самообладание, профессор встал со своего места и протянул ладонь:       — Мисс Мальсибер и мисс Розье, я хочу, чтобы вы отдали мне этот снимок и забыли о том, что видели и слышали. Это вас не касается.       Я удивлённо посмотрела на профессора. Неужели он думает, что преступление можно просто забыть?       — Профессор, это серьёзное преступление. О таком нельзя молчать, но вы можете избежать участи оказаться в Азкабане.       Профессор вскипел, сжал руки в кулаки и подошёл ближе к нам — мы невольно отступили. Тёрнер не отличался высоким ростом, из‑за чего его порой путали со студентом. Я изначально считала, что затея рискованная, но теперь пути назад уже не было.       — Вы хотите меня шантажировать? Да как вы смеете! — профессор ткнул в нашу сторону пальцем, и мы отступили ещё на шаг. — Я пожалуюсь Дамблдору!       — И что же вы ему скажете? — усмехнулась Катрина, делая шаг к профессору. — «Господин директор, меня шантажируют Розье и Мальсибер фотографией, где я обжимался с Блейд. Накажите их»? Так, что ли?       — Катрина, ты переходишь все границы. Я тебе обещал, что когда‑нибудь ты вылетишь из Хогвартса, — он сделал шаг ближе и процедил сквозь зубы: — Так вот, я прошу тебя сейчас по‑хорошему: отдай мне фотографию, и вы с Аделиной останетесь в целости и сохранности!       — Нет, — я выступила вперёд. — Вы откроете нам безлимитный доступ к Запретной секции библиотеки и будете нас покрывать. Надеюсь, вы понимаете слово «нас»?       Профессор Тёрнер замер. Его лицо исказилось от ярости и растерянности. Он переводил взгляд с меня на Катрину и обратно, словно пытался найти брешь в нашей решимости.       — Безлимитный доступ к Запретной секции? — хрипло переспросил он. — Вы в своём уме? Да вы понимаете, что это нарушение всех правил Хогвартса?       — А связь с ученицей — не нарушение? — холодно парировала я. — Мы предлагаем вам выбор: либо вы идёте навстречу, либо фотография окажется на столе у Дамблдора. И поверьте, директор не станет закрывать глаза на подобное.       Катрина демонстративно покрутила снимок в пальцах, будто оценивая его ценность.       — К тому же, — добавила она, — вы ведь не хотите, чтобы слухи поползли дальше? Представьте, что будет с вами, если родители Блейд увидят это фото. Какой удар по вашей репутации! И вашей карьере конец.       Тёрнер сжал кулаки, его пальцы побелели. Он сделал шаг назад, опустился в кресло и провёл рукой по лицу. Было видно, что он лихорадочно ищет выход из ситуации.       — Вы не понимаете, что делаете, — наконец произнёс он. — Это не игра. Вы втягиваете себя в опасную игру.       — Мы знаем, что делаем, — твёрдо сказала я. — И мы готовы к последствиям. Но если вы согласитесь на наши условия, никто ничего не узнает.       Профессор поднял на меня тяжёлый взгляд. В его глазах читалась смесь ненависти, отчаяния и… чего‑то ещё. Что‑то в его выражении заставило меня насторожиться.       — Хорошо, — медленно произнёс он. — Я дам вам доступ. Но вы дадите мне непреложный обет.       Катрина и я обменялись быстрыми взглядами. Мы, конечно, понимали, что профессор неглуп и хитёр, но такой поворот всё равно застал нас врасплох.       — В смысле? — Катрина нахмурилась. — Вы в курсе, что мы ещё подростки? Так нечестно! — Она топнула ногой.       — Профессор… — начала я, но он меня оборвал.       — Так, делайте, как я говорю. Или вы думаете, что шантажировать меня так просто? — Профессор рассмеялся, откинув голову назад. — Не на того напали.       Мы переглянулись. Да, мы влипли, но отступать уже поздно. Профессор действительно мог оказаться полезным — добиться его расположения обычным путём почти невозможно, а вот шантаж дал результат.       — Мы согласны, — сказала я, — но только если вы тоже дадите нам непреложный обет. На тех же условиях.       Я первая протянула руку. Профессор, скептически посмотрев на меня, медленно ответил на жест и крепко сжал мою ладонь. Катрина достала палочку и направила её на наши соединённые руки. Из кончика палочки вырвалась тонкая сверкающая нить и обвила наши запястья. Я почувствовала лёгкий укол, словно меня слегка обожгло.       Мой взгляд встретился со взглядом профессора. Он произнёс:       — Обещаешь ли ты, Аделина, хранить молчание о том, что знаешь?       — Обещаю.       — Обещаешь ли ты, что уничтожишь любые улики?       — Обещаю.       — Обещаете ли вы, профессор Тёрнер, что будете выполнять наши разумные требования в рамках разумного, не подвергая нас опасности?       — Обещаю, — глухо ответил он.       — Обещаете ли вы, что будете отстаивать наши интересы и защищать нас в случае необходимости, не нарушая при этом законов магического мира?       — Обещаю.       Вторая сверкающая нить скрепила наши руки, словно невидимые цепи. Боль в ладони усилилась, а затем постепенно утихла, но ощущение тяжести осталось. То же самое повторилось с Катриной — после завершения обета она поморщилась и потёрла запястье.       Мы вышли из кабинета профессора. Бросив взгляд через плечо, я заметила, что Тёрнер всё ещё сидит в кресле, глядя в одну точку. В его взгляде читалось что‑то недоброе. И я вдруг отчётливо поняла: я буду вечно жалеть о том, что сейчас произошло.       — Думаешь, оно того стоило? — спросила я Катрину, когда мы спускались в подземелья.       — Не знаю, — она пожала плечами. — Хотя одно я знаю точно: это останется между нами, Аделина. Я даже Альвине об этом не расскажу.       — Естественно. Кроме нас троих, никто не должен знать.       Мы уже были близко к гостиной Слизерина, когда из‑за угла внезапно выскочила Алета. Мы от неожиданности едва не упали. Я схватилась за сердце, но быстро пришла в себя, а Катрина вскрикнула — от её крика я тоже невольно вздрогнула.       — Фостер, ты с ума сошла?! Какого дементора ты тут забыла? — резко спросила Катрина.       Алета обиженно надула губы. В руке у неё был какой‑то огромный плакат. Я прищурилась, пытаясь разглядеть, что на нём.       — Что это? — настороженно спросила я.       Алета словно оживилась. Она с широкой улыбкой развернула плакат. На нём были нарисованы цветы, какие‑то символы и надписи: «За свободу слова маглорождённым!», «За равноправие!», «Против фанатиков чистоты крови!».       Мои брови непроизвольно поднялись, а на лице появилось выражение отвращения. Рядом со мной Катрина звонко расхохоталась, сгибаясь пополам.       — Эм… — я криво усмехнулась и, чтобы не рассмеяться, прикрыла рот рукой. — И что это значит?       Алета странно на нас посмотрела, но её энтузиазм ничуть не угас. Она на полном серьёзе начала объяснять:       — Ну как что! Мы будем вместе бороться за права маглорождённых!       Катрина снова залилась смехом. Неужели Алета всерьёз думает, что слизеринцы станут бороться за права «грязнокровок»? Но чтобы не обидеть её и сохранить видимость дружбы, я постаралась смягчить отказ.       — Извини, Алета, но лично мне это неинтересно, — я бросила короткий взгляд на Катрину. — И ей тоже.       — Почему? — Алета помрачнела, её брови сошлись домиком, а взгляд опустился вниз.       — Понимаешь, у нас сейчас слишком много дел, — я задумчиво повертела рукой в воздухе. — Твоя идея, конечно, хорошая… Просто у меня накопилось много заданий.       — У вас вечно какие‑то дела! — возмутилась Алета.       — Фостер, отвали, — раздражённо бросила Катрина, проходя мимо. — Тебе же сказали: мы заняты.       — Почему так грубо?! — гневно бросила Алета ей вслед. Катрина обернулась.       — Фостер, тебе что сказали? Как хочу, так и разговариваю с тобой.       Алета что‑то буркнула себе под нос и ушла. Мы коротко переглянулись и направились в гостиную Слизерина. Там было пусто — лишь изредка доносились голоса студентов из спален. Интересно, где Димитра? И почему Катрина была без Альвины?       — Катрин, а почему ты без Альвины? — спросила я, оборачиваясь к подруге.       Она коротко взглянула на меня и пожала плечами — явно не хотела отвечать. Я села за стол и взяла свои вещи. Надо ещё написать два конспекта — по трансфигурации и зельеварению. А я потратила столько времени на шантаж и ссоры…       Да, польза вроде есть, но и цена высока — непреложный обет. Казалось, после него горела не только рука. Оставалось лишь гадать, что нас ждёт дальше.